— Оксана Витальевна, понимаете ли, мы с Егором хотели встретить Новый год вдвоем, у нас планы. Вы в них не входили. Да и продуктов в холодильнике толком нет, мы...
— Ну так сходи и купи продукты, — спокойно перебила свекровь. — Это разве так трудно? Магазин недалеко.
Таня помотала головой.
— Нет, ничего я покупать не буду. Я же говорю, у нас с Егором были свои планы на Новый год, мы хотел отметить его наедине.
— Таня, хватит спорить, иди лучше новогодний стол готовь, — Оксана Витальевна произнесла это таким тоном, будто отдавала приказ нерадивой домработнице.
Таня замерла на пороге собственной кухни. Вот оно. Та самая фраза, после которой что-то внутри щелкнуло. Не треснуло, не взорвалось — именно щелкнуло, как выключатель.
— Оксана Витальевна, мы с Егором планировали встретить Новый год вдвоем, — чувствуя, что начинает злиться, повторила Таня.
— Какой вдвоем? — свекровь даже не посмотрела на нее, доставая из огромной сумки упаковку с селедкой. — Не выдумывай глупости. Праздник — время собираться всем вместе.
Всего три часа назад Таня стояла у окна и радовалась. Егор обнял ее сзади, уткнулся носом в шею.
— Наконец-то будет тихий праздник, — прошептал он. — Без суеты, без указаний. Просто ты и я.
Она прижалась к нему спиной, наслаждаясь этим моментом. Целый год они готовились к этому вечеру. Целый год копили силы после прошлого Нового года, который провели у родителей Егора.
Тогда Оксана Витальевна не давала Тане покоя ни минуты. Салат не так нарезала. Стол накрыла криво. Села не на то место. Смеялась слишком громко. А потом еще неделю названивала и выговаривала, что невестка совсем не умеет себя вести.
— Это будет наш праздник, — сказала тогда Таня. — В следующем году встретим Новый год дома. Вдвоем.
Егор согласился сразу. Даже удивительно было, насколько легко он согласился.
А утром тридцать первого декабря раздался звонок в дверь.
Таня открыла, не глядя в глазок. Думала, курьер с доставкой. Они заказали морепродукты — хотели сделать пасту с креветками.
На пороге стояла Оксана Витальевна. Рядом Юрий Анатольевич. В руках у обоих огромные пакеты с продуктами.
— Сюрприз! — свекровь сияла так, будто только что совершила великое благодеяние. — Неужели думали, что мы оставим вас одних в такой день?
Таня почувствовала, как внутри все сжалось. Но попыталась улыбнуться.
— Оксана Витальевна, здравствуйте. Юрий Анатольевич, добрый день. Простите, но у нас были другие планы.
— Какие планы? — свекровь уже протиснулась в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Отложите свои планы. Праздник важнее.
Юрий Анатольевич молча последовал за женой, поставил сумки прямо на пол в гостиной.
Егор вышел из спальни, увидел родителей и побледнел.
— Мама? Папа? Вы чего здесь?
— Как это чего? — Оксана Витальевна уже стаскивала пальто. — Встречать Новый год приехали. А что, нельзя, что ли?
— Можно, конечно, — пробормотал Егор. — Просто мы не ждали.
Таня посмотрела на мужа. Он отвел взгляд.
— Оксана Витальевна, — повторила она, стараясь сохранять спокойствие, — правда, у нас были планы на этот вечер.
— И что за планы такие секретные? — свекровь уже прошла на кухню, начала осматривать холодильник. — У вас тут вообще ничего нет! Хорошо, что мы с Юрием подумали заранее. Привезли все необходимое.
Она достала из сумки банку с майонезом, пакет картошки, лук, морковь.
— Оливье будем делать. Классический. И холодец у меня есть, я вчера сварила. И заливное. Танечка, ты заливное умеешь делать?
Таня сглотнула. Конечно, не умеет. И учиться не собирается.
— Нет, не умею.
— Вот видишь, — свекровь покачала головой. — А надо бы научиться. Хорошая хозяйка должна уметь готовить традиционные блюда.
Юрий Анатольевич устроился на диване, включил телевизор. Как будто не происходило ничего странного. Как будто они были приглашены.
— Егор, — Таня тихо позвала мужа в коридор, — поговори с ними.
— И что я скажу? — он выглядел растерянным. — Они же уже пришли.
— Именно поэтому и надо поговорить. Мы же договаривались.
— Таня, ну давай не будем устраивать скандал, — Егор провел рукой по волосам. — Они старые. Хотели как лучше.
— Им пятьдесят восемь и шестьдесят, — она чувствовала, как голос начинает дрожать от сдерживаемой обиды. — Это не старость. И мы точно договаривались, что этот праздник будет наш.
***
— Егор! — из кухни донесся голос Оксаны Витальевны. — Иди сюда, помоги мне сумку поднять. Там еще банки стоят на лестничной площадке.
Муж виновато пожал плечами и пошел к матери.
Таня осталась стоять в коридоре. Смотрела на свою квартиру, которая больше не казалась своей. Оксана Витальевна уже успела занять всю кухню. Юрий Анатольевич развалился на диване. Егор метался между женой и мамой.
Она достала телефон, набрала сестру.
— Лена, привет.
— Танюх! Как дела? Готовишься к празднику?
— Не совсем так, как планировала, — Таня прошла в спальню, закрыла дверь. — Свекровь с свекром пришли. Без предупреждения. С кучей продуктов. Собираются тут праздновать.
— Что? — Лена возмутилась так громко, что Таня отодвинула телефон от уха. — Они серьезно? А вы же хотели вдвоем встретить!
— Я пыталась объяснить. Она не слушает. Говорит, что праздник нужно встречать всем вместе.
— Гони их, — сестра не стала выбирать выражения. — Это твой дом, Таня. Твой и Егора. Не их. Пусть идут к себе.
— Легко сказать.
— А что Егор?
— Егор... — Таня замялась. — Он растерялся. Говорит, что они уже пришли, нечего скандал устраивать.
— То есть твое мнение не имеет значения, да? — Лена прекрасно знала, как обстояли дела в семье Егора. Знала, что Оксана Витальевна привыкла управлять всеми. И сын не исключение.
— Я не знаю, что делать.
— Поговори с ним. Отдельно. Пусть он сам решит, на чьей стороне хочет быть — жены или мамы.
Таня вернулась в гостиную. Оксана Витальевна уже полностью захватила кухню. На столе лежали горы продуктов. Селедка, картошка, яйца, майонез, консервированный горошек.
— Танечка, — свекровь обернулась, — иди сюда, помогай. Будешь лук резать для оливье. И яйца надо сварить. Десяток хватит, наверное.
— Оксана Витальевна, — Таня постаралась говорить максимально вежливо, — я действительно не могу помогать. Потому что мы не планировали праздновать вместе.
Свекровь остановилась, обернулась.
— Что значит не планировали? — ее голос стал холодным. — Мы что, чужие люди?
— Нет, конечно, — Таня понимала, что разговор идет не туда. — Просто мы с Егором договорились встретить этот Новый год вдвоем.
— Вдвоем? — Оксана Витальевна усмехнулась. — Молодежь совсем обнаглела. Родителей бросить в праздник — это по-вашему нормально?
— Мы никого не бросали. Мы просто хотели провести вечер вместе.
— Ну и проведете, — свекровь пожала плечами. — Мы же не мешаем.
Юрий Анатольевич засмеялся с дивана:
— Танюша, не выдумывай. Праздник ведь. Чего обижаться-то.
Она почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Но сдержалась.
— Егор, — позвала она мужа, который как раз вернулся с последней сумкой. — Можно тебя на минутку?
Они снова оказались в коридоре. Таня посмотрела мужу в глаза.
— Ты на чьей стороне?
— Таня, не надо так, — Егор попытался обнять ее, но она отстранилась.
— Нет, мне нужен четкий ответ. Мы договорились, что встречаем праздник вдвоем. Твои родители пришли без приглашения. Я объясняю им ситуацию — они не слушают. Так вот, ты на чьей стороне?
Егор молчал. Смотрел в сторону.
— Понятно, — Таня кивнула. — Значит, мое мнение снова не важно.
— Важно, — он наконец посмотрел на нее. — Конечно, важно. Просто... что теперь делать? Они же уже здесь.
— Попроси их уйти.
— Таня!
— Что Таня? — она почувствовала, как внутри что-то закипает. — Почему я должна жертвовать своими планами, своим комфортом? Почему мы не можем один раз, всего один раз встретить праздник так, как хотим?
— Мне тоже надоело, — вдруг сказал Егор.
Таня не ожидала такого поворота.
— Что?
— Мне тоже все это надоело, — он говорил тихо, чтобы не услышали в гостиной. — Постоянные звонки, указания, критика. Мама вечно недовольна. То ты неправильно готовишь, то квартира грязная, то одета не так. Я просто не знаю, как ей отказать.
***
Таня смотрела на мужа и впервые за много месяцев почувствовала, что они действительно на одной стороне.
— Давай попробуем вместе, — предложила она. — Просто скажем, что у нас были планы.
Егор кивнул. Медленно, неуверенно, но кивнул.
Они вошли в гостиную. Оксана Витальевна уже начала чистить картошку. Юрий Анатольевич переключал каналы в поисках чего-то интересного.
— Мама, пап, — Егор встал посередине комнаты. — Нам нужно поговорить.
Свекровь подняла голову, посмотрела на сына.
— О чем?
— Мы с Таней правда планировали встретить Новый год вдвоем.
— Егорушка, ну что за ерунда, — Оксана Витальевна махнула ножом. — Какой вдвоем? Вы что, поссорились с родителями?
— Нет, мы не ссорились, — Егор говорил тверже. — Просто захотели провести праздник вместе. Только мы с Таней.
— Ах, захотели, — свекровь положила нож, вытерла руки о полотенце. — И когда это вы собирались нам об этом сообщить?
— Мы думали, что понятно само собой, — Таня решила поддержать мужа. — Мы не приглашали никого в гости.
— Не приглашали? — голос Оксаны Витальевны стал выше. — Родителям нужно приглашение?
— Мама, пожалуйста, — Егор попытался успокоить ее. — Не надо так воспринимать. Просто мы хотели тихий вечер.
— Тихий вечер, — повторила свекровь. — Понятно. Это ты ее надоумила, да?
Она посмотрела на Таню таким взглядом, что та почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Я никого не надоумливала, — ответила она спокойно. — Мы оба так решили.
— Ага, конечно, — Оксана Витальевна скрестила руки на груди. — Егор до тебя всегда проводил праздники с нами. А потом появилась ты и начала отбивать сына от семьи.
— Мама! — Егор повысил голос. — Хватит!
Юрий Анатольевич наконец оторвался от телевизора, посмотрел на происходящее.
— Оксана, может, и правда не стоит, — начал было он.
— Помолчи, — оборвала его жена. — Это наш сын. У нас есть право проводить с ним праздники.
— Мама, мне тридцать четыре года, — Егор говорил четко. — Я взрослый человек. У меня своя семья. И я хочу провести этот вечер со своей женой.
Повисла тишина. Оксана Витальевна смотрела на сына, словно не узнавала его.
— Хорошо, — наконец произнесла она. — Поняла. Значит, мы вам не нужны.
— Мама, не надо так, — Егор попытался смягчить ситуацию. — Мы просто...
— Нет, все понятно, — свекровь уже начала собирать продукты обратно в сумки. — Юра, вставай. Пойдем отсюда. Тут мы лишние.
— Оксана Витальевна, — Таня попробовала объяснить еще раз, — дело не в том, что вы лишние. Просто...
— Таня, хватит спорить, — резко оборвала ее свекровь. — Иди лучше новогодний стол готовить. Раз уж мы вам мешаем.
Она произнесла это с такой издевкой, что Таня почувствовала, как внутри что-то переключилось. Все терпение, вся сдержанность, все попытки быть вежливой — все рухнуло в один момент.
Она подошла к двери, распахнула ее настежь.
— Уходите, — сказала тихо, но очень четко.
Оксана Витальевна замерла с пакетом в руках.
— Что ты сказала?
— Уходите из нашей квартиры. Прямо сейчас.
— Ты что себе позволяешь?! — свекровь повысила голос. — Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!
— Это мой дом, — Таня не повышала голоса, но говорила твердо. — Мой и Егора. Мы вас не приглашали. Попросили уйти вежливо — вы не услышали. Теперь прошу без вежливости. Уходите.
Юрий Анатольевич поднялся с дивана, растерянно посмотрел на жену.
— Может, правда пойдем, Оксана?
— Молчи, — огрызнулась та. Посмотрела на сына. — Егор, ты это слышишь? Твоя жена выгоняет твою мать!
Все посмотрели на Егора. Он стоял посередине комнаты, бледный, с напряженным лицом.
Таня смотрела на него и думала: сейчас решится все. Прямо сейчас. Если он встанет на сторону матери — значит, конец. Если поддержит ее...
Егор глубоко вдохнул. Подошел к Тане, встал рядом.
— Мама, папа, уходите, пожалуйста, — сказал он. — Правда. Мы поговорим потом.
***
Оксана Витальевна смотрела на сына так, будто он только что предал ее. Глаза наполнились слезами, губы задрожали.
— Егор, — голос ее стал тихим, жалобным, — неужели ты это серьезно?
— Серьезно, мама.
— Мы тебя вырастили, — она начала плакать. Настоящие, крупные слезы покатились по щекам. — Я тебе всю жизнь отдала. Работала на двух работах, чтобы ты ни в чем не нуждался. А ты...
— Мама, не надо, — Егор сжал кулаки. — Я благодарен тебе. Правда. Но у меня теперь своя жизнь.
— Своя жизнь, — повторила Оксана Витальевна сквозь слезы. — С ней.
Она ткнула пальцем в сторону Тани.
— Да, со мной, — Таня выдержала ее взгляд. — Я его жена. Уже пять лет.
— Пять лет, — свекровь вытерла слезы ладонью. — И за эти пять лет ты полностью отбила его от семьи.
— Я никого не отбивала. Я просто хочу, чтобы у нас была своя жизнь. Без постоянного контроля.
— Контроля? — Оксана Витальевна вспыхнула снова. — Я забочусь о сыне! А ты называешь это контролем!
— Оксана, — Юрий Анатольевич положил руку на плечо жены. — Пойдем. Не надо ругаться.
Она резко обернулась к нему:
— Ты тоже? Ты тоже на их стороне?
— Я ни на чьей стороне. Просто вижу, что дети хотят побыть одни. Может, им правда нужно.
— Дети, — Оксана Витальевна усмехнулась. — Детям за тридцать. Они уже взрослые, да? Тогда пусть и живут, как хотят. Без нас.
Она подхватила свои сумки, направилась к выходу. Юрий Анатольевич молча последовал за ней.
У порога свекровь обернулась в последний раз.
— Хорошо, — сказала она холодно. — Больше мы вас не побеспокоим. Проводите свой праздник вдвоем. Посмотрим, как вам понравится.
— Мама, — Егор шагнул вперед, — не надо так.
— А как надо, Егор? — она смотрела на него с болью. — Скажи мне, как надо? Радоваться, что меня выгоняют из дома сына?
— Никто тебя не выгоняет, — он попытался объяснить. — Просто мы хотели...
— Все понятно, — Оксана Витальевна резко повернулась и вышла в подъезд.
Юрий Анатольевич задержался на секунду, посмотрел на Егора.
— Сынок, ты уж там... позвони потом, ладно?
Дверь закрылась.
Таня и Егор остались стоять в прихожей. Тишина была оглушающей. В квартире вдруг стало очень тихо — слышно было только гудение холодильника на кухне.
Егор первым нарушил молчание:
— Думаешь, мы правильно поступили?
Таня посмотрела на него.
— А ты как думаешь?
Он провел рукой по лицу, прошел в гостиную, опустился на диван.
— Не знаю. Мне... странно. С одной стороны, облегчение. С другой — вина.
Таня села рядом.
— Вина за что?
— За то, что огорчил маму. Она ведь правда расстроилась.
— Егор, — Таня повернулась к нему, — а я не расстраиваюсь, когда она приходит без приглашения? Когда указывает, что мне делать? Когда говорит, что я плохая хозяйка?
— Расстраиваешься, — признал он тихо.
— Вот именно. Но почему-то вина твоя проявляется только когда обижается мама. А когда обижаюсь я — это нормально.
Егор молчал. Таня видела, как он переваривает ее слова.
— Прости, — наконец сказал он. — Ты права. Я действительно всегда ставил ее чувства выше твоих.
— Не всегда, — Таня взяла его за руку. — Сегодня ты встал на мою сторону. На нашу сторону.
Он посмотрел на нее.
— А вдруг она больше не позвонит?
— Позвонит, — Таня была уверена. — Просто не сразу. Обидится, помолчит недельку-другую. Потом позвонит, как ни в чем не бывало.
— Откуда ты знаешь?
— Такие люди не уходят навсегда. Они просто делают паузу, чтобы наказать тебя виной.
Егор задумался.
— А если не позвонит?
— Тогда, значит, так лучше, — ответила Таня честно. — Не хочу быть злой. Но я больше не могу жить в постоянном напряжении.
Телефон Егора зазвонил. Он глянул на экран — мама.
— Что делать?
— Решай сам, — Таня встала. — Я на кухню пойду.
Он смотрел на телефон. Гудки продолжали звучать. Раз, два, три, четыре...
На пятом гудке Егор нажал красную кнопку.
***
Таня стояла на кухне и смотрела на продукты, разложенные Оксаной Витальевной. Селедка, картошка, майонез. Набор для классического оливье.
Она убрала все обратно в холодильник. Достала пакет с креветками, которые они с Егором заказывали утром. Спагетти. Сливки. Чеснок.
— Будем готовить пасту? — Егор вошел на кухню.
— А ты как хотел?
— Я хотел ровно так, как мы планировали, — он обнял ее со спины, прижался лицом к ее волосам. — Прости меня.
— За что?
— За то, что не мог раньше сказать ей нет. За то, что ты столько лет терпела.
Таня накрыла его руки своими.
— Главное, что сегодня сказал.
Они готовили ужин вместе. Егор размораживал креветки, Таня ставила воду для пасты. Включили музыку. Шутили. Смеялись над тем, как испугался Юрий Анатольевич, когда Таня распахнула дверь.
— Он так растерялся, — Егор изображал лицо отца, — будто его застукали на месте преступления.
— Ты видел глаза мамы, когда ты встал рядом со мной? — Таня тоже смеялась, хотя на душе было неспокойно.
— Видел. Она не ожидала.
— Никто не ожидал, — Таня помешала креветки на сковороде. — Я в том числе.
— Что, правда думала, что я встану на ее сторону?
Таня не ответила сразу. Правда в том, что да, она так и думала. Потому что всегда так было. Егор всегда выбирал маму.
— Боялась, — призналась она честно.
— Больше не бойся, — он притянул ее к себе, поцеловал в макушку. — Теперь я буду на твоей стороне. На нашей стороне.
Телефон Егора снова зазвонил. Снова мама.
— Опять, — он вздохнул.
— Ответь, — предложила Таня. — Поговори с ней.
— Ты уверена?
— Да. Но спокойно. Без криков, без обвинений. Просто объясни еще раз.
Егор взял телефон, вышел на балкон.
Таня осталась на кухне. Слышала обрывки разговора.
— Мама, не надо так... Нет, мы не выгоняли тебя... Просто хотели побыть вдвоем... Да, я понимаю, что ты обиделась... Нет, это не значит, что мы тебя не любим...
Разговор длился минут десять. Когда Егор вернулся, выглядел он уставшим.
— Ну как?
— Обиделась, — он пожал плечами. — Сказала, что больше не будет звонить. Пусть живем, как хотим.
— Значит, позвонит через неделю, — улыбнулась Таня.
— Откуда такая уверенность?
— Пять лет наблюдений, — она выложила пасту на тарелки. — Твоя мама не может долго молчать. Максимум неделю продержится.
Они сели за стол. Маленький, только на двоих. Никаких салатов, холодца, заливного. Просто паста с креветками, свежие овощи и вино.
— Знаешь, — Егор попробовал пасту, — это вкуснее оливье.
— Намного вкуснее, — согласилась Таня.
За окном начало темнеть. Город постепенно загорался огнями. Где-то уже начали запускать фейерверки — до полуночи оставалось меньше трех часов.
— Думаешь, они сейчас что делают? — спросил Егор.
— Твои родители?
— Да.
Таня задумалась.
— Наверное, твоя мама обсуждает с отцом, какая я ужасная. А отец молчит и кивает.
Егор усмехнулся:
— Точно. Папа всегда просто кивает.
— А ты не будешь таким, — Таня посмотрела на него серьезно. — Обещаешь?
— Что не буду просто кивать?
— Да. Обещаешь, что если я буду не права, ты мне скажешь? Что не будешь молча терпеть, пока я превращусь в такую же, как твоя мама?
Егор отложил вилку, взял ее руки в свои.
— Обещаю. И ты мне обещай, что скажешь, если я начну вести себя как папа.
— Обещаю.
Они сидели, держась за руки, и в этот момент Таня поняла, что сделала правильно. Что выставить свекровь за дверь было единственным верным решением. Потому что иначе они бы так и продолжали жить в постоянном напряжении, в страхе обидеть маму Егора.
В половине двенадцатого зазвонил телефон Тани. Сестра.
— Танюх! С наступающим! Как дела? Выгнала?
— Выгнала, — засмеялась Таня.
— Молодец! Горжусь тобой! А Егор как?
— Егор молодец. Поддержал.
— Вау. Не ожидала. Я думала, он опять будет маму защищать.
— Я тоже так думала. Но он встал на мою сторону.
— Значит, не зря за него замуж выходила, — пошутила Лена. — Ладно, сестренка, не буду мешать. Целую. С Новым годом!
Следующий звонок — от мамы, Веры Сергеевны.
— Доченька, как у вас дела?
— Хорошо, мам. Мы встречаем Новый год вдвоем.
— А родители Егора?
— Они приходили. Но мы... попросили их уйти.
Мама помолчала.
— Знаешь, что я тебе скажу? Правильно сделали. Нужно уметь отстаивать свои границы.
— Спасибо, мам.
— И поздравь от меня Егора. Он хороший мужчина, раз встал на твою сторону.
Таня положила трубку и улыбнулась. Посмотрела на Егора, который сидел на диване и листал что-то в телефоне.
— Мама передает тебе привет. И говорит, что ты хороший мужчина.
— Правда? — он поднял голову, улыбнулся. — А то я уже начал сомневаться.
— Не сомневайся.
Без двадцати двенадцать они налили вино, встали у окна. Город сверкал огнями. Где-то внизу люди суетились, готовились к празднику.
Телефон Егора молчал. Мама не звонила. Таня была уверена, что Оксана Витальевна специально не звонит, чтобы наказать их. Чтобы они почувствовали вину.
— Не звонит, — констатировал Егор.
— Не звонит, — согласилась Таня. — И это нормально.
— Думаешь?
— Уверена. Пусть немного побудет одна со своими мыслями. Может, поймет, что не все должно быть так, как она хочет.
За окном начался обратный отсчет. Десять, девять, восемь...
Таня подняла бокал.
— За нас.
— За нас, — повторил Егор.
Три, два, один...
Город взорвался огнями. Фейерверки расцветали в небе яркими цветами. Откуда-то донеслась музыка, крики, смех.
Таня и Егор поцеловались. Долго, нежно. Как будто это был их первый Новый год вместе.
— С Новым годом, — прошептала она.
— С Новым годом, — ответил он. — И спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что научила меня говорить нет.
Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели на салют. Где-то далеко, в другой части города, Оксана Витальевна и Юрий Анатольевич тоже встречали Новый год. Наверное, в обиде, в молчании.
Но Таня не чувствовала вины. Впервые за пять лет не чувствовала вины за то, что поставила себя на первое место.
Телефон Егора так и не зазвонил. Ни в полночь, ни позже. Мама молчала. И это было... хорошо. Странно, непривычно, но хорошо.
— Думаешь, она позвонит завтра? — спросил Егор, когда они уже легли спать.
— Не знаю, — честно ответила Таня. — Может, позвонит. А может, нет. Но это уже не так важно.
— Почему?
— Потому что мы научились говорить нет. И это самое главное.
Егор обнял ее, прижался ближе.
— Ты права. Это действительно самое главное.
Они засыпали под звуки салютов за окном, в тепле и тишине своей квартиры. Их квартиры. Без постороннего вмешательства, без контроля, без указаний.
Первый Новый год, который они встретили действительно вместе.