Новогодняя ночь.
Тридцать первое декабря. Москва казалась гигантским праздничным макетом, который вот-вот взорвётся. Небоскребы сияли огромными окнами, а на земле лежали сугробы, серые и усталые от городского смога.
Алина Волкова терпеть не могла Новый год. Не из-за самой даты, а из-за шума, непредсказуемости и навязчивой идеи, что в эту ночь обязательно должно случиться чудо. А в чудеса Алина не верила. Была только инженерия, точные расчёты и красота, заключенная в идеальной геометрии.
Она стояла у зеркала в прихожей огромного загородного дома, где проходила вечеринка, и смотрела на свой наряд. Строгое черное платье, никаких излишеств. Идеально.
— Алина, ну что ты как на допросе? — подруга Лена, вся в золотистых пайетках, поправила ей волосы. — Сегодня ты отдыхаешь. Забудь о своём проклятом "Доме на Краснопресненской"!
— Я не могу забыть, — сухо ответила Алина. — Завтра в двенадцать совещание. Инвесторы, совет директоров. Если я не докажу им, что старый фасад — это не просто устаревший декор, а культурный код, они снесут всё к чертям и построят очередной безликий кристалл.
Лена вздохнула. Алина была лучшим архитектором в их отделе, но ее фанатичная приверженность истории часто мешала ей мыслить масштабно.
— Всё, пойдём пить шампанское. Там Макс, привёл своего друга… музыканта. Говорят, он шумный, но талантливый. Может, отвлечешься от бетона.
Алина кивнула, но в глубине души уже чувствовала, как её охватывает неприязнь к этому музыканту. Музыканты, художники — всё это люди хаоса. Алина жила в упорядоченном мире, где каждый кирпич имел своё назначение.
Она вошла в гостиную. Комната была залита теплым светом гирлянд. В воздухе висел плотный запах мандаринов, духов и чего-то едкого, похожего на дым от палёной проводки. Музыка играла так громко, что стекла дрожали. Это был рок — надрывный, полный агрессии.
Именно там, в центре этого хаоса, стоял Он.
Сергей Петров ненавидел корпоративы.
И это было взаимно. Он был в обтягивающих кожаных брюках, кожаной куртке, с гитарой в руках.
«Пыль звёзд», его группа, была обречена, и Сергей это знал. Они были слишком злы, слишком честны. Их не брали в крупные клубы, потому что их музыка «не соответствовала праздничному вайбу».
— Серёга, расслабься, — менеджер Костя, ткнул его в плечо. — Просто улыбнись. Тут сидят люди, у которых есть связи. Может, кто-то и послушает нашу демо-запись, когда ты закончишь тут кричать.
Сергей фыркнул. Он смотрел на эту толпу в дорогих костюмах, на женщин с причёсками, словно вылепленными из сахарной ваты, и чувствовал себя инородным телом. Они не понимали, что такое голод, что такое настоящая страсть, которая жжёт изнутри.
— Я не для этого сюда пришел, — прорычал он.
— А для чего? Снова пить виски и жаловаться на жизнь?
Сергей взял гитару. Он решил, что сыграет что-нибудь своё, пусть и негромко, чтобы заглушить этот тошнотворный смех. Он начал играть блюзовую композицию, полную жалобы на несправедливость мира.
И тут он увидел Её.
Она стояла у окна, наблюдая за снегом, который падал во дворе. Холодная, чёткая, как прямая линия на чертеже. Чёрное платье, которое было слишком строгим для такой ночи. Её лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенной скуки.
— Смотри, какая статуя, — прошептал Костя.
Сергей вдруг почувствовал волну раздражения. Эта женщина была воплощением всего, что он презирал: контроля, порядка и отсутствия искры.
Он перестал играть. Внезапно наступила тишина.
— Сергей, что ты… — начал Костя.
Сергей, не спуская глаз с Алины, подхватил микрофон и, вложив всю свою накопившуюся за год ярость, пропел:
Твои стены высоки, твои окна чисты,
Ты считаешь звёзды в небе, но не видишь огня!
Ты боишься ветра, что уносит листы,
Но весь мир — пыль, если нет в нём тебя!
Это было не о ней, но было для неё.
Алина резко обернулась. Её глаза, тёмно-карие, сузились. Когда она увидела Сергея, с волосами, упавшими на лоб, и дикой энергетикой, исходящей от него, она почувствовала физическое отвращение.
Она пошла прямо к нему. В толпе протиснулась к центру, где Сергей только что закончил свою тираду.
— Вы можете прекратить? — Её голос был тихим, но острым, как бритва. Он разрезал шум вечеринки, заставив людей обернуться.
Сергей опустил гитару.
— Мы? Мы здесь развлекаемся. А вы, судя по всему, ждёте, когда куранты объявят о конце года.
— Я жду, когда этот шум закончится. А вы не понимаете, что такое уважение к пространству, — Алина развела руками. — Вы просто берёте и засоряете эфир.
Сергей подошёл ближе. Он был выше её на полголовы. Они стояли лицом к лицу.
— Засоряете? Вы, дамы и господа в дорогих нарядах, которые обсуждают инвестиции, пока я тут пытаюсь создавать что-то, что будет жить дольше, чем эта проклятая ёлка! — он кивнул на нарядную ель.
— Создавать? Вы создаете балаган! — Алина повысила голос. — Я сегодня провела двенадцать часов, доказывая, что нужно сохранить настоящее здание. А вы приходите и называете это бетоном. Моя работа — это красота, которая стоит века! А ваша… ваша музыка — это просто акустическое сотрясение воздуха!
Сергей усмехнулся, но в глазах его мелькнула настоящая боль. Он воспринял это как личное оскорбление.
— Красота? Красота — это не застывший фасад, мисс. Это движение, это страсть, которая может сломать любой ваш чертёж! Вы сидите в своём кабинете, боясь жизни, боясь испачкаться, и называете это порядком! Вы — холодный, безжизненный порядок!
Алина вздрогнула. Он попал точно в цель. Она действительно боялась хаоса.
— А вы — воплощение беспорядка! — Она шагнула назад, чтобы получить дистанцию. — Импульсивный, непредсказуемый, шумный. Вы разрушаете красоту, пытаясь её создать!
Сергей схватил гитару, словно готовясь защищаться.
— Я живой. А вы музейный экспонат!
Молодой человек из толпы, который хотел разрядить обстановку, подскочил и попытался завести музыку. Но было поздно. Напряжение висело в воздухе, как электрический разряд.
Алина чувствовала, как её сердце колотится, не от страха, а от ярости, которую она так редко позволяла себе проявлять. Она хотела, чтобы он исчез.
— Убирайтесь отсюда, — прошипела она.
Сергей кивнул. Он не стал прощаться, просто перекинул гитару через плечо и направился к выходу. Он шёл быстро, не оглядываясь, словно убегал от пожара, который сам же и разжёг.
Алина осталась стоять посреди зала. Все взгляды были направлены на неё. Она ощутила, как в глазах собираются слёзы. Не от обиды, а от внезапно нахлынувшего одиночества. Этот вечер, который должен был быть просто формальностью, обернулся катастрофой.
Она быстро, не прощаясь ни с кем, выскользнула на крыльцо.
Снаружи шел снег.
Хлопья, пушистые и крупные, пытались засыпать землю, укутать город. Это был тот самый мягкий, сказочный снег, о котором все говорили в новогоднюю ночь.
Алина стояла под козырьком, обхватив себя руками. Шум вечеринки остался позади, но внутри неё бушевал собственный, гораздо более разрушительный ураган.
Она посмотрела на белый хаос, на деревья, которые гнулись под весом стихии, и впервые за вечер позволила почувствовать себя маленькой и растерянной.
Холодный, безжизненный порядок…Её слова о его музыке были правдой, но его слова о ней… они попали в самую уязвимую точку.
Вдруг она услышала музыку. Очень тихую, издалека. Не этот агрессивный рок, а что-то иное. Мелодия была печальной, тягучей, но в ней чувствовалась сталь. Он не уехал. Он просто отошёл в тень, чтобы поиграть наедине с собой.
Алина подошла ближе к темноте, где стояли припаркованные машины.
Там, на скамейке, прямо в снегу, сидел Сергей. Пальцами перебирал на гитаре что-то очень личное. Он не смотрел на дом, а смотрел на падающий снег. Теперь он выглядел не как бунтарь, а как загнанный зверь.
Алина смотрела на него, и ненависть, которая минуту назад казалась такой острой, начала таять под натиском холодного воздуха и мягкого снегопада. Она поняла, что Сергей не хотел её обидеть. Он просто не умел говорить иначе.
Девушка медленно сделала шаг в его сторону. Сергей поднял голову. Его глаза, освещённые только тусклым светом уличного фонаря, казались огромными и усталыми.
— Уходите, — прозвучало тихо.
— Почему? — спросила Алина, не понимая, откуда у неё нашлись силы на этот вопрос.
— Потому что вы — моё предчувствие беды. А я, кажется, ваше, — горько усмехнулся он.
Но он не отвёл взгляда. И в этот момент, среди снегопада, они оба поняли, что их вражда была просто защитным механизмом. Они увидели не врага, а зеркало, в котором отражалась их собственная уязвимость.
Наступала полночь. Мир замер в ожидании чуда. Алина и Сергей стояли в тишине, и этот новый, напряженный момент был более реальным, чем весь шумный праздник, оставшийся внутри дома.
Бой не окончен. Он только перешёл в другую фазу.
Продолжение следует…
Дорогие мои читатели ! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки, комментарии и подписки.