Юрий Николаевич Мамонтов
Свободная охота
Предыстория
Этот случай не уходит из памяти много лет. Конец девяностых. Полк МиГ-31, где я летал и служил, перебазировали на аэродром Балхаша. Там полигон. Предстояли ракетные стрельбы по воздушным целям. Нас подняли с боевого дежурства. "Свободная охота". Нас вывели на полигон. Выдали в эфир координаты цели, её направление полёта и скорость.
Поставлена задача
Уничтожение цели тремя ракетами Р-33 (эти ракеты у меня «под животом»). Мне нужно было уничтожить цель в пределах полигона. А на командном пункте москвичи-проверяющие сказали всем присутствующим отойти от индикатора кругового обзора (экрана ИКО). Мне нужно было рассчитать момент входа цели в координаты полигона. Только здесь разрешён пуск ракет. Я ходил галсами (относительно цели: "назад-вперёд"). Ждал входа цели.
Критический момент и посторонняя цель
Затем я развернулся лобом к цели. И тут штурман экипажа: "Командир, впереди посторонняя цель! Стрелять нельзя!". (Если бы я произвёл пуск при посторонней цели — последствия для нас были бы непредсказуемыми.) После доклада штурмана цель исчезла, и я выполнил пуск трёх ракет Р-33.
Посадка и успех
Развернулся на 180 градусов с максимальным креном, посмотрел и доложил: "Я её завалил!". Рассказывали, что на командном пункте были аплодисменты и крики восторга.
Дополнительные дежурства и подстраховка
В тот день из полка на дежурство посадили два экипажа. Я вообще не должен был ни дежурить, ни стрелять на полигоне. Только перегон самолёта. В итоге до полудня мы просидели в высотных костюмах. Потом: "Воздух!!".
Помимо меня, для подстраховки подняли ещё второй экипаж. Второй МиГ-31 поставили вдали от полигона: если бы я не произвёл пуск по цели, меня бы вывели с полигона и атаку отдали этому МиГ-31. МиГ-31 был вне полигона. На директрисе стрельбы его не было. Мой прицел его видеть не мог. И исчезнуть цель быстро не могла.
Разбор и размышления
На земле проверяющий из Москвы в классе разбора при лётчиках полка задал вопрос: "Почему Вы стреляли без разрешения?" Я ответил: "Я сначала стреляю, а потом думаю!". В классе разразился хохот.
Но мне действительно сказали в эфир: "При обнаружении цели — цель уничтожить!!". Если бы я доложил, был бы выполнен манёвр цели для срыва атаки, а уничтожение цели вторым перехватчиком встало бы под вопросом. Так какая другая цель была несколько мгновений на пути моих ракет к цели?
Рассказ отца
Боевое дежурство
Находился на боевом дежурстве. А дело было на аэродроме под Москвой в 50-е годы.
Поступила команда "Воздух!". Подробности задания отец уже получал в воздухе от командного пункта ПВО. "В сторону Москвы идёт цель. Найти, опознать, доложить". "Как поняли?".
Преследование цели
МиГ-17 разворачивают в сторону цели. Догоняет. Сближается.
Впереди появилась цель — ободранный, грязный, без опознавательных знаков Ил-14. "Цель вижу. Идёт в сторону Москвы Ил-14. Опознавательных знаков нет".
Командный пункт на мгновение замер. "Ну хоть что-то на нём написано?" "Ничего нет, хотя… На хвостовом какие-то цифры". "Сможете подойти и прочитать в эфир цифры?".
Ближний контакт и неожиданный инцидент
Отец стал тихонько подкрадываться к самолёту, уменьшая скорость до минимально допустимой. Самолёт МиГ-17 стал «возмущаться» от такой дерзости лётчика. Отец стал читать первые мелкие цифры заводского номера.
И в это время пассажирская дверь Ил-14 распахнулась, и из неё понёсся огненный шар прямо в кабину моего отца. От неожиданности он чуть не сорвался в штопор.
На земле отец и его друзья долго смеялись: "Вот смеху бы было на всё ПВО, как транспортник сбил истребитель!"
А было вот что
В Быково шёл для покраски и других ремонтных дел Ил-14. Телеграмма о полёте этого самолёта где-то застряла.
Командир Ил-14, уверенный в том, что все всё знают и он может войти в Московскую воздушную зону, увидел на хвосте МиГ-17. И притом на таком расстоянии, что у него встали волосы дыбом.
Закричал борттехнику: "Ну-ка отгони этого хулигана от нашего лайнера!" Борттехник недолго думая хватает ракетницу, открывает дверь и стреляет в кабину МиГ-17.
Уроки от стариков
Начиная службу в истребительной авиации ПВО, слышал от «стариков»: «Пусть всё отказывает, но двигатели всегда должны работать!»
После посадки Матиаса Руста командные пункты страны были «на нервах». Любая засветка на экране РЛС вызывала опасность.
Выполнение задания на МиГ-31
Я, согласно заданию, выполнял в зоне отработку техники пилотирования на МиГ-31. В экипаже я как командир, а штурман — подполковник А.М. Лещанов. В эфир вышел командный пункт: «Прекратить задание и немедленно выйти в район государственной границы. Обнаружена цель». Задача: обнаружить, опознать и доложить в эфир. Двигатели выведены на максимальные обороты, скорость максимальная. В считанные минуты мы вышли в назначенную точку. Облачности нет. Видимость «миллион на миллион». Но никакой цели нет.
Поиск в расширенном районе
Нас стали крутить уже в расширенном районе. В четыре глаза смотрим вниз, вверх, в стороны. Но ничего нет. Командный пункт раздроженно: «Цель перед вами!» Я докладываю: «Никакой цели нет». Выполняем очередной маневр по обнаружению цели.
Проблема с топливом
Штурман экипажа предупреждает меня о малом остатке топлива. Командный пункт даёт указание возвращаться. Развернулись на аэродром. Загорелась волчьим глазом лампа аварийного остатка топлива. «РИТА» (речевой информатор) приятным добрым женским голосом напомнила об аварийном остатке топлива. Штурман не согласился с приятным голосом «РИТы» и другим тембром: «Мы не дотягиваем». (За несколько недель до этого на Кольском полуострове после подобных поисков при заходе на посадку катапультировался лётчик — было полностью выработано топливо).
Критичный момент и посадка
В экипаже воцарилась тишина. Штурман сосредоточился на одном — расчёте остатка и дальности до аэродрома. На снижении штурман говорит: «Командир, должны сесть, укладываемся в остаток». На глиссаде стрелки остатка топлива выходят на ноль. Двигатели работают. Касание, тормозной парашют. Выдох. Жизнь наша изменилась бы в худшую сторону, если бы дорогущий самолёт был брошен из-за остановки двигателей по причине отсутствия топлива.
Ложная атака на Ту-154
Учения на перехватчиках Ту-128
Наконец! Эту цель я опознал. Но было поздно. Случай, произошедший со мной 40 лет тому назад во время службы, я никому не рассказывал. А было вот так.
Наш полк на дальних перехватчиках Ту-128 произвел взлет под Иркутском. Посадку выполнили в Казахстане — в аэропорту Семипалатинска. Наши товарищи из Казахстана на однотипных машинах перехватили нас и осуществили посадку у нас, под Иркутском. Теперь была наша очередь перехватывать. Мы, выйдя на маршрут, последовательно обнаруживали на встречных курсах «цели» выше себя по высоте и выполняли условный пуск условных ракет «воздух-воздух».
Ошибочное принятие цели и сближение
И вот штурман экипажа Анатолий З.: «Командир, этот уклонился, идёт справа». Я вижу на экране бортового прицела метку. Штурман её захватывает и ставит на атаку. А погода была «миллион на миллион» — короче, летняя жара.
Посмотрел за борт вперёд и увидел приближающуюся точку. Прицел выдаёт команду на доворот в сторону захваченной цели и добрыми лампами захвата цели головками самонаведения ракет разрешает выполнять прицельную горку. Что я и сделал — добавил обороты двигателям и взял штурвал на себя. (Прицельная горка необходима для уверенного сопровождения цели прицелом и головками ракет. Комментарий автора.)
Прицельная горка на отдельных типах перехватчиков того времени элемент сложный. И были случаи срыва атаки и невыполнения задания. При этом лётчик перехватчика обязан соблюсти параметры атаки и не допустить безопасной разности высот с целью при выходе. Продолжу. Во время сближения с целью у меня плавно встают волосы под «говорящей шапкой» (ЗШ-6 — комментарий автора).
Мозг отрабатывает самостоятельно следующее: почему двигатели не вдоль фюзеляжа, а в хвостовой части, и почему их три. Затем ясно вдоль борта проявились иллюминаторы. Кричу штурману: «Это Ту-154!!». Переворачиваю тяжёлый дальний перехватчик на спину и произвожу выход из атаки на прежний маршрут и прежнюю высоту.
Реакция экипажа
Штурман: «Командир, это финиш! Сейчас Москва поднимет на уши всё ПВО. Шума будет». Как потом мне говорил штурман: «Стал примерять гражданские ботинки». А я в это время стал думать: правое кресло какого транспортного самолёта я займу в ближайшие месяцы?
Слава богу, что экипаж Ту-154 был занят нажиманием кнопок или пил кофе. Всё обошлось. Но мы молчали долгие годы. Наведение истребителей с командных пунктов на транспортные самолёты были. Об этом была грозная телеграмма командования. Помню, начальник — командующий учениями — дав указания, произвёл взлёт с аэродрома на Ил-14. И надо такому случиться — на командном пункте перепутали метку цели и самолёта Ил-14.
Перехватчик Су-15ТМ моего товарища наводят для атаки в заднюю полусферу. Лётчик кричит в эфир: «У него два винта крутятся, не на того навели!!». История недоразумений долгая. Не буду восстанавливать её в памяти.
Путаница в эфире
«Паре, готовность номер один». «Готовность занимаю». «Готовность занимаю». «Запуск первому». «Выполняю!» «Цель обнаружить, уничтожить!» «Понял. Вырулить!» «Ждать!»… «Ждать сказал!» «Вырулить разрешаю! Занимайте полосу!» «Выполняю». «Занял полосу. Взлёт». «Запрещаю. Ждать на полосе!»…
Вспоминаю….
Воспоминания о начале службы
После окончания училища в 1977 году я прибыл в полк. Предстояло переучиться на месте на новый одноместный сверхзвуковой истребитель-перехватчик. Программу гнали быстро. В истребительной авиации ПВО всё подчинено одному — как можно быстрее подготовить летчика к заступлению на боевое дежурство.
Дежурили круглосуточно. Пара самолётов днём, пара — ночью. Время вылета из готовности минимально. Но для заступления на дневное дежурство предстояло выполнить ракетные пуски на полигоне по мишени. Тогда и только тогда молодому лётчику доверят дежурство днём. На это отводилось гораздо меньше 12 месяцев. Пролетели в полётах отведённые месяцы.
Перебазирование и подготовка
Наш полк перебазировался на приграничный аэродром маневра. Там уже несли дежурство наши истребители ПВО Су-15. Мы пошли на стрельбы на Забайкальском полигоне. Небольшая подготовка на месте. Изучение района полётов. Рядом граница государства, с которым мы не дружили. А если честно — готовились дать в случае необходимости сильный отпор.
Инцидент на полигоне
Я в воздухе. Полигон подо мной. Вышел на боевой курс. Произвёл пуск ракеты. Цель горит и падает. Разворот на аэродром вылета. Командный пункт (КП) через некоторое время даёт мне снижение и дальность до аэродрома не ту, которую я предполагаю по своим расчётам. Выданная дальность от КП много меньше.
Я выполняю команду и приступаю к снижению. А в голове вертятся мысли: как я так быстро вышел в район аэродрома посадки, неужели попал в струйное течение? Показания навигационных приборов поставил под сомнение. Есть первая ошибка! Дальше ещё хуже. КП даёт указание развернуться на север от аэродрома. В итоге: при занятии указанной высоты метка моего самолёта на экране радиолокационной станции была потеряна.
А было вот как. Один из самолётов моего однокашника проскочил аэродром и вышел на границу. Была приведена в состояние готовности вся система приграничного ПВО. Эфир взорвался. Видя это и поняв всю опасность, мой товарищ развернулся самостоятельно на север от границы и дал по газам.
И в это время КП путает позывные самолётов. Фактически видя и ведя самолёт моего товарища, стал давать команды моему позывному. Я добросовестно стал их выполнять. Но и это не всё. Командный пункт разворачивает меня (мой позывной) на 180 градусов, на север. Я выполняю.
Обалдев от неразберихи, я начинаю думать, что я нарушил государственную границу. У меня документы аэродромов, командных пунктов, и много-много такого, за что враг, получив это, будет радоваться, а друзья проклянут навеки. Фактически я шёл от аэродрома и был далеко от границы. Топливо катастрофически уменьшается. Ну и где я? Теперь уже КП запросил меня о месте: «Ваш азимут и дальность?»
Я окончательно понял, что моё будущее в моих руках. Я увеличиваю обороты двигателей до максимума и набираю высоту 4000 метров. Высота 4000–6000 метров — это высота, установленная для восстановления ориентировки. На этой высоте наиболее быстро можно по наземным ориентирам понять своё местонахождение, да и мой самолёт уверенно увидят РЛС станции. (Самая трудная ориентировка на малых высотах — примечание автора.) Перехожу на канал пеленгации (4).
Запрашиваю пеленги у приграничных аэродромов (курсы на каждый из аэродромов — комментарий автора). На пеленгаторах находятся солдаты-срочники. Получаю пеленги. Переношу их на полётную карту, которая под рукой, и… дальше вхожу в ступор. Я далеко от аэродрома посадки. (Нужно сказать, что и с той стороны границы мне с азиатским акцентом дали курс, чтобы нарушить государственную границу.
Отмечаю, что на наших аэродромах солдаты-пеленгаторщики подбирались с хорошей русской дикцией.) Топливо тает на глазах. Разворачиваю самолёт на юг, на свой аэродром. И невзирая на указания в эфире, иду уверенным шагом домой. Вижу взлётно-посадочную полосу. Топлива кот наплакал. Устанавливаю связь с руководителем полётов, получаю необходимые данные для захода на посадку. Выполняю посадку.
После посадки
После заруливания в кабине снимают показания остатка топлива. Обстановка накаляется. Заместитель командира эскадрильи капитан А. Пройда отведя меня в сторону: «Делай невозможное, но доставай магнитофонные плёнки! Бегом! Доложишь лично!» К сожалению, начали уничтожать записи.
Но я сумел правдами и неправдами на чужом аэродроме вытащить отдельные магнитофонные плёнки. Докладываю. А. Пройда: «Никому не говори. Отдашь мне, когда вернёмся». Вернулись домой. Готовится разбор ракетных стрельб полка. Рисуются схемы. На одной из схем мой полёт. Начальство крайним «делает» меня.
За 30 минут до начала разбора А. Пройда забирает у меня плёнки и несёт их для прослушивания командиру полка. Разбор задерживается. Все сидят в гарнизонном клубе. Через некоторое время входит командир полка. Поднимает меня. «За проявленное мужество, грамотные действия при возникшей нештатной ситуации….»
В дальнейшем я очень тщательно готовил полётные карты, даже тогда, когда у меня появился штурман на дальнем перехватчике. И главное: всегда надеялся на свои силы и знания.
Предыдущая часть: