— Либо ты усыпляешь своего старого кота, либо я ухожу! От него шерсть и воняет. Мне плевать, что он с тобой десять лет живет. Выбирай: или я, или это блохастое чудовище!
Голос Игоря звенел в тишине кухни, как бьющееся стекло. Я замерла, прижимая к груди пакет с кошачьим кормом — дорогим, лечебным, для почек, на который я откладывала с аванса.
Марсик, мой рыжий старенький кот, спал на своем любимом месте — на подоконнике, свернувшись калачиком. Он даже ухом не повел, глуховат стал к старости.
— Что ты сказал? — тихо переспросила я. — Усыпить?
— Да! Усыпить! Вывезти в лес! Отдать в приют! Мне все равно! — Игорь ударил кулаком по столу, чашка с недопитым кофе подпрыгнула. — Я устал! Вся одежда в шерсти! Я чихаю! У меня, может, аллергия развивается! Я мужчина, мне нужен комфорт, а не зоопарк!
Я смотрела на него и не узнавала. Мы живем вместе три года. Три года он терпел Марсика. Гладил его иногда. А теперь, когда коту стало хуже, когда ему нужен уход и диета, он ставит мне ультиматум?
— Игорь, ему пятнадцать лет. Он член семьи. Я не могу его убить. Это предательство.
— Ах, предательство? — он скривился. — А то, что я живу в вони, это не предательство? Короче. Даю тебе срок до завтра. Если я приду с работы и увижу эту драную шкуру — я за себя не ручаюсь. Сам выкину с балкона.
Он развернулся и ушел в комнату, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.
***
Я опустилась на стул. Марсик проснулся, зевнул, спрыгнул с подоконника и потерся о мои ноги, мурлыча своим скрипучим, старческим "трактором".
Я погладила его по рыжей голове. Шерсть у него стала тусклой, свалялась местами, но глаза все те же — умные, янтарные. Он был со мной, когда я разводилась с первым мужем. Он грел меня, когда я болела гриппом. Он — моя душа.
А Игорь?
Игорь появился в моей жизни, когда я уже отчаялась найти нормального мужчину. "Рукастый, не пьющий", — радовалась мама.
Да, рукастый. Полку прибить может. Раз в год.
Не пьющий? Ну, запоями не пьет. Но пиво каждый вечер — это святое. "Для расслабления".
Я работаю бухгалтером, веду три фирмы. Домой приношу основную зарплату. Квартира — моя, ипотеку я закрыла еще до встречи с ним. Машина — моя.
Игорь работает охранником сутки через трое. Зарплата — слезы. Зато гонору...
"Я устал, я с суток", — и на диван. Три дня он лежит, смотрит телек, играет в танчики. Посуду за собой не моет — "не мужское дело". Носки разбрасывает. В туалете за собой не убирает.
И вот этот человек, который живет на всем готовом, который ни копейки не вложил в ремонт, в быт, ставит мне условия? В моем доме?
В раковине гора посуды — его, за три дня. На плите — засохшая кастрюля из-под борща. В коридоре — грязь от его ботинок, которые он поленился вытереть.
А воняет, оказывается, от кота.
***
Вечером Игорь демонстративно не разговаривал со мной. Лежал на диване, громко вздыхал, когда Марсик проходил мимо.
— Фу, пошел вон! — шипел он на кота и пинал его тапком.
Марсик не понимал, за что его обижают, и жался ко мне.
Утром я ушла на работу раньше обычного. Марсика закрыла в спальне, поставила ему лоток и еду. Побоялась оставлять его с Игорем наедине.
Весь день я была как на иголках. Сердце ныло. В голове крутилась фраза: "Сам выкину с балкона".
Я отпросилась с работы пораньше. Бежала домой, не чуя ног.
Открываю дверь. Тишина.
Захожу в зал. Игоря нет. Телевизор работает. На полу валяется пустая коробка из-под пиццы.
Бегу в спальню. Дверь открыта.
Марсика нет.
Лотка нет.
Мисок нет.
У меня подкосились ноги.
— Марсик! — закричала я, метаясь по квартире. — Кис-кис!
Тишина.
Выбежала на балкон. Пусто. Внизу, на асфальте — никого. Слава богу.
Вернулась в квартиру.
И тут я увидела записку на кухонном столе. Нарванный клочок бумаги, нацарапано кривым почерком:
"Кошака я вывез. Надоел. Не ищи. Будешь умницей — вечером жду ужин и благодарность. Я избавил нас от проблемы".
У меня потемнело в глазах. Земля ушла из-под ног.
Он. Вывез. Моего. Кота.
Моего старого, больного, домашнего кота, который улицы боится как огня! На мороз! В ноябре!
Я не помню, как выбежала из дома. Я бегала по двору, звала, заглядывала под машины. Спрашивала соседей. Никто не видел.
Позвонила Игорю.
— Абонент недоступен.
Заблокировал меня, тварь.
Я искала три часа. Темнело. Пошел мокрый снег. Я плакала, размазывая тушь по лицу, руки закоченели.
И вдруг — звонок. С незнакомого номера.
— Алло? Это Елена? Мы нашли вашего кота. Он у нас в ветеринарке, на соседней улице. Мужчина принес в коробке, сказал усыпить. Мы отказались, он коробку у крыльца бросил и ушел. Кот замерз, но живой. Адрес на ошейнике был.
Я сползла по стене какого-то дома. Живой. Господи, живой.
***
Я забрала Марсика. Он дрожал, жался ко мне, прятал нос в мой пуховик.
Принесла домой. Накормила, укутала в плед. Он уснул, дергая лапками во сне.
Я сидела рядом и смотрела на него.
А потом встала.
Вытерла слезы.
Внутри меня больше не было боли. Была только ледяная, спокойная ярость.
Я пошла в прихожую.
Достала большие мусорные мешки.
Зашла в зал.
Игорь должен прийти через час. Он думает, что я буду рыдать. Или благодарить его. Или смирюсь.
Он думает, что он хозяин жизни.
Я открыла шкаф.
Его куртки. Его штаны. Его рубашки.
Всё полетело в мешки. Я не складывала. Я комкала, трамбовала.
Его любимая игровая приставка. Шнуры, джойстики. В пакет.
Его коллекция зажигалок. В пакет.
Я работала быстро, четко, как робот.
В ванной сгребла его бритву, зубную щетку, вонючие полотенца.
На кухне — его кружку с надписью "Царь". Хрясь об пол! Осколки в мусор.
Через сорок минут квартира была зачищена. Пять огромных черных мешков стояли у порога.
Я услышала звук ключа в замке.
Игорь вошел, насвистывая. Довольный, румяный. С пивом в руках.
— О, Ленусь, ты дома! — он улыбнулся, увидев меня в коридоре. — Ну что, успокоилась? Поняла, что я прав был? Чистота, тишина, красота!
Он сделал шаг и споткнулся о мешок.
— Это че такое? — он уставился на черные горы.
— Это мусор, — спокойно сказала я.
— В смысле? Ты уборку затеяла? Молодец! Давно пора!
— Да. Генеральную. Я выкидываю из своей жизни весь хлам.
Он поднял глаза. И увидел мой взгляд.
Улыбка сползла с его лица.
— Ты че, Лен?
— Твои вещи здесь, — я пнула мешок. — Забирай. И проваливай.
— Ты... Ты кота нашла? — он побледнел.
— Нашла. В клинике. Где ты его бросил умирать.
— Я хотел как лучше! — взвизгнул он. — Я денег сэкономил! Усыпление дорого стоит!
— Вон! — рявкнула я так, что он присел.
— Ты не имеешь права! Я здесь живу! Ночь на дворе!
— Квартира моя! Ты здесь никто! Живодер! Садист!
Я открыла дверь настежь.
Схватила первый мешок и вышвырнула его на лестницу.
Он покатился вниз, грохоча приставкой.
— Моя плойка! — заорал Игорь.
— Вали за ней! Пока я полицию не вызвала! За жестокое обращение с животными статья есть! И свидетели есть — врачи в клинике тебя запомнили! И камеры там есть! Ты хочешь судимость?
Он испугался. По-настоящему.
Схватил оставшиеся мешки, пытаясь удержать их все сразу. Пиво выпало из рук, бутылка разбилась, пена залила пол.
— Ты больная! Кошатница чокнутая! Из-за блохастого урода мужика выгоняешь! Да кому ты нужна в сорок лет! Сдохнешь одна со своим котом!
— Лучше с котом, чем с крысой!
Я вытолкала его за порог. Он поскользнулся на пиве, чуть не упал, матерясь.
— Ключи! — потребовала я.
Он швырнул их в меня. Я не увернулась, связка больно ударила в плечо. Но мне было плевать.
— Будь ты проклята! — прошипел он и побежал вниз по лестнице, волоча мешки.
Я захлопнула дверь.
Закрыла на все замки.
Накинула цепочку.
Ноги подкосились. Я сползла на пол, прямо в лужу пива.
Сидела и смеялась. Истерично, громко. Слезы текли по щекам, но это были слезы облегчения.
Потом встала.
Вымыла пол. С хлоркой. Чтобы даже духа его не осталось.
Открыла окна. Морозный воздух ворвался в квартиру, выдувая смрад предательства.
Зашла в спальню.
Марсик спал, уютно посапывая. Я легла рядом, уткнулась лицом в его теплую шерстку. Он замурчал, обнял меня лапой.
В квартире было тихо.
Никто не орет. Никто не требует. Никто не угрожает.
Я достала телефон. Заказала доставку суши. Самый дорогой сет.
И бутылку вина.
Через час я сидела на кухне. Ела роллы, пила вино и смотрела на Марсика, который лакал сливки из блюдечка (врач разрешил немного, для настроения).
Я одна.
И я счастлива.
Потому что предать того, кто тебя любит, ради "штанов" в доме — это самое страшное. Я не предала. И я горжусь собой.
Завтра сменю замки.
И куплю Марсику новый домик. Самый мягкий.
— А вы как считаете? Стоит ли держаться за мужчину, который ставит ультиматум "я или животное"? Или преданность питомцу важнее отношений с таким человеком? Пишите в комментариях, обсудим!