Меня разбудил смех. Громкий, мужской. Я открыла глаза и посмотрела на часы на тумбочке. Половина третьего.
Из гостиной доносились голоса Сергея и его двух коллег. Они пришли часов в восемь. Я тогда посидела с ними, даже пиццу ела. Потом ушла. С утра на соревнованиях с сыном была, потом магазины, уборка. К одиннадцати валилась с ног.
Перед сном я приоткрыла дверь.
— Надолго ещё?
— Часик, не больше, — бросил Сергей, не оборачиваясь.
Я закрыла дверь и уснула.
А теперь было три ночи. Я встала, накинула халат. Голова гудела. В горле пересохло. Я вышла.
В гостиной было накурено. Пепельница ломилась от окурков. На столе — три пустые бутылки из-под виски и четвёртая, почти допитая. Андрей лежал на моём диване, сняв носки. Максим размахивал руками, что-то доказывал. Сергей сидел в кресле и ухмылялся.
Они замолчали.
— О, Людка! Не спится? — крикнул Андрей.
— Три часа ночи, — сказала я. — Вы скоро?
Сергей махнул рукой.
— Да расслабься. Мы тихо.
— Мне в семь вставать. Витьку в школу, потом на работу.
— Ну и вставай. Мы тебе не мешаем.
Я развернулась, пошла на кухню. Налила воды. Руки дрожали. За стеной снова засмеялись. Потом Максим сказал:
— Да ладно, Серёг, дождёмся рассвета и на рыбалку!
Сергей ответил:
— А что, идея!
Я поставила стакан. Он звякнул о раковину. Вернулась в спальню, легла. Смех за стеной резал уши. Я натянула подушку на голову, но он всё равно пробивался.
Вспомнила, как месяц назад просила их не курить на балконе поздно. Сергей тогда сказал при всех: «Хватит истерить». Вспомнила, как они смотрели футбол до пяти утра, а я на работу шла как чумная. Вспомнила его слова: «Я тоже здесь живу».
Я сбросила одеяло. Надела джинсы и свитер. Вышла.
Они снова замолчали.
— Всё, — сказала я. — Пора по домам. Три пятнадцать. Даю вам пятнадцать минут на сборы.
В комнате стало тихо. Музыка из колонки вдруг стихла.
— Ты это серьёзно? — спросил Сергей. Он привстал.
— Абсолютно. Утром рабочий день. У тебя тоже. Гости едут домой.
— Людмила, мы же тихо… — начал Максим.
— Нет, — перебила я. — Вы не тихо. И вы уже решили остаться до утра. Без меня. В моём доме. Так что нет.
Я подошла к столу, собрала пустые бутылки и отнесла на кухню. Вернулась, встала посреди комнаты и скрестила руки. Ждала.
Сергей побагровел.
— ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА? — Он рявкнул так, что я вздрогнула. — Это мои друзья!
— Ты пригласил их на вечер. Вечер кончился.
— Я ХОЗЯИН ЗДЕСЬ!
Он ударил кулаком по столу. Пепельница подпрыгнула, пепел рассыпался.
Андрей и Максим засуетились. Стали искать носки, ботинки.
— Серёг, не кипятись… Мы и правда засиделись…
— Заткнись! — крикнул Сергей на друга. Смотрел только на меня. — Ты сейчас извинишься и пойдёшь спать. Поняла?
Я сделала шаг вперёд. Подошла к дивану, взяла подушку, на которой лежал Андрей, и встряхнула её. Потом поправила покрывало.
— Пятнадцать минут, — повторила я. — Или вызову полицию. Скажу, что в квартире посторонние против воли одного из жильцов.
Сергей смотрел на меня, будто впервые видел. Дышал тяжело.
Андрей и Максим, уже обутые, стояли у прихожей.
— Извини, Сергей, — пробормотал Максим. — Мы… в другой раз.
Они вышли, не глядя на меня. Я закрыла за ними дверь.
Повернулась. Сергей стоял посреди комнаты. Кулаки сжаты.
— Ты меня унизила, — прошипел он.
— Ты унизил меня, когда разрешил им решать, когда мне спать, — ответила я. Пошла в спальню.
Он не пошёл за мной. Через минуту хлопнула дверь в гостиную, и включился телевизор. На полную громкость.
Я лежала и слушала. Телевизор орал часа два. Потом стих. Я не спала до самого утра.
В семь будила Витьку. Готовила завтрак. Сергей вышел из гостиной в помятой рубашке. Прошёл на кухню, молча налил кофе. Мы не смотрели друг на друга.
— Пап, а ты почему на диване спал? — спросил Витя.
— Так получилось, — буркнул Сергей.
Он ушёл на работу, не попрощавшись.
Прошла неделя. Мы почти не разговариваем. Он задерживается. Я ложусь раньше. Иногда ночью слышу, как он осторожно идёт из кухни. На цыпочках.
Вчера вечером он сказал:
— Андрей звонил. Звал на шашлыки в субботу.
Я перебирала гречку в тарелке.
— Поедешь?
— Не знаю. Может, на пару часов.
— Хорошо.
Это не победа. Просто тишина. Очень громкая. Иногда он смотрит на меня быстрым взглядом. Как будто рассматривает.
А сегодня утром я заметила. Пепельница, та самая, стоит вымытая на верхней полке шкафа. Далеко, чтобы не попадалась на глаза.