Когда отец Иоанн Кронштадтский впервые приехал к месту своего служения, он увидел вовсе не благочестивую паству, готовую слушать проповеди.
Кронштадт конца XIX века был тяжелым городом.
Это был военный и портовый центр, место административной высылки, куда из столицы отправляли людей "неблагонадежных" и порочных. Здесь было много чернорабочих, людей без устойчивого заработка, без семьи, без опоры. Они жили в лачугах и землянках, пьянствовали, попрошайничали, нередко промышляли грабежом. Ночью по улицам ходить было небезопасно.
Этих людей презирали. Их называли "посадскими", "босяками", "подонками общества". От них старались держаться подальше. И таких в Кронштадте было немало: портовый город, тяжелый труд, легкий доступ к алкоголю. Люди привыкли считать их пропащими – и чаще всего проходили мимо. В церковной жизни они почти не участвовали – не потому что были убежденными безбожниками, а потому что давно чувствовали себя лишними и ненужными.
Именно на них и обратил внимание молодой священник.
Отец Иоанн сразу понял: перед ним поле не меньшего подвига, чем миссия среди язычников. Безверие, религиозное равнодушие, озлобленность, разложение – все это было не где-то далеко, а рядом, в двух шагах от храма. И он пошел туда, куда обычно не ходили.
Он стал ежедневно бывать в этих убогих жилищах. Не с проверкой и не с укором. Он беседовал, утешал, ухаживал за больными, помогал материально, раздавая все, что имел. Современники вспоминали, что нередко он возвращался домой без верхней одежды, а иногда – даже без сапог: все отдавал нуждающимся.
Именно эти люди – презираемые всеми – первыми почувствовали в нем святого. Не по чудесам и не по словам, а по тому, что он видел в них людей.
Об одном таком случае позже рассказал сам участник событий – простой ремесленник.
Ему было тогда около двадцати трех лет. У него была семья, двое маленьких детей. Он работал – и пил. Пил тяжело, запойно. Семья голодала, жена тайком ходила по миру просить милостыню. Жили они в тесной, грязной каморке.
Однажды он вернулся домой не совсем пьяным – и увидел неожиданную картину. В их жилище сидел молодой батюшка. Он держал на руках его маленького сына и что-то говорил ему ласково. Ребенок слушал серьезно, внимательно. Сам ремесленник позже вспоминал, что батюшка показался ему похожим на Христа с иконы "Благословение детей".
Первой реакцией была злость. Хотелось закричать, выгнать, обругать. Но что-то остановило. Он увидел глаза батюшки – спокойные, внимательные, серьезные. Стало стыдно. Он опустил глаза, а батюшка посмотрел на него так, как будто видел не пьяницу и не пропащего человека, а всю его жизнь целиком.
Отец Иоанн начал говорить. Он не упрекал. Не обвинял. Он говорил о том, что в этой маленькой каморке – рай, потому что где дети, там всегда тепло и жизнь. Говорил о том, как легко этот рай потерять, променяв его на чад кабацкий. Он не презирал, не стыдил – и от этого было еще тяжелее.
Батюшка сказал этому человеку всего несколько простых слов – без обещаний, без угроз, без возвышенных фраз. Смысл был один: ты не потерян. Ты важен. Твоя жизнь не закончилась, даже если ты сам в это почти не веришь.
Ремесленник потом расскажет, что когда батюшка ушел, он сидел молча. Не плакал, но было состояние, «как перед слезами». Жена смотрела на него – и ничего не говорила.
И с этого дня, по его собственным словам, он стал человеком. Не святым. Не безгрешным. Но человеком – ответственным, трезвым, живым. Его жизнь не изменилась мгновенно, но направление было задано. Он больше не мог жить так, как прежде, потому что кто-то однажды посмотрел на него без презрения и без приговора.
Произошло главное: впервые за долгое время в нем увидели человека, а не окончательно испорченный случай. И это стало точкой, с которой жизнь начала медленно меняться.
Этот эпизод хорошо показывает характер Иоанна Кронштадтского. Он не оправдывал грех и не закрывал глаза на разрушение. Но он четко различал: грех – это одно, а человек – другое. Осудить падение легко. Гораздо труднее – остаться рядом и помочь встать.
Именно поэтому к нему тянулись тысячи. Не за чудесами как таковыми, а за тем редким ощущением, когда тебя принимают всерьез – даже в самом униженном состоянии. Когда тебе не говорят: «Ты сам виноват», а дают шанс начать путь заново.
В этом и заключалась его пастырская сила: он возвращал людям не просто надежду, а достоинство, без которого никакая перемена невозможна.
Такие истории и сделали имя отца Иоанна известным задолго до официального признания его святости. Его упрекали, над ним смеялись, называли юродивым, запрещали свободно распоряжаться жалованием – потому что он раздавал все до последней копейки. Но он не изменил своего пути.
Позже он скажет слова, которые станут ключом ко всей его жизни:
«Нужно любить всякого человека и в грехе его и в позоре его. Не нужно смешивать человека – этот образ Божий – со злом, которое в нем».
С этим сознанием он и шел к людям. И именно поэтому многие, кого уже списали со счетов, возвращались к жизни.
🌿🕊🌿