– Игорь, ты серьезно? – Светлана опустила бокал с шампанским на стол. – Завтра тридцатое декабря!
– Свет, я же не виноват, что трубу прорвало в цехе. Николай сказал, если не починим до конца года, весь план полетит.
– Но мы же договаривались провести праздники вместе. Максим так ждал, что мы втроем поедем на каток.
Игорь тяжело вздохнул и присел рядом с женой на диван. За окном падал снег, елка мигала разноцветными огнями.
– Я понимаю. Но это максимум на пару дней. Второго января точно вернусь домой.
– Пару дней? Игорь, это же Новый год!
– А что я могу сделать? Уволиться? У нас ипотека, Максиму через два года в институт поступать.
Светлана молчала. Пятнадцать лет брака, и вот они сидят тридцатого декабря и спорят о том, что муж не будет встречать с ними Новый год. В прошлом году он тоже работал первого января. И в позапрошлом что-то случилось на заводе.
– Ладно, – она встала с дивана. – Поедем с Максимом к Валерии. Она приглашала.
– Не обижайся, Свет. Я правда постараюсь вернуться как можно быстрее.
– Да не обижаюсь я. Просто обидно. Столько всего наготовила, думала, посидим втроем, поиграем в настольные игры, как раньше.
На следующее утро Игорь собирался торопливо. Закинул в сумку сменную одежду, документы.
– Пап, а может, ну его, этот завод? – Максим стоял в дверях спальни родителей.
– Не могу, сын. Работа есть работа. Ты уж присмотри там за мамой, договорились?
– Угу, – подросток пожал плечами. – Только она расстроилась вчера. Плакала на кухне.
Игорь замер с рубашкой в руках.
– Плакала?
– Ну да. Думала, я сплю. А я за водой пошел и услышал.
– Максим, сходи-ка в магазин за хлебом, – Светлана появилась в коридоре. – Деньги на тумбочке.
Когда сын ушел, она посмотрела на мужа.
– Не надо было ему говорить.
– Свет, прости. Я действительно не могу иначе. Обещаю, летом махнем куда-нибудь на море. Все вместе.
– Обещаешь? Как в прошлом году обещал? И в позапрошлом?
– В этот раз точно. Даю слово.
Светлана кивнула. Проводила мужа до двери, поцеловала на прощание. Пахло от него почему-то новым одеколоном. Не тем, что она дарила на день рождения.
– Звони, – сказала она.
– Обязательно.
Дверь закрылась. Светлана прислонилась к ней спиной. На кухне булькал чайник. Нужно было доделать салаты, нарезать сыр и колбасу. Валерия ждала их к шести вечера.
Новогодняя ночь прошла весело. Валерия с Андреем постарались – и конкурсы придумали, и подарки приготовили. Максим с их дочкой-первоклассницей водили хороводы вокруг елки. Светлана улыбалась, поднимала бокал за здоровье, за счастье, за новые начинания.
– Где твой-то? – спросил Андрей, разливая шампанское.
– На заводе. Авария какая-то.
– В праздники? Да ладно! У меня половина знакомых там работает, никто ничего не говорил.
– Ну значит, в другом цехе, – пожала плечами Светлана.
В половине первого позвонил Игорь. Голос усталый, на заднем плане какой-то шум.
– С Новым годом, дорогая! Прости, что не с вами.
– И тебя с праздником. Как там у вас?
– Да вот, пытаемся наладить систему. Пока плохо идет. Ребята тут телевизор включили, концерт смотрят.
– Ясно. Максим привет передает.
– И ему привет. Все, Свет, побежал. Целую.
Гудки. Светлана убрала телефон в карман. Валерия налила ей еще вина.
– Не грусти. Вот увидишь, вернется твой работяга, и все будет хорошо.
Второго января Светлана пошла в супермаркет. Праздничные запасы подъели, нужно было купить продуктов. В отделе овощей столкнулась нос к носу с Николаем – начальником Игоря.
– О, Светлана! С праздниками вас!
– Спасибо, Николай Петрович, и вас тоже. Как отдыхается?
– Прекрасно! Наконец-то выспался. А что Игорь не с вами? Я думал, вы уехали куда-нибудь.
Светлана застыла с пакетом помидоров в руках.
– Как уехали? Он же на заводе. Аварию устраняет.
Николай нахмурился.
– Какую аварию? У нас производство с тридцатого закрыто. До десятого никого не будет.
– Но... Игорь сказал, что вы вызвали его. Труба прорвалась в цехе.
– Светлана, я никого не вызывал. Да и не было никакой аварии. Может, он пошутил?
– Может быть, – машинально ответила она.
Домой шла как в тумане. В голове крутились слова Николая. Не было аварии. Завод закрыт. Никого не вызывали.
Дома позвонила Игорю. Телефон долго не отвечал, потом послышались гудки.
– Але, Свет? Что случилось?
– Где ты?
– На заводе же. А что?
– Я встретила Николая Петровича. Он сказал, что завод закрыт до десятого.
Пауза.
– Он просто не в курсе. Мы тут небольшой бригадой, аварийная ситуация же.
– Игорь, он твой начальник. Как он может быть не в курсе?
– Свет, ну что ты накручиваешь? Сказал же – работаю. Все, давай потом поговорим, некогда мне.
Вечером четвертого января Максим сидел на кухне, листая ленту в телефоне.
– Мам, смотри, – он протянул ей смартфон. – Это же та тетка с папиной работы? Которая на корпоративе была?
Светлана взглянула на экран. На фотографии группа людей в купальниках на фоне моря. Среди них молодая женщина с длинными темными волосами.
– Не знаю, Макс. Может, похожа просто.
– Да не, точно она. Елена ее зовут. Папа говорил, она программистка классная, из Питера переехала. Видишь, внизу геотег – Шарм-эль-Шейх.
Сердце екнуло. Светлана присмотрелась внимательнее. Точно, Елена. Игорь пару раз упоминал о ней – мол, молодая, талантливая, весь отдел ожил с ее приходом.
– Повезло людям, – сказала она сыну. – На море в январе.
Той же ночью не спалось. Светлана ворочалась в постели, прокручивая в голове последние дни. Новый одеколон. Спешка при сборах. Телефон, который то недоступен, то занят.
Утром поехала на завод. Проходная была закрыта, у ворот дежурил только охранник.
– Женщина, вы куда? Завод не работает до десятого января.
– А разве тут не устраняют аварию? Муж сказал, трубу прорвало.
Охранник покачал головой.
– Никакой аварии не было. Я тут с двадцать восьмого дежурю – тишина полная. Только вчера электрик приходил, счетчики проверял.
Дорога домой показалась бесконечной. В голове стучало – врет, врет, врет. Но зачем? И где он тогда?
Дома позвонила Валерии.
– Валер, помнишь, ты тридцатого в аэропорт ездила тетю провожать?
– Ну да, а что?
– Ты там никого знакомых не видела?
– Слушай, видела какую-то девчонку с Игоревой работы. Ну ту, что на дне рождения у вас была осенью. Елена, кажется. Стояла на регистрацию в Египет.
– Одна?
– Не разглядела, там народу было много. А что случилось-то?
– Да так, показалось кое-что. Потом расскажу.
Положив трубку, Светлана пошла к шкафу. Начала методично проверять карманы мужниных курток. В одной нашла чек из магазина duty free от двадцать девятого декабря. Виски, духи, шоколад.
В почтовый ящик заглянула по пути в магазин. Среди рекламных листовок лежала квитанция из химчистки. На имя Игоря. Забрать до десятого января – льняной костюм, две рубашки с коротким рукавом.
Летние вещи. В январе.
Села на лавочку у подъезда. Мимо проходили соседи, здоровались. Она машинально кивала в ответ. В голове складывался паззл, и картинка получалась неприятная.
Вечером открыла ноутбук, зашла в онлайн-банк. Двадцать восьмого декабря Игорь снял с карточки крупную сумму. Почти всю премию, которую получил в конце года.
Максим вернулся с тренировки, увидел мать за компьютером.
– Мам, ты чего такая бледная?
– Устала просто. Как тренировка?
– Нормально. Пап звонил?
– Нет.
– Странно. Обычно каждый день звонит.
Светлана посмотрела на сына. Пятнадцать лет, копия отец – те же карие глаза, та же упрямая складка у рта.
– Макс, покажи еще раз ту фотографию. Где Елена.
– Зачем?
– Покажи, пожалуйста.
Максим пожал плечами, достал телефон. Полистал ленту.
– Вот. А что?
Светлана взяла телефон, начала внимательно разглядывать снимок. В углу виднелась дата – третье января.
– Можешь найти ее страницу?
– Могу, наверное. Сейчас.
Через пять минут на экране появился профиль Елены. Последние фото – море, пальмы, закаты. И на одном из них, выложенном час назад...
Светлана почувствовала, как комок подступает к горлу. На фотографии Елена стояла в обнимку с мужчиной. Лица не видно – снято со спины. Но она узнала бы эту фигуру, эту манеру держать руки из тысячи.
– Мам? – Максим заглянул через плечо. – Это что, папа?
Восьмого января Светлана проснулась рано. Навела порядок в квартире, приготовила обед. В два часа дня услышала, как ключ поворачивается в замке.
– Я дома! – голос Игоря звучал бодро.
Вышла в прихожую. Муж стоял с сумкой в руках, загорелый, отдохнувший. На безымянном пальце правой руки – белая полоска от кольца.
– Привет, – сказал он. – Как вы тут?
– Нормально. А ты как?
– Устал жутко. Эта авария всех вымотала. Еле починили.
Светлана смотрела на его загорелое лицо, на полоску от часов на запястье.
– Покажи руки.
– Что?
– Руки покажи.
Игорь протянул ладони. На безымянном пальце левой руки кольца не было.
– Где кольцо?
– Потерял. Когда трубу чинили, зацепился за что-то, соскочило. Искали – не нашли.
– В январе загораешь, чиня трубы?
– Свет, ты о чем?
Она прошла в комнату, села на диван.
– Садись. Поговорить надо.
– Что случилось?
– Николай Петрович передает привет. Говорит, рад, что авария устранена. Особенно учитывая, что завод закрыт до десятого января.
Игорь застыл в дверях.
– Охранник тоже удивился, когда я приехала тебя навестить. Говорит, тишина на заводе с двадцать восьмого декабря.
– Светлана...
– А Валерия видела в аэропорту Елену. Помнишь Елену? Молодая, талантливая, из Питера. Она тридцатого декабря улетала в Шарм-эль-Шейх.
Игорь медленно опустился в кресло.
– Покажи фотографии с отдыха.
– Какого отдыха?
– Игорь, не надо. Просто покажи.
Он помолчал, потом достал телефон. Показал несколько снимков – мужчины у бассейна, в баре, на пляже.
– А где ты?
– Я фотографировал.
Светлана взяла свой телефон, открыла сохраненную фотографию из профиля Елены.
– А это кто фотографировал?
На снимке Елена обнимала мужчину со спины. Того самого, в белой рубашке, с загорелыми руками.
Игорь смотрел на фото долго. Потом поднял глаза.
– Прости.
– За что? За то, что соврал? За то, что уехал с другой? За то, что испортил сыну праздник?
– Свет, это не то, что ты думаешь.
– А что это?
– Мы просто... Понимаешь, мне сорок скоро. Я понял, что жизнь проходит мимо. Одна работа, дом, снова работа.
– И ты решил наверстать упущенное с двадцативосьмилетней программисткой?
– Это ничего не значит. Просто отдых, просто...
– Просто что? Любовь? Страсть? Кризис среднего возраста?
Игорь молчал.
– Знаешь, что самое обидное? – Светлана встала. – Не то, что ты поехал с ней. А то, что соврал. Придумал аварию, заставил охранника обманывать, Николая подставил. И кольцо... Ты его не потерял. Ты его снял.
– Свет, давай поговорим спокойно. Это правда ничего не значит. Праздничное помутнение, не больше.
– Уходи.
– Что?
– Собирай вещи и уходи. К матери, к друзьям, к своей Елене – мне все равно.
– Светлана, ты же не серьезно. Из-за какой-то глупости...
– Это не глупость. Это выбор. Ты его сделал, когда покупал билеты. Когда врал мне по телефону. Когда снимал кольцо.
– А Максим?
– С Максимом я поговорю. Объясню, что папа устал и ему нужно пожить отдельно.
Игорь встал, подошел к ней.
– Свет, ну не так все страшно. Ну съездил, ну отдохнул. Мужики все так делают.
– Не все. И знаешь что? Я не хочу жить с тем, кто "так делает".
Вечером, когда Игорь собрал самое необходимое и ушел, Светлана сидела на кухне с чашкой остывшего чая. Максим примостился напротив.
– Пап больше не придет?
– Не знаю, сынок. Пока пусть поживет у бабушки.
– Из-за той тетки, да? Я же видел фото.
Светлана кивнула.
– Мам, а ты простишь его?
– Не знаю. Честно – не знаю.
Через неделю Игорь пришел с цветами и конфетами. Выглядел помятым, небритым.
– Светлана, давай поговорим.
– Давай.
Сели на кухне. Как чужие.
– Я идиот, – начал он. – Полный идиот. Не знаю, что на меня нашло.
– И что теперь?
– Прости меня. Давай все забудем, начнем сначала.
– Сначала не получится. Нам по сорок почти, за плечами пятнадцать лет брака.
– Но мы же любим друг друга?
Светлана задумалась. Любят ли? Или просто привыкли? Живут по инерции – работа, дом, быт.
– Я не знаю, Игорь. Правда не знаю. Ты предал мое доверие. Соврал. Изменил.
– Но мы можем попробовать? Ради Максима?
– Максим не идиот. Он все понимает. И жить ради него в ложной семье – это хуже, чем развестись.
– Так ты хочешь развода?
– Я хочу подумать. Мне нужно время.
– Сколько?
– Не знаю. Месяц, два. Пожить отдельно, разобраться в себе, в нас.
Игорь кивнул.
– А та... Елена?
– Мы больше не общаемся. Она вообще увольняется, обратно в Питер переезжает.
– Сбежала?
– Наверное.
Проводила его до двери. На прощание он попытался обнять – отстранилась.
– Игорь, скажи честно. Почему? Мы что, совсем чужие стали?
Он задумался.
– Знаешь, наверное, да. Как соседи по квартире. Утром – привет, вечером – как дела. И все.
– Но раньше было по-другому.
– Было. А потом работа, ипотека, родительские собрания. И мы потерялись где-то.
– И ты решил найти себя в Египте с молодой программисткой?
– Глупо, да? Как подросток себя вел.
– Очень глупо.
Когда дверь закрылась, Светлана прислонилась к стене. Может, он прав? Может, они действительно потеряли друг друга в рутине будней? Но разве это повод врать и изменять?
Позвонила Валерии.
– Привет. Есть разговор.
– Приезжай. Чай, вино?
– Лучше вино.
Сестра выслушала молча. Налила второй бокал.
– И что теперь?
– Не знаю. Думаю.
– А любишь его?
– Валер, а что такое любовь после пятнадцати лет брака? Привычка? Привязанность?
– Не знаю. У нас с Андреем проще как-то. Ругаемся, миримся, но врать друг другу – нет.
– Везет вам.
– Свет, а может, сходите к психологу? Вместе?
– Он не пойдет. Скажет – чего там чужому человеку наши проблемы обсуждать.
– А ты?
– А я... Может, и схожу. Для себя.
Прошел месяц. Игорь звонил каждый день, интересовался делами. С Максимом ходил в кино, на каток. Светлана не препятствовала – сын не виноват в их проблемах.
В конце февраля встретились в кафе. Игорь похудел, посерьезнел.
– Как ты?
– Нормально. Работаю, с подругами встречаюсь.
– Максим сказал, ты на йогу записалась.
– Да. Давно хотела, все времени не было.
– Светлана, может, хватит? Давай домой возвращайся. Вернее, я возвращаться хочу.
– Зачем?
– Как зачем? Мы семья.
– Семья не врет друг другу. Семья не сбегает в Египет с любовницами.
– Свет, ну сколько можно? Я извинился тысячу раз. Что еще сделать?
Она отпила кофе. Горячий, горький. Как их разговор.
– Знаешь, я много думала. О нас, о том, что произошло. И поняла одну вещь.
– Какую?
– Ты сбежал не от меня. Ты сбежал от себя. От той жизни, которую сам построил. И Елена тут ни при чем. Была бы другая.
Игорь молчал.
– И я виновата тоже. Погрязла в быте, перестала следить за собой, за нами. Мы стали функциями друг для друга – ты добытчик, я хранительница очага.
– Но это можно исправить?
– Можно. Но хочешь ли ты? Готов ли меняться, работать над собой, над отношениями? Или проще будет сбежать еще раз?
– Не сбегу. Клянусь.
– Клятвы ничего не значат. Ты клялся в загсе любить и беречь.
Расстались без определенности. Светлана сказала – нужно еще время. Игорь согласился ждать.
В марте Максим сдал пробные экзамены на отлично. Отмечали дома – Светлана, сын и Валерия с семьей. Игоря позвали, но он отказался – неловко, сказал.
– Мам, – Максим подсел к ней вечером. – Ты папу простила?
– Сложный вопрос.
– Но вы не разводитесь?
– Пока нет. Думаем.
– Знаешь, я сначала злился на него жутко. Как он мог? А потом подумал – может, он просто запутался? Бывает же?
– Бывает. Но это не оправдание.
– Не оправдание. Но вдруг вы правда сможете все исправить?
Светлана обняла сына.
– Не знаю, Макс. Честно – не знаю. Время покажет.
В апреле Игорь прислал сообщение. "Помнишь, мы хотели в Турцию съездить? Может, в мае махнем? Втроем?"
Светлана смотрела на экран долго. Потом напечатала: "Поговорим".
Вечером позвонил.
– Свет, я понимаю, что не заслужил. Но может, попробуем? Не как муж и жена, а как... друзья? Родители Максима?
– А дальше?
– А дальше видно будет. Может, получится заново друг друга узнать. Полюбить.
– А если нет?
– Значит, разведемся. Но мы хотя бы попробуем?
Светлана закрыла глаза. Вспомнила их свадьбу – молодые, влюбленные, уверенные, что впереди только счастье. Вспомнила, как рожала Максима, а Игорь держал за руку. Как покупали первую квартиру, как ругались из-за ремонта, как мирились.
Пятнадцать лет. Целая жизнь.
– Давай встретимся завтра. Поговорим.
– Спасибо.
Положила трубку. За окном шел дождь, смывая последний снег. Весна. Время перемен, новых начинаний.
Или возвращений?
Светлана не знала. Знала только одно – простить можно. Забыть – вряд ли. Но может, и не нужно забывать? Может, эта боль, это предательство станут прививкой от будущих ошибок?
Утром проснулась с четким решением. Встретиться. Поговорить. Попробовать.
Не ради сына. Не ради пятнадцати лет брака. Ради себя. Чтобы потом не жалеть – а вдруг получилось бы?
Но если не получится – уйти. Окончательно. Без оглядки.
Потому что жизнь одна. И прожить ее в недоверии, в страхе нового предательства – это хуже, чем остаться одной.
Новогодние каникулы закончились. Начиналась весна. И новая глава. Какой она будет – покажет время.
Светлана достала телефон, набрала сообщение: "Встретимся в семь в нашем кафе".
Ответ пришел мгновенно: "Буду ждать".
Она улыбнулась. Может, и правда все образуется? А может, и нет. Но попробовать стоило.
Хотя бы ради того, чтобы поставить точку. Или многоточие.
Время покажет.
Светлана уже собиралась идти в душ, готовиться к встрече, когда телефон зазвонил. Номер был московский, незнакомый.
— Алло?
— Добрый день. Светлана Игоревна Мельникова?
— Да, это я.
— Меня зовут Виктор Андреевич Лапин, я нотариус. Мне нужно срочно с вами поговорить о наследстве вашего мужа.
Светлана опустилась на стул.
— Какое наследство? Игорь жив-здоров.
— Простите за путаницу. Речь идет о наследстве, которое оставила Игорю Александровичу его тетя из Швейцарии, Маргарита Петровна Штольц. Она скончалась в январе. Но есть одно условие...
— Подождите, — Светлана чувствовала, как голова идет кругом. — У Игоря нет никакой тети в Швейцарии. Все его родственники здесь, в России.
Пауза на другом конце провода.
— Светлана Игоревна, боюсь, ваш муж не был с вами до конца откровенен. Маргарита Петровна — родная сестра его отца. Она эмигрировала в семидесятых. И оставила Игорю Александровичу довольно существенное наследство. Но есть условие, которое... осложняет ситуацию.
— Какое условие?
— Это лучше обсудить при личной встрече. И желательно в присутствии вашего мужа. Дело в том, что Маргарита Петровна была в курсе некоторых... семейных обстоятельств. Можете приехать завтра в мой офис? Адрес вышлю сообщением.
— Но я не понимаю...
— Завтра все прояснится. И Светлана Игоревна? Обязательно приходите вместе. Это важно для вас обоих. Особенно в свете того, что произошло в январе.
Светлана похолодела.
— Вы о чем?
— О поездке вашего мужа. Маргарита Петровна все знала. До встречи.
Гудки. Светлана смотрела на потухший экран телефона. Тетя в Швейцарии? Наследство? И почему нотариус знает про январскую поездку Игоря?
Она набрала номер мужа. Долгие гудки.
— Свет? Я уже выхожу, буду вовремя.
— Игорь, только что звонил нотариус. Сказал, у тебя умерла тетя в Швейцарии и оставила наследство.
Молчание. Долгое, тяжелое молчание.
— Игорь?
— Откуда он узнал? Как нашел?
— Так это правда? У тебя есть тетя в Швейцарии? Была?
— Светлана, это долгая история...
— Которую ты скрывал пятнадцать лет?
— Я объясню. Все объясню. Давай встретимся как договаривались.
— Нет. Приезжай домой. Прямо сейчас. И готовься рассказать правду. Всю правду.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Села на кухне, наливая себе воды. Руки дрожали.
Что еще скрывал Игорь? И почему именно сейчас, когда они пытались наладить отношения, всплыла эта тайна?
За окном сгущались сумерки. Светлана смотрела на мигающие огни соседних домов и думала: сколько еще секретов хранит человек, с которым она прожила половину жизни?
И самое главное — какое условие поставила неизвестная тетя из Швейцарии? Что она знала о январских событиях? Читать 2 часть >>>