Я настаиваю на госпитализации

Глава тридцать вторая

— Герр Штютер! — в кабинетик патрона во­шел встревоженный Фрибус.

— Слушаю вас.

— У нас неприятности! В зале с ящиками наши парни обнаружили неизвестных людей. Завязалась схватка. Нам удалось захватить их и доставить в шлюзовой отсек.

— Кто эти люди? — Штютер поднялся, со­храняя самообладание.

— Пока не выяснили. Я сразу бросился к вам.

— Идемте, Александр! — Баварец подался вперед.

— Да, еще вот что, — остановил шефа по­гасшим голосом Фрибус.

— Что? — Штютер оперся рукой о стену.

— Неизвестные были вооружены, они рани­ли Ноймана.

— Как он? — спросил Штютер и плотно сжал губы.

— Состояние тяжелое.

Управляющий одного из отделов „БМВ“ кив­нул белокурой головой и, выйдя в коридор, бы­стро зашагал к шлюзовому залу. В просторном помещении, куда почти влетел Штютер, царила суматоха. Сгрудившиеся люди о чем-то громко говорили и на кого-то покрикивали. В неболь­шом отдалении от основной группы на полу ле­жал человек в водолазном облачении, над ко­торым склонились двое. Первым делом руково­дитель экспедиции подошел к ним.

Распростертое на земле тело принадлежало Нойману. Бледный как мел раненый дышал тя­жело. Врач (и его предусмотрел при подборе команды Альберт Матеус Штютер) полоснул прорезиненную ткань, чтобы добраться до кро­воточащей раны. Ему помогал молодой муж­чина во влажном, плотно облегающем крепкое тело гидрокостюме.

— Вы были рядом с ним? — тронул его за плечо ве­дущий специалист баварского автогиганта.

— Да, герр Штютер, — последовал ответ.

— Расскажите, как это произошло.

— Сегодня мы поздно приступили к рабо­те, — начал повествование участник разыграв­шейся под водой трагедии, — неожиданно сели аккумуляторы, а без них шлюзы не открыть. На их замену ушло много времени, чуть ли не полдня, и вот как только мы оказались в воде, Клаус (он был старшим в нашей тройке) решил начать сбор ценностей с дальнего ряда ящи­ков. Не знаю, почему именно так... Его будто магнитом туда тянуло. Мы поплыли, и вдруг я чувствую, как из моих рук сильнейшим ударом выбивают фонарь. Сначала я даже не понял, что происходит. Оказывается, за ящиками пря­тались аквалангисты с подводными ружьями. Они поджидали нас и, как только мы прибли­зились, выстрелили. Одна стрела попала в Кла­уса, а вторая пробила мой фонарь, который спас мне жизнь. Бог был на нашей стороне и не дал нам растеряться. Ленцу и мне удалось сорвать с них маски, а затем нам помогли ре­бята из второй тройки. На наше счастье, они появились в зале раньше намеченного срока, потому что хотели наверстать свой график. Нас это здорово выручило.

Выслушав молодого мужчину, Штютер обра­тился к врачу:

— Доктор, ваши прогнозы.

— Рана тяжелая, но не смертельная. Сейчас он в бессознательном состоянии, однако за его жизнь я спокоен, он выкарабкается. И все же, как врач, я настаиваю на госпитализации. Его нужно отправить в больницу.

— Исключено!

— Может начаться осложнение.

— Вы же сами сказали, что за его жизнь вы спокойны. Это же ваши слова, не так ли?

— Я от них не отказываюсь. Но раненый должен находиться в стерильных условиях, а не в этом склепе! Ему нужна больничная пала­та, а не бетонный морг! Здесь же даже воздух отравлен!

— Занимайтесь своим делом, доктор! — Штютер отошел от раненого и переместился ко второй, более многочисленной группе. Поджи­давший своего шефа Фрибус что-то негромко произнес, гомон тут же утих и люди рассту­пились. Перед глазами Штютера предстали двое здоровенных мужчин. Их лица были красны, в глазах плескался коктейль из ярости, растерянности и страха. Акваланги с гигантов уже стащили, а сведенные за широкие спины руки заковали в наручники.

— Выяснили, что это за люди? — спросил Штютер у своего помощника.

— Пока нет. Ждем ваших распоряжений.

— Оставьте нас, — сказал глава экспедиции подчинённым и обратился к помощнику. —Спросите их, с какой целью они проникли в зал и кто их послал.

Фрибус перевел, затем выслушал своих быв­ших соотечественников и доложил патрону:

— Они утверждают, что вовсе не хотели причинять нам зла. Они ошиблись. Их началь­ник, московский бизнесмен, некий Задонский, сводит здесь счеты с мафией. Они обознались и по ошибке приняли нас за них.

При слове „мафия“ по лицу баварца про­скользнула тень.

— Мафия? — переспросил он.

— Да. Похоже, мы стали невольными участ­никами мафиозной разборки, как принято тут говорить.

— Узнайте, чего они не поделили меж собой.

Фрибус опять обратился к пленным, а затем повернулся к боссу:

— Причиной раздора послужила Янтарная комната.

Выдержка не подвела Штютера. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он смотрел в округлившиеся глаза переводчика, и нельзя было понять, что творится у него в душе. Фри- бусу показалось, что его не расслышали, и он повторил:

— Они враждуют из-за Янтарной комнаты.

— Я понял вас, Александр. Спросите, где находится их лагерь и сколько у них всего че­ловек. И пожалуйста, расспросите их поподроб­нее. Для нас важна каждая деталь.

Закончив допрос, Штютер отвел Фрибуса в сторону:

— Что вы обо всем этом думаете?

— Ясно одно. Кроме нас, здесь действуют еще два поисковых отряда с той же миссией, что и мы, — завладеть Янтарной комнатой.

— Значит, голова римского воина попала от­сюда в Москву, а уж из нее в Лондон на „Кристиз“, — едва слышно произнес управляющий отделом „БМВ“.

— Что вы сказали?

— Ничего, это я сам с собой разговариваю. Как вы думаете, эти люди не состоят на госу­дарственной службе?

— На офицеров службы безопасности они не похожи. Если бы о нашей реальной деятель­ности было доподлинно известно здешним че­кистам, то они бы попытались проникнуть сюда через подвал дома, а не под водой. К тому же ясно, что начальник дожидается их в условлен­ном месте, и они даже сказали в каком.

— А вдруг это ловушка и они нас замани­вают в нее?

— Не думаю, герр Штютер. Уж слишком все усложнено. Засада, нападение на наших людей с подводными ружьями, плен и выдача всей информации. Они бы покочевряжились для проформы, а уж потом развязали бы язы­ки. Тут же они сказали все, что знали. К тому же они сами подверглись нападению, и их шеф послал догнать и ликвидировать конкурентов, что они и сделали, да ошиблись. Нет, это явно не спецслужба.

— Наши мнения совпадают, Александр. — Штютер погладил средним и указательным пальцами переносицу. — Поступим следующим образом. — Он убрал руку от лица. — Возьми­те с собой самых сильных и ловких, переодень­те двух из них в костюмы этих стрелков и при­тащите сюда этого, как там его...

— Задонского.

— Да, Задонского, — с трудом произнес фамилию Штютер. — Пусть он составит ком­панию своим подчиненным. Он, надо полагать, знает гораздо больше. Уверен, что вы, Алек­сандр, как всегда, с честью справитесь и с этой сложной задачей.

— Сделаю все от меня зависящее.

— Тогда действуйте, а я пока подумаю, что нам предпринять против второй группы.

Через пятнадцать минут пять аквалангистов вошли в шлюзовой отсек и, когда камера на­полнилась водой, открыли наружную дверь. Миновав изгиб коридора, акванавты поплыли по маршруту, описанному захваченными в плен „агрессорами“. Двое из пятерки были экипиро­ваны в конфискованные гидрокостюмы, аква­ланги, маски и ласты. Эта маскировка должна была ввести Задонского в заблуждение и усы­пить его бдительность. Ведь он, как сказали его подручные, был вооружен и мог, в случае обнаружения подвоха, выстрелить. Замыкаю­щий цепочку пловец держал в руке маленький баллончик с коротким шлангом и ярко-красным загубником и маску. Запасной комплект пред­назначался для того, за кем была отправлена группа.

Найдя нужный поворот, аквалангисты вплыли в искомый зал. Согласно разработанной схеме, Фрибус и пловец с дополнительным сна­ряжением остались на дне, а переодетые ак­ванавты и приданный им в помощь товарищ всплыли на поверхность и стали выходить из воды. Двигались они к берегу спиной, волоча под мышками доказательство успешно выпол­ненной акции.

Уловка сработала. Завидев, как „его охранники“ тянут за собой бездыханное тело, Задонский, не обнаружив каверзы, заметался по бетонному берегу и закричал, размахивая в воздухе писто­летом:

— Идиоты! Кретины! Безмозглые деби­лы! — вопил он. — Кто вас просил тащить сюда труп? Зачем вы это сделали? Что я буду делать с этим мертвецом! Да я вас...

Николай Михайлович осекся. Труп резко дернулся и, подброшенный сильными руками своих носильщиков, торпедой вылетел из воды и всей своей массой уткнулся в оцепеневшего Задонского. Опрокидываясь на спину, столичный бизнесмен увидел, что представители его секьюрити обернулись вокруг своей оси и бро­сились к нему, и (о ужас!) за стеклами их ма­сок он увидел незнакомые лица. Пистолет был выбит из руки, чье-то тяжелое колено вонзи­лось Задонскому в грудь, перехватив дыхание, а на ноги кто-то сел. На него напали второй раз за день. Потрясенный мо­сквич даже закрыл глаза, чтобы не видеть этого кошмара. Он заткнул бы и уши, но не­известные его крепко держали. От собственно­го бессилия и щемящего чувства безысходно­сти захотелось плакать. Он почувствовал себя маленьким мальчиком в окружении „больших ребят“ из соседнего двора. Его подняли, пово­локли в воду.

„Утопят“, — понял Задонский, обречённо покорился судьбе и стал ждать роковой минуты. На его голову принялись что-то натягивать, причиняя адскую боль коже и остаткам волос, часть которых ему все же вырвали. Вскрикнув, Николай Ми­хайлович увидел перед собой еще двух муж­чин, один из них натягивал на него маску, а другой, криво усмехаясь, держал наготове ма­ленький баллончик. Задонскому вставили в рот загубник, как только лицо его обжало резиной.

— Будьте благоразумны, Задонский, — про­изнесли первые слова незнакомцы, точнее, один из них. Они знали его фамилию! — Без глу­постей. Дышите кислородом и не сопротивляй­тесь, иначе последствия будут для вас печаль­ными.

Говоривший махнул рукой, держащие под руки Задонского аквалангисты понесли его в воду, и через минуту подземное озеро приняло свой обычный спокойный вид.