В кабинете психотерапевта регулярно звучит одна и та же мантра: «При чем тут родители? Я давно живу отдельно, и мне плевать на их мнение». Клиенты, бравирующие своей независимостью, искренне не понимают, почему их жизнь пропитана хронической неуверенностью.
Однако психологические защиты — механизм хитрый: они позволяют ребенку выжить, вытесняя невыносимую боль в подвалы бессознательного. Но проблема в том, что вытесненное никуда не исчезает. Вместо того чтобы получать поддержку, необходимую для формирования целостной личности, человек годами глотает обесценивание от самых значимых фигур, и этот яд медленно отравляет всю его жизнь.
Возьмем, к примеру, девочку, которая, преодолевая комплексы из-за лишнего веса, шьет себе платье с модными оборками. Отец, проходя мимо, бросает: «Смешно, ты похожа на пончик». Для него это милая шутка, о которой он забудет через минуту. Для нее — приговор. Позже она пытается поделиться успехом в дрессировке морской свинки, но отец, не отрываясь от газеты, отмахивается: «Глупости. Вот если бы собака…».
Он бьет в самое больное — у нее аллергия, собаки не будет никогда. Послание считывается однозначно: «Я не принимаю тебя такой, какая ты есть, твои достижения — мусор». И девочка привыкает жить с ощущением, что она недостаточно хороша. Это знание становится ее тенью: она некрасивая, глупая, недостойная. Боль вытесняется, становится фоновым шумом, но уверенность в себе разрушена до основания.
Или вот мальчик, гордо демонстрирующий маме первые успехи на турнике. Реакция? «Дрыгаешься как девчонка, какой ты хилый». Слезы, которые он не успевает скрыть, тут же становятся поводом для нового удара: «Точно девчонка». Самая важная женщина в его жизни унижает его мужественность одной фразой. Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит: если я плох для мамы, я плох вообще.
Родители также виртуозно игнорируют чувства ребенка. Фраза «Не реви из-за ерунды» — классика жанра. Но для ребенка сломанная игрушка или ссора с другом — не ерунда. Когда родители систематически отрицают его реальность («тебе не больно», «тебе не страшно»), у человека развивается глубокий внутренний конфликт. Он перестает доверять своим ощущениям, потому что авторитеты утверждают, что он чувствует «неправильно».
Еще одна форма насилия — чрезмерные ожидания. «Ты наша надежда» — звучит гордо, но на деле это кандалы.
Ребенок чувствует себя вечно виноватым за то, что не реализует родительские амбиции. Он живет не свою жизнь, а обслуживает неврозы мамы и папы. Выбор стоит жесткий: либо оправдать ожидания и потерять себя, либо выбрать себя и жить с чувством вины.
Парадокс, однако, в том, что родители делают это не из садизма (чаще всего), а из «лучших побуждений». Они искренне верят, что критика мотивирует, а похвала портит. Так воспитывали их самих, и они просто не знают другого языка любви, кроме контроля и обесценивания. Они обеспечивают физическое выживание, но убивают витальность. Похвала — это топливо для психики, а критика — тормоз.
В итоге мы получаем взрослых с низкой самооценкой, которые боятся принимать решения и панически избегают ответственности. Все время ждут провала. В личной жизни такие люди бессознательно выбирают партнеров, которые продолжают дело родителей: контролируют, игнорируют, унижают. И это не повод для ненависти к предкам, а повод для работы. Исцелить эти травмы можно, но только через терапию, где придется заново учиться доверять себе и выстраивать границы, которых в детстве просто не существовало.