В полутёмной гостиной пахло духами и страхом. Виктория сидела в кресле, прямая, словно струна. Её рыжие волосы резко контрастировали с бледным лицом.
Сандро расхаживал по комнате, неторопливо, как хищник вокруг добычи. Он то и дело бросал на Викторию оценивающие взгляды — не как на человека, а как на вещь, которой скоро будет владеть.
— Не надо… — прошептала Виктория, сжимая подлокотники кресла. — Я согласилась на условия Ираклия. Это всё.
Сандро усмехнулся, остановившись напротив неё:
— Условия изменились. Ираклий разрешил. Теперь я тоже имею право.
Его голос звучал спокойно, почти буднично, от чего становилось ещё страшнее.
Виктория закрыла глаза. Где‑то в глубине души она знала: это неизбежно. Но сознание не хотело принимать реальность.
— У тебя два варианта, — продолжил Сандро, наклоняясь к ней. — Либо ты соглашаешься добровольно, либо…
Он не договорил, но смысл был ясен.
В соседней комнате Олег прижимал к себе Артёма, закрывая ему уши. Мальчик дрожал, всхлипывая:
— Папа, что они делают с мамой?
Олег молчал. Его руки тряслись, но он изо всех сил старался казаться спокойным.
— Всё хорошо, — прошептал он, хотя слова застревали в горле. — Мама… просто разговаривает.
— Я не верю! — Артём попытался вырваться. — Я должен её защитить!
— Нельзя, — Олег крепче обнял сына. — Если мы вмешаемся, будет хуже.
Он знал: за дверью стоят люди Ираклия. Любой шум — и последствия будут необратимы.
В гостиной Сандро сел напротив Виктории:
— Ты ведь понимаешь, что сопротивляться бесполезно? — он говорил мягко, почти ласково, и эта мягкость пугала больше угроз. — Просто прими это. Будет легче.
Виктория медленно подняла глаза. В них не было слёз — только холодная пустота.
— А если я откажусь?
— Тогда… — Сандро вздохнул, будто сожалея о необходимости объяснять очевидное. — Тогда Ираклию придётся пересмотреть своё решение о легализации. Ты же не хочешь, чтобы твоя семья осталась без документов? Чтобы Артёму пришлось бросить школу? Чтобы Олег снова оказался без работы?
Он замолчал, давая ей осознать каждое слово.
— Выбор за тобой.
Виктория сглотнула. Перед глазами пронеслись образы: Артём в школьной форме, Олег за рулём внедорожника, их маленькая квартира, где они хоть ненадолго чувствовали себя в безопасности.
Она медленно кивнула:
— Хорошо.
— Умница, — Сандро улыбнулся, словно похвалил послушную собаку. — Так гораздо лучше.
В соседней комнате Артём разрыдался, уткнувшись в отцовскую рубашку. Олег закрыл глаза, чувствуя, как внутри что‑то необратимо ломается.
— Прости, — прошептал он сыну, хотя тот не слышал. — Прости, что я ничего не могу сделать.
Через час Сандро вышел из гостиной, поправляя галстук. Он бросил на Олега мимолетный взгляд — холодный, торжествующий — и направился к выходу.
Олег рванулся к двери, но остановился на полпути. Ему хотелось броситься на Сандро, избить его, разорвать голыми руками. Но вместо этого он медленно повернулся к комнате, где оставалась Виктория.
Она сидела всё в том же кресле, глядя в одну точку. Её плечи были опущены, руки безжизненно лежали на коленях. Рыжие волосы, ещё недавно яркие, теперь казались грязными, потускневшими.
— Вика… — Олег подошёл, опустился перед ней на колени.
Она не отреагировала. Её взгляд был пустым, словно она находилась где‑то далеко.
— Он ушёл, — тихо сказал Олег. — Всё закончилось.
Наконец Виктория моргнула. Медленно, будто возвращаясь из другого мира, она посмотрела на мужа.
— Я… — её голос дрогнул. — Я не чувствую себя.
Олег обнял её, прижав к себе.
— Это не ты. Это не твоя вина.
— Но я согласилась, — она всхлипнула. — Я позволила ему…
— Ты защищала нас, — он крепче сжал её плечи. — Ты спасала Артёма. Меня. Нас.
Из соседней комнаты донёсся тихий плач. Артём сидел на полу, обхватив колени.
Виктория отстранилась от Олега, вытерла слёзы и встала. Она медленно подошла к сыну, опустилась рядом с ним.
— Мой хороший… — её голос звучал надломленно, но в нём появилась жизнь. — Я здесь. Я с тобой.
Артём прижался к ней, дрожа всем телом:
— Мама, почему они так с тобой? Почему ты не можешь просто быть дома?
Виктория закрыла глаза, сжимая сына в объятиях.
— Потому что иногда… — она запнулась, подбирая слова. — Иногда взрослые вынуждены делать то, что им не нравится. Чтобы защитить тех, кого любят.
Олег опустился рядом с ними, обняв обоих. Они сидели так долго — втроём, тесно прижавшись друг к другу, — словно пытаясь создать невидимый щит от мира, который пытался их сломать.
За окном медленно темнело. В квартире стояла тишина, нарушаемая только тихими всхлипами и редким шёпотом:
— Мы справимся.
— Мы вместе.
— Мы не сдадимся.