— Маш, а Маш! Ты чего там застряла? Уже полседьмого! — голос Петровны разносился по всей почтовой конторе.
Мария торопливо перебирала конверты, раскладывая их по районам. Пальцы порхали над столом, быстро-быстро, каждое движение отточено годами. Синие, белые, жёлтые конверты — целая россыпь судеб и новостей.
— Сейчас, Лидия Петровна, последнюю партию разбираю, — отозвалась она, не отрывая взгляда от почты. — Тут заказное одно пришло, с севера. Ух, какая печать интересная — олени нарисованы!
— Ладно уж, давай быстрее. А то опоздаешь на первый рейс, народ ждёт. Знаешь ведь — пенсии сегодня.
Мария схватила тяжёлую кожаную сумку, закинула на плечо и вышла на крыльцо почты. Июньское утро встретило её прохладой и запахом акации. По улице уже сновали люди — кто на работу, кто в магазин с авоськами.
— Доброе утро, Машенька! — махнула рукой бабушка Тамара с соседней пятиэтажки. — Что-нибудь мне есть?
— Сейчас проверю, бабуль, — Мария остановилась и полезла в сумку. — Так... Тарасова, Тихонова... Вот! Письмо от внука вашего.
Старушка всплеснула руками.
— Ой, от Витеньки! А я уж думала, забыл про бабушку. Служба, поди, не даёт писать часто.
— Да уж, на флоте не до писем, — согласилась Мария, передавая конверт. — Держите, читайте. И передавайте привет!
Первый подъезд, второй, третий... Почтовый ящик номер двенадцать — семья Ковалевых. Мария знала, что они ждут письмо из Ленинграда — дочка туда на учёбу уехала. Так и есть — тоненький конверт с круглой печатью.
Поднялась на четвёртый этаж. Постучала в дверь.
— Кто там?
— Почта, Раиса Ивановна, откройте!
Дверь распахнулась мгновенно. На пороге стояла женщина лет сорока, в домашнем цветастом халате, с бигуди на голове.
— Машенька, родная! От Ниночки что-нибудь?
— Есть письмецо, — улыбнулась Мария, протягивая конверт.
Раиса Ивановна прижала конверт к груди, и глаза её заблестели.
— Спасибо тебе, милая! Погоди-ка, я тебе пирожки дам, напекла вчера.
— Да что вы, Раиса Ивановна, не надо...
— Молчи-молчи! Всё равно муж на диете сидит, врач велел. А выбрасывать жалко.
Через минуту в сумке Марии, рядом с конвертами и бандеролями, лежал свёрток с тремя румяными пирожками. Запах стоял такой, что слюнки текли.
Следующий адрес — общежитие строителей на окраине. Туда Мария всегда ходила с опаской — мужики там жили разные, пили по выходным, шумели. Но сегодня повезло — во дворе было тихо, только вахтёрша Зинаида Степановна поливала цветы у входа.
— Машка, здорова! — поздоровалась она. — Заходи, сейчас распишемся.
В комнате вахтёрши пахло геранью и свежезаваренным чаем. На подоконнике теснились горшки с фиалками.
— Давай разбирать, — Зинаида Степановна надела очки. — Так... Петренко, Сидоров, Васильев... О, Климову целая бандероль! Наверное, жена продукты прислала.
— Может, носки новые, — предположила Мария. — Помню, в прошлый раз получал — так радовался, как ребёнок.
— Эх, тяжко им тут без семей, — вздохнула вахтёрша. — Вот строят-строят эти пятиэтажки, а сами в общаге ютятся. Хотя платят неплохо, это правда.
Выйдя из общежития, Мария посмотрела на часы. Половина девятого — успевает в срок. Теперь нужно обойти частный сектор, там адресов поменьше, но идти дальше.
Калитка дома номер семь открылась с привычным скрипом. Во дворе кудахтали куры, а под яблоней лежал рыжий кот и щурился на солнце.
— Семён Васильевич! — позвала Мария. — Вам заказное письмо!
Из сарая вышел пожилой мужчина в старой кепке, с топором в руках.
— Иду-иду! Дрова колол, — он отряхнул стружку с брюк. — А что за письмо?
— Не знаю, распишитесь сначала.
Семён Васильевич нацарапал в квитанции свою фамилию, взял конверт и посмотрел на обратный адрес. Лицо его просветлело.
— От брата! Он у меня на севере живёт, на прииске работает. Давно не писал, я уж забеспокоился.
— Ну вот и славно, — обрадовалась Мария. — Передавайте привет братцу.
— Постой, Машенька, — остановил её старик. — Помоги-ка мне разобрать, что он там написал. А то я очки дома забыл, а жена на огород ушла.
Они уселись на лавочку под яблоней. Мария аккуратно вскрыла конверт и достала два исписанных листка.
— Читай, — попросил Семён Васильевич.
— «Здравствуй, брат Семён! Пишу тебе с далёкой земли. У нас тут всё по-старому — холодно даже летом, но люди добрые. Работы много, золота находим регулярно. Скоро должны премию дать, я думаю приехать к вам в гости, соскучился...»
Семён Васильевич слушал, кивая головой, и улыбка не сходила с его лица.
— Хороший у меня брат, — сказал он, когда Мария закончила читать. — Спасибо тебе, девонька. Вот, погоди...
Он исчез в доме и вернулся с банкой мёда.
— Держи, свой, с пасеки. Пчёлы в этом году постарались.
— Да что вы, Семён Васильевич! Не нужно...
— Бери-бери! Мне не жалко. Ты людям радость приносишь, должны и тебя отблагодарить.
Мария приняла банку — спорить со стариком было бесполезно. В сумке теперь, помимо писем, лежали пирожки и мёд. Хорошо начался день!
Дальше маршрут пролегал через центр посёлка. Мария зашла в магазин — там за прилавком стояла её школьная подруга Света.
— Привет! — обрадовалась та. — Что-то мне есть?
— Журнал «Работница» и квитанция на посылку.
— Посылка? От кого?
— Не знаю, тут только номер указан. Придёшь на почту — получишь.
Света с любопытством разглядывала квитанцию.
— Интересно, что это может быть... Тётя из Москвы, наверное, опять что-то прислала. В прошлый раз сервиз чайный присылала — такой красивый, с золотой каёмочкой!
— А у меня сегодня тоже интересное письмо попалось, — призналась Мария. — С севера, с оленями на печати. Семёну Васильевичу несла, от брата его.
— Да ты что! Я слышала, брат у него далеко живёт, на золотых приисках. Говорят, там можно хорошо заработать.
— Говорят, — согласилась Мария. — Но холодно ужасно. Я бы не выдержала.
Они ещё немного поболтали, потом Мария попрощалась и пошла дальше.
Следующий дом — это была настоящая проблема. Здесь жила гражданка Петухова, скандалистка известная. Вечно ей что-то не так — то письмо помятое, то пенсию поздно принесли, то ещё что-нибудь.
Мария вздохнула и поднялась на второй этаж. Постучала в дверь.
— Кто там ломится?! — раздался резкий голос.
— Почта, Нина Тимофеевна.
Дверь распахнулась. На пороге стояла худая женщина с кислым выражением лица.
— Ну что там у вас?
— Пенсия и квитанция на телеграмму.
— Телеграмму?! — Петухова насторожилась. — От кого?
— Не знаю, придёте на почту — там скажут.
— Вот вечно вы ничего не знаете! Приходится самой бегать. А ноги у меня болят, между прочим!
Мария молча протянула конверт с пенсией. Петухова схватила его, пересчитала купюры прямо на пороге.
— Правильно посчитали хоть, — буркнула она. — Ладно, иди.
Дверь захлопнулась перед носом. Мария покачала головой — каждый раз одно и то же.
К обеду сумка заметно полегчала. Оставалось обойти ещё один дом — новую пятиэтажку на краю посёлка. Там в основном молодые семьи жили.
В подъезде пахло свежей краской и борщом. Мария поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру номер семнадцать.
Дверь открыла молодая женщина с ребёнком на руках.
— Здравствуйте, вам письмо, — Мария протянула конверт.
Женщина взглянула на обратный адрес, и лицо её просияло.
— От мамы! Спасибо огромное!
Малыш на руках заворочался и потянулся к Марии.
— Ой, он к вам тянется, — засмеялась молодая мать. — Видно, человека доброго чувствует.
— Хороший мальчик, — Мария погладила ребёнка по щёчке. — Как зовут-то?
— Митя. Ему полгода уже.
— Растите здоровенькими!
Выйдя из подъезда, Мария посмотрела на часы. Двенадцать ноль-ноль — успела вовремя. Можно и передохнуть.
Она присела на скамейку в тени тополя, достала из сумки пирожок и откусила. Вкусный! Капуста с яйцом, с луком, специи какие-то... Раиса Ивановна умела готовить.
Мимо прошли две старушки с палочками.
— Вот, говорят, магазин новый откроют, — рассуждала одна. — Продуктовый. А то далеко ходить приходится.
— Хорошо бы, — согласилась другая. — А то я уж совсем выбиваюсь из сил. Пока дойдёшь, пока очередь отстоишь...
Мария доела пирожок, запила водой из термоса и двинулась обратно в контору. Там её уже ждала Петровна с новой пачкой корреспонденции.
— Машка, тут срочная телеграмма пришла, — сказала она. — Семье Никитиных. Говорят, сын должен вернуться из армии — отпуск дали.
— Так я сейчас схожу! — обрадовалась Мария. — Они давно ждут.
Никитины жили в старом деревянном доме с резными наличниками. Мария постучала в калитку.
— Кто там? — вышла хозяйка, вытирая руки о передник.
— Анна Григорьевна, вам телеграмма!
Женщина побледнела.
— Телеграмма? Господи, только бы не плохая новость...
— Да вы прочитайте сначала, — успокоила её Мария.
Анна Григорьевна дрожащими руками взяла бумажку, пробежала глазами текст. И вдруг расплылась в улыбке.
— Васенька едет! Послезавтра уже будет! — она всплеснула руками. — Спасибо тебе, Машенька, спасибо!
— Да не за что, Анна Григорьевна. Встречайте сына!
— Постой-постой! — женщина исчезла в доме и вернулась с большим пакетом. — Держи, тут яблоки, огурчики свежие и банка варенья. Пусть и у тебя праздник будет!
Мария вернулась в контору уже под вечер, когда солнце клонилось к закату. Сумка была пуста, зато на душе — светло. Ещё один день прошёл, ещё столько людей получили весточки от родных, ещё столько радостных улыбок она увидела.
— Ну что, управилась? — спросила Петровна.
— Угу, — Мария плюхнулась на стул. — Устала, конечно, но довольна. Знаете, Лидия Петровна, а ведь наша работа — самая лучшая на свете!
— Это почему же?
— Потому что мы связываем людей. Мать с сыном, брата с братом, жену с мужем... Мы приносим радость. А это дорогого стоит!
Петровна улыбнулась.
— Правильно говоришь, Машенька. Без нас бы люди друг о друге ничего не знали. А так — письмо получил, и вроде как родной человек рядом, хоть он и за тысячи километров.
Они ещё немного посидели в тишине, потом Мария собралась домой. По дороге она размышляла о прожитом дне, о встречах, о разговорах. И думала о том, что завтра снова пойдёт по своему маршруту, снова будет разносить письма и пенсии, снова будет видеть счастливые лица.
А дома её ждали муж и дочка. Они уже накрыли на стол, и вся семья собралась на кухне.
— Ну, рассказывай, как день прошёл? — спросил муж.
— Обычно, — улыбнулась Мария. — Хорошо прошёл.
Присоединяйтесь к нам!