Через два часа корпоратив. Через два часа все увидят жениха, которого не существует.
Вера смотрела на своё отражение и пыталась понять, как докатилась до такого. Тридцать два года. Экономист. Разумный человек. И вот стоит перед зеркалом, готовясь к самому грандиозному вранью в своей жизни.
А всё Жанна.
Три года – три года! – она спрашивала одно и то же. Каждый понедельник, как ритуал. «Ну что, Верочка, когда уже познакомишь?» И это её сочувственное покачивание головой. И алые ногти, барабанящие по столу. И взгляд – снисходительный, почти материнский, хотя Жанне самой под сорок и никакого мужа тоже не наблюдается. Правда, она рассказывала про какого-то бизнесмена из Дубая, но его никто никогда не видел.
Две недели назад Вера сорвалась.
– На корпоративе познакомлю, – выпалила она, не успев прикусить язык.
Жанна расцвела. Весь отдел услышал. Обратной дороги не было.
***
– Ты что сделала? – Полина чуть не уронила телефон. – Ты соврала всему офису, что у тебя жених?
– Я не врала. Я просто... преувеличила.
– Преувеличила наличие человека?
Вера застонала.
– Полин, мне конец. Корпоратив через неделю. Жанна уже всем растрезвонила. Вся бухгалтерия ждёт. Даже шеф как-то странно на меня посмотрел.
Полина помолчала. Вера слышала, как подруга думает – почти физически слышала скрип шестерёнок.
– У меня есть идея, – сказала Полина медленно. – Только не ори сразу.
– Какая идея?
– Мой брат.
– Твой... что?
– Брат. Кирилл. Помнишь, я рассказывала? Актёр. Тульский драматический. Он обожает такие авантюры. И как раз между спектаклями сейчас.
Вера села. Потом встала. Потом снова села.
– Ты предлагаешь мне нанять твоего брата играть моего жениха.
– Не нанять. Попросить. По-родственному. Ему будет весело.
– А мне будет инфаркт.
– Вер, ты хочешь, чтобы Жанна ещё три года над тобой измывалась?
Вера представила алые ногти. Сочувственные взгляды. Понедельничные допросы.
– Звони брату.
***
Кирилл приехал двадцать седьмого, за день до корпоратива. Вера ждала кого-то... театрального. С шарфом, с жестами, с поставленным голосом.
Вошёл обычный мужчина. Тридцать пять на вид. Тёмно-русые волосы, чуть вьющиеся. Тёмно-карие глаза. И тонкий шрам на правой брови – Вера заметила сразу.
– Дорохов, – он протянул руку. – Кирилл. Ваш жених на один вечер.
– Листова. Вера. Ваша невеста-аферистка.
Он рассмеялся. Смех был неожиданно тёплым.
– Полина сказала, вы в отчаянии. Я решил – интересная роль. Играл князей, злодеев, один раз даже дерево. А жениха – ни разу.
– Дерево?
– Студенческий театр. Не спрашивайте.
Они сели на кухне. Вера налила чай. Кирилл достал из кармана куртки что-то, завёрнутое в салфетку.
– Вот. На всякий случай.
Он развернул. На ладони лежало кольцо. Простое, серебристое, с зелёным камешком.
– Это...
– Бутафория. Из реквизита. Камень – стекло, не изумруд. Но выглядит прилично. Мало ли – вдруг понадобится для убедительности.
Вера смотрела на кольцо. Смотрела на Кирилла. Ситуация была абсурдной настолько, что уже перестала пугать.
– Ладно, – сказала она. – Давайте репетировать легенду.
Два часа они придумывали историю. Познакомились через Полину – почти правда. Он приезжал в Москву на гастроли – вполне правдоподобно. Встречаются полгода – достаточно, чтобы называться парой, но недостаточно, чтобы требовать подробностей.
– А шрам? – спросила Вера. – Если спросят?
Кирилл коснулся брови.
– Это настоящий. Упал с дерева в семь лет. Спасал соседскую кошку. Кошка, кстати, спрыгнула сама. А я – нет.
– И теперь вы играете в театре. Ирония.
– Кошка, между прочим, дожила до двадцати лет. Мы с ней до сих пор в хороших отношениях. Вернее, были, пока она не... ну, вы понимаете.
Вера поймала себя на том, что улыбается. Странное чувство – впервые за две недели что-то, кроме паники.
***
Корпоратив грохотал музыкой.
Ресторан украсили так, будто Новый год наступал не через три дня, а прямо сейчас. Гирлянды, ёлка под потолок, снежинки из фольги. Вера стояла у входа и чувствовала, как колотится сердце.
– Готова? – Кирилл был рядом. В тёмном пиджаке, с тем самым шрамом над бровью. Выглядел... уместно. Как настоящий.
– Нет.
– Отлично. Поехали.
Они вошли.
Первой подскочила Жанна. Естественно. Алые ногти, обесцвеченное каре, светло-голубые глаза – всё на месте. И улыбка. Слишком широкая.
– Верочка! А это и есть...?
– Кирилл, – он протянул руку. – Приятно познакомиться. Вера столько рассказывала о коллегах.
Врал, конечно. Вера ничего не рассказывала. Но Жанна расцвела.
– Ой, правда? А чем вы занимаетесь?
– Театр. Тульский драматический.
– Актёр? – Жанна округлила глаза. – Как романтично!
Вера выдохнула. Первый раунд пройден.
Дальше было легче. Кирилл играл безупречно. Подавал Вере руку. Наклонялся к уху – якобы что-то шептал. Смеялся её шуткам, даже не очень смешным. Смотрел так, будто она единственная в зале.
Слишком убедительно, подумала Вера где-то к десяти вечера. Слишком.
– Можно тебя на минуту? – Жанна материализовалась рядом, как умела только она. – Вер, отойдём?
Вера напряглась. Кирилл чуть сжал её ладонь – мы справимся, говорил этот жест.
– Конечно.
У барной стойки Жанна взяла бокал с шампанским и посмотрела на Веру изучающе.
– Слушай, – начала она медленно. – Я не хочу тебя расстраивать. Но... Что-то тут не так.
– В смысле?
– Ну... – Жанна пригубила шампанское. – Вы с ним. Слишком гладко. Слишком... идеально. Понимаешь? Настоящие пары так себя не ведут.
Вера почувствовала, как холодеют руки.
– А как ведут настоящие пары?
– Ссорятся. Раздражаются. Знаешь, мой Руслан – ну, который в Дубае – мы с ним тоже поначалу... – Жанна запнулась. – Неважно. Я просто говорю: ты уверена, что он... ну... настоящий?
Вера открыла рот.
И в этот момент к ним подошёл Илья. Айтишник. Тихий парень, сидевший в углу со смартфоном весь вечер.
– Жанн, – сказал он негромко. – Можно тебя?
– Сейчас, Илюш, мы разговариваем.
– Это важно.
Что-то в его голосе заставило обеих замолчать.
– Ну? – Жанна повернулась.
Илья протянул телефон. На экране была фотография.
– Твой Руслан, да? Бизнесмен из Дубая?
Жанна побледнела.
– Откуда...
– Ты выкладывала. Месяц назад. Я тогда не обратил внимания. А сегодня вспомнил и загуглил.
Вера смотрела на экран. На экране был мужчина в дорогом костюме, с голливудской улыбкой. Под фотографией – логотип фотобанка.
– Это стоковое изображение, – сказал Илья. – Твой жених – модель с фотобанка. Сорок девять долларов за лицензию.
Жанна стояла, как замороженная. Алые ногти вцепились в бокал так, что Вера испугалась – треснет.
Вокруг начали оборачиваться.
– Жанн, – шепнула Марина из отдела кадров. – Это правда?
Жанна молчала. Потом развернулась и вышла. Каблуки простучали по паркету как приговор.
Вера стояла у барной стойки и не знала, что чувствовать. Облегчение? Ужас? Стыд?
Кирилл появился рядом.
– Я видел. Ты в порядке?
– Не знаю.
Он помолчал.
– Пойдём на воздух?
***
На балконе было холодно, но Вера не замечала. Снег падал медленно, большими хлопьями. Внизу сигналили машины. Город жил своей жизнью.
– Это было... – начала Вера.
– Странно?
– Очень. Я ведь делала то же самое. Врала. Только масштаб другой.
Кирилл облокотился на перила.
– Есть разница. Ты защищалась. Она нападала.
– Всё равно нехорошо.
– Может быть.
Тишина. Снег. Далёкий смех из зала.
– Знаешь, – сказал Кирилл, не глядя на неё, – я весь вечер думаю об одной вещи.
– О чём?
– О том, что ты смеёшься не так, как остальные.
Вера повернулась к нему.
– Как это – не так?
– Не для эффекта. Не для публики. Просто смеёшься. Я же актёр, я вижу.
– И что это значит?
Он посмотрел на неё. Тёмно-карие глаза, шрам на брови. Что-то в его взгляде было... не по сценарию. Вера чувствовала это всё чётче.
– Есть одна реплика, – сказал Кирилл. – Из пьесы, которую мы ставили осенью.
– Какая?
– «Я пришёл играть роль. Но забыл уйти со сцены».
Вера не ответила. Сердце стучало слишком громко.
Из зала донёсся голос ведущего:
– Минута до Нового года! Все к ёлке!
Кирилл не шелохнулся.
– Это не из пьесы, – сказал он тихо. – Я соврал. Это моё. Прямо сейчас придумал.
– Зачем?
– Потому что... – он полез в карман пиджака. Достал то самое кольцо. Серебристое, с зелёным стеклом. – Потому что это бутафория. Камень ненастоящий. Оправа дешёвая. Но...
Из зала грянуло хором:
– Десять! Девять! Восемь!
– Но я хотел бы его заменить, – закончил Кирилл. – На настоящее. Если ты... если ты не против.
– Пять! Четыре! Три!
Вера смотрела на кольцо. Смотрела на Кирилла. На шрам – тот самый, от кошки, которую он спасал в семь лет.
– Два! Один!
Она протянула руку. Он надел кольцо. Оно было холодным.
– С Новым годом! – взорвалось в зале.
Вера коснулась его брови. Там, где шрам.
– Ты не играешь.
– Нет, – сказал Кирилл. – Уже нет. Кажется, уже час как нет.
Она наняла актёра сыграть жениха. Он сыграл так убедительно, что сам поверил.
Бутафорское кольцо холодило палец. Снег падал на волосы. Из зала доносилось «В лесу родилась ёлочка».
Пока ненастоящее.
Но – Вера откуда-то знала – скоро станет настоящим.