— Ты на себя в зеркало-то смотрела? Старая, толстая, вечно в этой своей синей униформе. А я еще мужчина в самом соку. Короче, Марина, я нашел себе модель. Лика — это другой уровень. Небо и земля. Так что давай, освобождай помещение. Я тут кое-какие вещи уже собрал, пока ты на своей смене корячилась.
Я замерла в дверях, не снимая сапог. В висках застучало. Передо мной стоял мой муж Вадим. В руках у него был мой чемодан, набитый... его трусами и носками. На нем была новая кожаная куртка, купленная, между прочим, на мою премию. В углу коридора жались баулы с его барахлом.
— В смысле — освобождай помещение, Вадик? — голос мой прозвучал пугающе тихо. — Это моя квартира. Мне ее родители подарили, когда ты еще в общаге тараканов гонял.
— Ой, не начинай свою волынку про метры! — Вадим брезгливо поморщился, поправляя прическу перед зеркалом. — Мы в браке десять лет. Я тут столько всего сделал! Я, можно сказать, жизнь на тебя положил, пока ты карьеру своей фармации строила. По совести — квартира пополам. Лика сказала, что ей нужен простор для съемок. Так что ты к матери переедешь, потеснитесь. А я тут с новой музой буду созидать. И не беси меня, а то я быстро тебе объясню, кто в доме хозяин.
Я смотрела на него и не понимала, как я могла это терпеть десять лет. Десять лет я вкалывала в аптеке на две ставки. Ноги гудят, спина не разгибается, а дома что?
А дома Вадим «искал себя». То он великий художник, то непризнанный сценарист, то великий инвестор, сливший мои накопления на крипте. Его «поиски» обычно ограничивались диваном в гостиной. Повсюду валялись его грязные носки, журнальный столик был заляпан пятнами от пива, а в раковине вечно тухла гора посуды. Запах дешевого перегара и едких сигарет пропитал мои любимые шторы. Он даже мусор не выносил — «не царское это дело».
Я молча прошла на кухню. На столе стояла пустая бутылка дорогого вина, которое я берегла на годовщину. И две грязные фужеры. Одна из них была в следах ярко-розовой помады.
Точка кипения наступила мгновенно. Из комнаты выскочила та самая «модель». Лика. Лет двадцати, в моем шелковом халате, который мне подруга из Италии привезла. В руках она держала мою шкатулку с украшениями.
— Ой, Вадичка, а эти сережки мне к лицу? Подарятся мне? — пропищала она, кривляясь.
— Лика, положи на место, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает ледяная, звенящая ярость.
— Слышь, тетя, не ори, — Лика нагло выставила вперед челюсть. — Вадик сказал, что ты тут вроде экономки была. Теперь я тут главная. И вообще, халат этот старый какой-то, я его выкину, когда мы твои шмотки из шкафа вышвырнем.
Вадим заржал, хлопая ее по бедру.
— Видишь, Марин, какая экспрессия? А ты — тухляк. Давай, собирайся. Лике завтра нужно портфолио снимать в этих интерьерах.
Это был финал. Больше не было боли. Осталась только холодная решимость. Я не стала плакать. Я не стала умолять.
Я подошла к шкафу, выдернула из розетки его драгоценный игровой компьютер, за который я платила кредит два года. Игорь взвыл.
— Ты что творишь, дура! Там рейд! Там всё сгорит!
— Сгорит твоя халява, Вадик. Прямо сейчас.
Я рывком распахнула окно в гостиной. Пятый этаж. Под окнами — сугробы и пустой газон. Я схватила его системный блок и просто вышвырнула его наружу. Грохот об асфальт был слаще любой музыки.
— Мой комп! Пятьсот тысяч! — Вадим бросился к окну, но я преградила ему путь.
— Это мой комп, Вадик. Купленный на мои деньги. Как и куртка на тебе. Как и эта квартира. Лика, халат сняла. Живо.
Девица вжалась в стену. Она явно не ожидала, что «экономка» превратится в фурию.
— Вадик, сделай что-нибудь! — визжала она.
— Я сейчас тебе сделаю, — я схватила его чемоданы и один за другим начала выкидывать их в открытую дверь подъезда. Вещи летели по лестнице: его модные рубашки, трусы с уточками, духи.
— Марина, ты пожалеешь! Я в полицию заявлю! Ты не имеешь права! — Вадим пытался вцепиться в косяк, но я просто наступила ему на ногу его же новым ботинком.
— Заявляй! Заодно расскажешь, на какие шиши ты тут жил десять лет без прописки и работы! А за украшения в руках твоей подруги — сядете оба. Прямо сейчас звоню знакомому прокурору, он как раз просил меня проверить твои «инвестиции» на предмет мошенничества.
Вадим побледнел. Он знал, что я не шучу. Лика швырнула шкатулку на диван и, прикрываясь руками, бросилась в коридор.
— Вадик, валим! Она сумасшедшая! — орала модель.
Я буквально вытолкнула мужа за порог. Его последняя сумка застряла в дверях, и я с силой пнула ее, так что она улетела прямо в грудь Вадиму.
— К матери, Вадик! На халяву! Там тебя Лика будет вдохновлять на фоне облезлых обоев! А здесь лавочка закрылась!
Я захлопнула дверь и повернула замок на все обороты. Руки тряслись, но от восторга.
Через десять минут приехал мастер из службы «Замок-сервис». Я вызвала его еще в лифте, когда заходила в дом — интуиция не подвела.
— Личинку менять? — спросил крепкий парень.
— Целиком замок. Самый надежный. Чтобы танком не вышибли.
Пока он работал, за дверью шел концерт. Вадим колотил кулаками, Лика что-то визжала про «свои права». Соседи вышли на шум.
— Вадик, ты че, берега попутал? — басил сосед Коля с четвертого. — Марина тебя кормила, поила, а ты девку привел? Ну ты и паразит! Пошел вон, пока я тебе вторую фару не подправил!
Голоса стихли. Слышно было, как они, ругаясь, спускаются по лестнице.
Я прошла в гостиную. Первым делом я собрала всё его барахло, которое осталось: старые журналы, диски, вонючие пепельницы. Запихала в огромный черный пакет и выставила к мусоропроводу.
Потом я сняла шторы. Окно настежь. Пусть выветрится запах его табака и ее дешевых духов. Я протерла полы с хлоркой — смывала следы их наглости.
В квартире стало тихо. По-настоящему тихо. Чисто. Светло.
Я прошла на кухню. Впервые за десять лет мне не нужно было жарить тазик котлет на прожорливого лентяя. Я достала из заначки телефон и заказала себе самый дорогой сет суши и бутылку ледяного шампанского.
Я села у окна, укутавшись в плед. На столе дымился ароматный чай с бергамотом.
Тишина не давила. Она ласкала. Я чувствовала невероятное облегчение. Будто я десять лет тащила на спине мешок с камнями, а теперь его просто сбросили в пропасть.
Я сделала глоток шампанского. Завтра я пойду в салон. Сделаю лучшую стрижку. Куплю новое платье. А Вадим... Вадим пусть теперь объясняет своей модели, почему у него нет денег даже на доширак. Справедливость восторжествовала. Зло в кожаной куртке было изгнано на мороз.
На душе было удивительно спокойно. Я включила музыку — ту, которую он всегда называл «бабским нытьем». Оказалось, это прекрасная классика. Я была одна, но я не была одинока. Я была свободна.
А как бы вы поступили на месте Марины? Стали бы бороться за «любовь» и терпеть унижения ради сохранения семьи, или выставили бы наглого мужа-паразита за дверь в ту же секунду, не жалея ни вещей, ни потраченных лет?