Всё началось с тревоги. Она поселилась где-то под ребрами сразу, как только Олег позвонил и сказал, что привезет Кристину знакомиться. Виктор, мой муж, лишь отмахнулся — мол, «дело житейское, мать, не накручивай», — и пошел в гараж. Там стояла его «ласточка» — темно-синий «Мерседес» девяносто восьмого года, который он восстанавливал последние пять лет. Для него это была не машина, а член семьи.
Смотрины
Я готовилась два дня. Дом блестел, на плите томилось жаркое, в вазочке стыло свежее варенье из смородины. Мне хотелось тепла, уюта, хотелось, чтобы девушке сына здесь понравилось.
Они приехали к обеду. Кристина вышла из машины Олега — высокая, эффектная, в белом брючном костюме, совершенно не подходящем для дачи. Она окинула взглядом наш старый бревенчатый дом, сад, меня в фартуке.
— Аутентично, — произнесла она, чуть поправив очки. Улыбка у неё была идеальная, но какая-то... дозированная. Словно она лимитировала эмоции, чтобы не расходовать ресурс зря.
За столом разговор не клеился. Кристина ела мало, вежливо хвалила соус, но постоянно поглядывала на часы. Она словно отбывала номер. А потом её взгляд упал на двор, где Виктор, проходя мимо своего «Мерседеса», привычно смахнул пылинку с капота.
— Олег говорил, вы увлекаетесь ретро-автомобилями, — сказала она. Голос звучал ровно, по-деловому.
— Есть такое, — расцвел Виктор. — Хотите, покажу? Мотор работает как часы, салон — кожа, оригинал!
Ключи
Мы вышли во двор. Виктор с гордостью открыл водительскую дверь, демонстрируя идеальную приборную панель. Кристина обошла машину кругом, внимательно осматривая кузов. Не как гость, который восхищается, а как оценщик в ломбарде.
— Неплохо сохранилась, — кивнула она. — Рыночная стоимость сейчас на пике.
Потом она повернулась к мужу. В её глазах не было злобы, только холодный расчет.
— Виктор Петрович, а вы часто на ней выезжаете?
— Ну как... В магазин, на рынок, к друзьям в соседний поселок.
Кристина вздохнула, словно разговаривала с неразумным ребенком.
— Я работаю в страховании и вижу статистику. После шестидесяти пяти реакция замедляется, риск аварий возрастает экспоненциально. Это безответственно — выезжать на трассу в таком возрасте.
Она протянула руку ладонью вверх. Спокойно, требовательно.
— Дайте ключи Олегу.
Мы замерли. Даже птицы, казалось, перестали петь.
— Что? — переспросил Виктор, не веря ушам.
— Ключи, — повторила она тем же ровным тоном. — Старикам за рулем опасно, вы же сами должны понимать. А Олегу машина нужна для статуса, его «Форд» староват для встреч с клиентами. Переоформим дарственную на следующей неделе, а пока пусть машина постоит у нас в городе. Это рационально. Вы всё равно пенсионер, вам спешить некуда.
Это было сказано так буднично, что стало страшно. Она не пыталась нас обидеть. Она просто провела оптимизацию: убрала «неэффективного» водителя и передала актив более перспективному владельцу. Живые люди в её уравнении были лишь переменными.
Виктор побледнел. Он медленно закрыл дверь «Мерседеса». Щелчок замка прозвучал как выстрел.
— Кристина, — тихо сказал Олег. — Ты что творишь?
Она искренне удивилась:
— Я забочусь о безопасности твоего отца и о твоем будущем. Разве я не права? Это логично.
Виктор посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. В этом взгляде погасло всё гостеприимство.
— Моя машина — это моя жизнь, милая, — сказал он твердо. — А свою жизнь я никому передавать не собираюсь. Особенно тем, кто считает меня списанным материалом.
— Ну, как знаете, — Кристина пожала плечами, теряя интерес. — Я просто предложила разумный вариант. Жаль, что амбиции для вас важнее здравого смысла.
Финал
Вечер был испорчен. Олег молчал, не поднимая глаз. Кристина сидела в телефоне, полностью игнорируя повисшее напряжение. Для неё инцидент был исчерпан: сделка не состоялась, идем дальше. Она не понимала, что только что разрушила нечто большее, чем просто разговор.
Утром они уехали. Олег коротко обнял отца, потом меня. В его глазах я увидела стыд.
— Прости, пап, — шепнул он.
Звонок раздался через две недели.
— Мы расстались, — голос сына был уставшим, но спокойным. — Она устроила скандал. Сказала, что я «тряпка», раз не смог забрать у отца машину. Что я не умею отстаивать интересы нашей будущей семьи.
— И что ты ответил? — спросил Виктор, который слушал разговор по громкой связи.
— Я ответил, что семья — это не когда отбирают. Семья — это когда берегут. И попросил её вернуть ключи от моей квартиры.
Виктор усмехнулся и посмотрел в окно. Там, в лучах заходящего солнца, блестел хромом его «Мерседес».
— Правильно, сынок, — сказал он. — А машину я тебе и так дам покататься. На свадьбу. Только невесту выбери такую, которая в тебе человека видит, а не выгодную инвестицию.
Я смотрела на мужа и думала, что возраст — это не цифра в паспорте. Возраст — это когда ты точно знаешь цену вещам и людям. И никакая статистика этого не изменит.