— Твое дело — полы мыть и борщ варить, а не в бизнесмены лезть! Ты в зеркало-то себя видела? Курица домашняя. Мать правду говорит: у тебя ума как у ракушки. Сиди дома и не смей трогать мои заначки. Я решил, что эти деньги пойдут на тюнинг моей машины. Поняла? И не смей мне тут слезы лить, иди лучше носки мои постирай, воняют на всю квартиру.
Я замерла посреди прихожей, сжимая в руках свой старый блокнот с расчетами. В висках застучало. Мой муж, Игорь, развалился в моем любимом кожаном кресле, которое я купила на свою первую подработку. На журнальном столике высилась гора пустых пивных банок, а пол был усыпан пеплом от дешевых сигарет.
— В смысле на тюнинг, Игорь? — мой голос прозвучал на удивление тихо. — Это мои деньги. Я их полгода откладывала, работая на трех работах. Это мой стартовый капитал для пекарни. Я уже и помещение присмотрела.
— Ой, всё! Слышь, бизнесвумен недоделанная, — Игорь брезгливо поморщился, не отрываясь от экрана телевизора, где гремели футбольные фанаты. — Какой капитал? Какая пекарня? Ты печь умеешь только по праздникам, и то под моим чутким руководством. Деньги я забрал. Они в надежном месте. И вообще, сходи за пивом, закончилось. Да шевелись ты, приживалка!
Я смотрела на него и не понимала, как я могла прожить с этим человеком пятнадцать лет. Пятнадцать лет я тащила на себе всё. Я работала бухгалтером днем, мыла полы в подъездах вечером и пекла торты на заказ по ночам. Игорь же «искал себя». Его поиски обычно ограничивались диваном, танчиками и бесконечными жалобами на «начальников-самодуров», которые не ценят такого гения.
Весь дом пропитался запахом его лени: несвежее белье, разбросанные по углам грязные носки, засохшие тарелки в раковине, которые он принципиально за собой не мыл — «не мужское это дело». На стене красовалось жирное пятно от соуса — он швырнул тарелку месяц назад, потому что я посмела попросить его сходить в магазин.
Точка кипения наступила внезапно. В комнату зашла наша дочь, тринадцатилетняя Катя. Она несла в руках свою скрипку — свою гордость, на которую я копила целый год, отказывая себе даже в новых колготках.
— Пап, пожалуйста, сделай потише, мне нужно подготовиться к конкурсу, — робко попросила она.
Игорь взвился как ужаленный. Его лицо покраснело от ярости.
— Да вы задолбали со своим нытьем! Одна с пирожками, другая со скрипкой! Слышь, мелочь, марш в свою комнату и не отсвечивай!
Он резко вскочил, выхватил инструмент из рук испуганной девочки и со всей силы швырнул его об пол. Дерево жалобно хрустнуло. Струны лопнули с противным звоном. Катя вскрикнула и закрыла лицо руками, сползая по стенке.
— Ой, ну и чё? — Игорь лениво опустился обратно в кресло. — Новую купишь, Галя. Ты же у нас «бизнесменка». А сейчас марш на кухню, я есть хочу!
Внутри меня что-нибудь окончательно лопнуло. Больше не было ни страха, ни жалости, ни желания договариваться. Была только ледяная, звенящая ясность. Я подошла к телевизору и одним резким движением выдернула шнур из розетки. Экран погас. В комнате повисла тяжелая тишина.
— Ты че творишь, марамойка?! — Игорь вскочил, замахиваясь на меня кулаком. — Совсем берега попутала? Отработать хочешь?
Я не шелохнулась. Смотрела ему прямо в глаза — пустые, злые глаза паразита.
— Попробуй, тронь, — прошипела я. — И из этого дома ты уедешь сразу в отдел. Вадим!
В квартиру вошли двое крепких мужчин в форме. Мой брат и его напарник. Я позвонила им пять минут назад, когда увидела, как Игорь полез в мой сейф.
— Собирай вещи, Игорь. У тебя пять минут, — сказала я, и мой голос резал воздух как скальпель.
— Ты че, Галь? Ты че за цирк устроила? — Игорь сразу сдулся, увидев широкие плечи Вадима. — Мы же семья! Ну, вспылил, с кем не бывает? Скрипку починим!
— Семья кончилась сегодня, — я прошла в спальню. Достала его старый, засаленный чемодан. — Вадим, помоги господину бывшему мужу определиться с маршрутом.
Я начала действовать быстро и жестко. Сгребала его шмотки прямо с полками: вонючие футболки, дырявые носки, его драгоценную приставку. Всё летело в чемодан и просто в кучу на полу.
— Мой компьютер! Моя плойка! — завыл Игорь, когда Вадим подтолкнул его к выходу. — Ты не имеешь права! Квартира общая!
— Квартира — дарственная от моих родителей, Игорь. Читай документы, которые ты подписывал, не глядя, когда клянчил у меня деньги на свою очередную «гениальную идею». Ты здесь никто. Даже не прописан.
Я распахнула балконную дверь. Пятый этаж.
— Смотри внимательно, дорогой.
Я схватила его огромную сумку с игровыми дисками и журналами и просто швырнула ее вниз. Она приземлилась прямо в сугроб с глухим хлопком. Следом полетели его ботинки и куртка.
— Вон! — рявкнула я так, что Игорь отшатнулся. — К мамочке! Под крылышко! Там тебе и место, дармоед!
Вадим взял его за шиворот и буквально выставил за порог. Игорь еще пытался что-то кричать, колотил в дверь кулаками, обещал «уничтожить» и «засудить». Но через десять минут в подъезде стало тихо. Брат сменил личинку замка — я купила ее заранее, как чувствовала.
— Ты как, Галчонок? — Вадим положил руку мне на плечо.
— Я... я в порядке, Вадь. Спасибо.
Я закрыла дверь на все обороты. Раз. Два. Три.
Тишина. Настоящая, благодатная тишина.
Я прошла по комнатам. Первым делом собрала в огромный черный пакет весь мусор, который он оставил. Выкинула его грязную пепельницу, пустые банки, его засаленную подушку. Протерла пол с хлоркой — смывала следы его наглого присутствия.
Зашла к Кате. Дочка сидела на кровати, прижимая к себе обломки скрипки.
— Мама... он правда ушел?
— Навсегда, котенок. Завтра мы поедем и купим тебе лучшую скрипку в городе. И запишемся в лучшую школу.
— А деньги? Он же их забрал...
Я улыбнулась и достала из-под матраса тонкую папку.
— Он нашел только «куклу», Кать. Настоящие деньги давно на счету, к которому у него никогда не было доступа. Я же бухгалтер, помнишь?
Я прошла на кухню. Впервые за много лет мне не нужно было жарить гору котлет на прожорливого лентяя. Я заварила себе крепкий чай с чабрецом. Заказала самую большую пиццу и сет роллов.
Я села у окна, глядя на вечерние огни. Впереди было много работы. Пекарня, ремонт, воспитание дочери. Но в груди больше не было той давящей тяжести. Я чувствовала невероятную легкость. Свободу.
Я построила этот план не вчера. Я строила его годами, пока он спал на моем диване. Я выучила каждый его шаг, каждую его слабость. И теперь я была свободна.
Чай был обжигающим и вкусным. Пицца приехала горячей. Мы с Катей сидели на кухне, ели прямо из коробок и смеялись. Впервые за долгое время в этом доме пахло не табаком и перегаром, а свежестью и надеждой.
А Игорь? Пусть живет у матери. Пусть ищет новую жертву. Но ко мне он больше не приблизится. Лавочка закрылась. Прислуга уволилась.
Финал этой истории был только началом моей настоящей жизни. Жизни сильной женщины, которая больше никогда не позволит паразитам сидеть на своей шее.
А как вы считаете, дорогие мои читательницы: стоит ли годами терпеть мужа-тунеядца ради «сохранения семьи» или лучше выставить наглеца за дверь сразу, как только он перестал приносить в дом пользу и начал разрушать жизнь близких? Справедливо ли поступила героиня, оставив мужа буквально на улице?