Вопрос об акцентуации характера — это, в сущности, вопрос о границах нормы. Акцентуация — это не болезнь, а усиленная, заострённая черта характера, которая делает человека уязвимым не всегда и не ко всему, а к определённому кругу психогенных воздействий. Это такая особенность. Как башня на здание, она придаёт строению уникальный вид, но в бурю именно в неё будет бить молния, и она будет сильнее раскачиваться на ветру.
В психологии такое явление называют акцентуацией характера — крайним вариантом нормы, при котором отдельные черты становятся гипертрофированными, создавая «места наименьшего сопротивления» в психике.
Две классификации: Леонгард и Личко
Первым системно описал акцентуированные личности немецкий психиатр Карл Леонгард. В 1964 году он ввёл само понятие, подчеркнув важный нюанс: его классификация — не о патологии. «При ином толковании мы бы вынуждены были прийти к выводу, что нормальным можно считать только среднего человека», — писал он. Леонгард выделил 12 типов, среди которых — демонстративный, педантичный, застревающий, гипертимный, дистимный и другие.
Советский психиатр Андрей Личко позднее адаптировал эту систему, сделав акцент именно на характере, а не на личности в широком смысле. Он заметил, что в подростковом возрасте, с которым много работал, некоторые типы (например, дистимный и застревающий) встречаются редко, зато ярко проявляются неустойчивый, конформный и астено-невротический — те, что у Леонгарда не выделены отдельно.
Вот как примерно соотносятся их типологии:
Застревающий и дистимный типы у Личко прямо не выделены, а астено-невротический, напротив, добавлен как распространённый в подростковой среде.
Как отличить яркую, но здоровую акцентуацию от начинающегося расстройства личности? Здесь помогает критериальная система психиатра Петра Ганнушкина:
1. Стабильность во времени. Черта характера устойчива и мало меняется на протяжении жизни.
2. Тотальность проявлений. Одна и та же модель поведения повторяется в любой ситуации: дома, на работе, с друзьями и незнакомцами.
3. Социальная дезадаптация. Особенности характера постоянно создают проблемы либо самому человеку, либо его окружению, либо всем вместе.
При акцентуации все три признака одновременно, как правило, не встречаются. Характер может обостряться в пубертате и сглаживаться с возрастом; проявляется он не везде, а лишь в специфических условиях, «нагружающих» слабое место. Социальная дезадаптация если и возникает, то носит временный, ситуативный характер.
Если же черта «зашкаливает» — стабильно, тотально и разрушительно для жизни, — мы уже говорим о психопатии (расстройстве личности). Это область компетенции психиатрии.
Характер — это почва, на которой мы строим свою жизнь. Акцентуация означает, что на этом участке есть особый рельеф. Можно спотыкаться, а можно — возвести уникальный ландшафт, которого больше ни у кого нет. Выбор во многом зависит от того, насколько хорошо мы эту почву изучили.
От расстройства личности акцентуация отличается степенью инвалидизации и всепроникновения. Расстройство — это хронический, тотальный, ригидный паттерн, который нарушает адаптацию человека практически в любой социальной или личной ситуации. Это тяжёлый панцирь. Акцентуация же проявляется избирательно, в «слабых местах». Она обнажается не каждую минуту, а в ситуациях, бьющих точно в эту самую «заострённую» точку.
Истероид может быть адекватным сотрудником, но в личных отношениях превращаться в тирана, требующего культа. Эпилептоид может блестяще управлять складом, но его семья будет жить по уставу казармы. Психастеник может мучительно решать, какой телефон купить, но при этом быть гениальным учёным, чья неуверенность не касается его профессиональной компетенции. Подробнее о классификации по Личко я расскажу в следующей статье.
Ключевое отличие от расстройства— сохранение критичности и возможность компенсации. Человек с акцентуацией может, хоть и с трудом, признать свою проблему. Человек с расстройством личности, как правило, считает, что проблемы находятся исключительно в окружающем мире.
У всех ли есть акцентуация? Если понимать под этим некую выраженную особенность, то, вероятно, да. «Безакцентный» характер — это идеализированная середина, статистическая абстракция. Большинство людей тяготеет к тем или иным полюсам. Другой вопрос насколько эта особенность выражена. У кого-то это лёгкий оттенок, у кого-то — рельеф, определяющий весь жизненный путь.
Сама по себе акцентуация — не клеймо. Это, скорее, описание. Описание того, как именно человек будет ломаться под давлением. Или, наоборот, — в какой именно деятельности его заострённая черта станет его сверхсилой. Педантичность психастеника — бич в личной жизни, но дар для архивиста. Демонстративность истероида — кошмар для семьи, но капитал для актёра.
Темперамент — биологическая, врождённая основа: скорость реакций, эмоциональный фон, выносливость нервной системы. Это сырая глина. Характер, и акцентуация как его часть, — это уже слепок, форма, которую эта глина принимает под влиянием жизни, воспитания, культуры.
Сангвинический темперамент может стать основой для гипертимной акцентуации, но не гарантирует её — он же может дать и просто жизнерадостного, но уравновешенного человека.
Меланхолический фундамент часто просматривается в сенситивной или психастенической конструкции, но опять же, не фатально. Темперамент задаёт диапазон, характер выбирает в этом диапазоне конкретную мелодию, а акцентуация заставляет её звучать громче и пронзительнее, чем другие.
Что делать, если акцентуация мешает? Здесь кроется главный подвох. Обычно она начинает мешать именно тогда, когда человек пытается жить не своей жизнью. Когда гипертима заставляют кропотливо вести бухгалтерию, а шизоида — быть душой корпоратива. Поэтому важно осознать и признать свои особенности. Понять: «Да, у меня вот эта башня. Значит, в бурю мне не стоит на неё забираться, а лучше переждать внизу». Или, наоборот, использовать её высоту для обзора в ясную погоду.
Вообще, возможна адаптация через компенсацию и обходные пути. Нельзя заставить тревожного психастеника перестать тревожиться. Но можно создать для него внешние алгоритмы принятия решений, чтобы снять груз выбора. Нельзя отучить эпилептоида от стремления к контролю, но можно направить эту потребность в русло чётких, предметных обязанностей, где контроль уместен. Нельзя заставить истероида не нуждаться в внимании, но можно научить его добывать это внимание социально приемлемыми способами: через реальные достижения, а не через скандалы.
Иногда «мешать» черты характера начинают настолько, что речь заходит о близкому к расстройству состоянии. Тогда без психотерапии не обойтись, самостоятельно "проработать" —потерять лет 10 жизни, так и не проработав главного, ухудшив своё состояние. В психотерапии же за 20-40 часов можно научиться управлять своими автоматическими мыслями и реакциями. Увы, в запущенных случаях, необходима помощь психиатра и психотерапия длительная, но это тоже не 5 и не 10 лет.
Но для большинства осознание своей акцентуации — это путь не к диагнозу, а обретение свободы. Свободы от ложного ожидания быть «как все». Свободы знать свои слабые места и не подставлять их под удар. Свободы, наконец, найти ту социальную и профессиональную нишу, где твой заострённый край — не недостаток, а режущий инструмент. Ведь пила тоже не приспособлена для того, чтобы наливать суп, но это не делает её ущербной. Это просто определяет её функцию.
Продолжение следует...
С уважением и благодарностью за внимание, Ваш психолог-психотерапевт, клинический психолог Юлия Жукова.
© Жукова Ю. В., 2025
Автор: Юлия Жукова
Психолог, Уверенность-Деньги-Самореализация
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru