Итак, спонтанный корпоратив позади.
Мы вываливаемся на улицу... «Обнулённые», обчищенные до нитки, с пустыми карманами, будто «пощипанные» ловким «капкаччи» (kapkaççı – «вор-карманник» с турецкого).
Прокутили все честно вымоленные чаевые. Погульбанили на славу.
С почином нас!
Слегка обалдевшие, но довольные, возвращаемся в ложман!
Ложман… Красиво звучит, правда?
Сказал вслух – и в голове запустился ассоциативный ряд кадров турецкого сериала.
Очертания покоев османского султана: роскошное ложе, седиры, майолика… Всюду бархат, дамаст, парча, золотое шитьё.
Эх, разбежаться бы, прыгнуть да утонуть в мягких шёлковых подушках!
«Ага, разбежался!» – внутренний голос мысленным пинком помогает спуститься с небес на землю.
И то правда! Звучание – единственное достоинство этого слова.
А на деле всё куда скромнее. Да кого я обманываю – убого!
«Lojman» – так в Турции называют общежитие для персонала.
Корни слова французские: «logement» (с фр.) – «жильё», «размещение».
Вообще, в турецком галлицизмов (заимствований из французского языка) как сорняков!
Этот факт тесно связан с историей модернизации Османской империи (торговые отношения с Европой, французская литература, внедрение технологий и прочие звенья исторической цепи).
Ложман по своей сути – общага с многообещающим прононсом.
Ау, общежитье, "общага"!
Казнило ты нас и прощало.
Спокойно, невелеречиво
Ты нас ежедневно учило.
Роберт Рождественский
Наш ложман находился прямо на территории отеля Surmeli.
На этом его достоинства заканчивались.
Простецкие – с виду смахивающие на картонные – домики для персонала.
Проживание в них больше походило на выживание.
В распоряжении нашей компашки были 3 крошечные комнатушки, убранство коих потрясало воображение всякого сюда входящего.
Один-единственный вопрос звучал так: «Уверены, что это для людей?»
- Пара двухярусных кроватей под «балдахином» необычайно низких, давящих потолков
- Столик и шкафчик, явно рассчитанные на цирковых лилипутов
- Вот и вся меблировка
Помните эпизод из книги Льюиса Кэрролла, когда Алиса, лёжа на полу, разглядывала малюсенькую комнатку, куда могла пролезть разве что мышка?
Примерно те же ощущения были и у нас.
Разойтись в самом узком месте этой «оды» («oda» – комната по-турецкому) было испытанием, равносильным прохождению уровня сложности «hard» в игре.
Из каких материалов был слеплен этот «сарай» – до сих пор загадка для меня.
Кстати, «saray» в переводе с турецкого – «дворец».
Вот такой величественно убогий «дворец» был выделен обслуживающему персоналу отеля.
Ад существует, друзья мои! Достаточно было нескольких минут, чтобы в этом убедиться.
Стоило лишь перешагнуть порог нашей каморки, закрыв за собой дверь, как инфернальный жар заполнял собой всё пространство, перехватывая дыхание.
Возникало ощущение, что черти, отрабатывая один из своих проколов, всеми силами пытались угодить хозяину и… пахали, пахали, пахали…
Старались, паршивцы, раздувая адский огонь под нашими «сковородками».
Никого не напоминает?
Мы так же из кожи вон лезли, чтобы угодить нашему ресторанному боссу и доказать, что мы стоим большего.
Это ж как нужно было накосячить в прошлой жизни, чтобы в этой оказаться в клетушке габаритами 2×2, раскалённой донельзя?!
Пусть черти идут ко всем чертям! А я, если позволите, вернусь к реальности. А она такова.
Температура в помещении доходила до +35, а по ночам едва ли опускалась ниже +32.
Кондиционеры? Не смешите мои тапочки!
Вентиляторы? Здесь о таком и слыхом не слыхивали.
К жизни нас возвращала «живая вода» под названием холодный душ.
Он спасал от перегрева и теплового удара.
Ещё более печально дела обстояли с туалетом.
Он был общим и располагался, как водится, на этаже.
По утрам он превращался в стратегический объект – прорваться туда было подобно взятию крепости Едикуле (Yedikule) в Стамбуле (в годы расцвета её военного могущества).
Оборону туалета-крепости держали турки:
они либо часами «наводили марафет», либо медитировали под звуки турецких мотивов в своём же исполнении.
Нам оставалось лишь одно – работать на опережение.
Чтобы забить «место под солнцем» раньше турок, приходилось вскакивать, когда рассвет чуть забрезжил, и со всех ног нестись в «нужник».
Только так удавалось сменить «фриковатый лук» потасканного дервиша на приличный облик, смыв следы бурных ночных похождений.
Условия труда, как вы уже поняли, не далеко ушли от условий жизни – можно сказать, шли ноздря в ноздрю.
Всё тот же cehennem («ад» по-нашему) – только уже ресторанный – всё те же погонщики-черти, всё те же мы, пляшущие «на раскалённых сковородках» на протяжении 11 часов изо дня в день.
В самом начале стажировки, в один из дней, наполненных привычной круговертью забот, судьба подала мне знак.
Мясистый, кричащий, яркий.
Пустые стаканчики, крошки, лица – скучные кадры сменяли один другой.
И вдруг… Мой взгляд выхватил фрагмент из картины ресторанного мироздания.
Между столами неспешно прохаживался человек в ярко-жёлтой рубашке.
Он не был гостем отеля, не был и «выходцем» из обслуживающей братии.
В его поведении, стати проскальзывало что-то такое, что выдавало в нём птицу иного полёта.
Его движения давали понять – правила писали не для него.
Сказать по правде, я залип.
Словно зачарованный, я ловил каждый его жест, пытаясь считать информацию.
Жёлтая вспышка на миг ослепила.
На подкорке, будто изображение на фотокарточке, медленно проявилась мысль:
«Именно этот человек каким-то (пока ещё неведомым мне) образом повлияет на ход событий в моей жизни».
А внутренний «гном» хмыкнул: «Берегись, парень! Это всё неспроста!»
Человек растворился в хаосе снующих фигур, оставив скрытый месседж, ставший пищей для размышлений.
Всё это напомнило картину Ван Гога. Французский Арль. Терраса ночного кафе.
Жёлтое световое пятно, затянувшее в себя фигуры.
Казалось бы, будничная картина. Но какова глубина подтекста!
«Жёлтая рубашка» – это не камео, она ещё выйдет из тени «на бис»…
Ад платил нам жалкие 75 долларов, отрубив острым лезвием ятагана от наших ожиданий ровно половину.
Что-то откладывать в таких условиях на более-менее приличное существование (заметьте, о грядущей плате за обучение даже не заикаюсь) – это утопия.
Нужно было как можно скорее вклиниваться в ход событий, менять их направление, седлать судьбу и давать ей крепкого шенкеля.
В кромешном дыму не виден рай,
А к пеклу привычно тело.
Уж если решать, тогда решай,
А если решил — за дело!
Ю. Ряшенцев
Решено! Мы идём на дело.
Рискованно? Да.
Дерзко? А как же!
Беспроигрышно? А вот это сомнительно.
Но ведь однажды мы уже сделали ставку «all-in» – когда рискнули родиться.
Так что, идти ва-банк – дело привычное, хотя и весьма переживательное.
Что за дело? Выгорело ли оно?
Всему своё время, друзья.
Продолжение следует…