— Сын, посмотри, как она со мной разговаривает! — Елена Владимировна ворвалась в квартиру, размахивая руками, словно актриса в драматическом театре. — Я больше не могу! Эта твоя жена совсем обнаглела!
Андрей поднял глаза от ноутбука. За спиной матери маячила фигура жены Светланы — бледная, со сжатыми губами, явно пытающаяся сдержать эмоции.
— Мам, что случилось?
— Что случилось? — Елена Владимировна схватилась за сердце. — Она мне нахамила! При всех соседях! Унизила меня!
— Света, это правда?
— Андрей, я...
— Она! — не дала договорить свекровь. — Она мне сказала... — голос дрожал от возмущения, — она сказала, что я не должна вмешиваться в их жизнь!
— И это всё?
— Как это всё? Сын, ты слышишь, что говоришь? Я твоя мать! Я имею право...
— Елена Владимировна, — тихо сказала Света, — я не хамила. Я просто попросила...
— Попросила! — взвилась свекровь. — Ты мне приказала заткнуться! Вот что ты сделала!
В комнате повисла напряжённая тишина. За окном моросил ноябрьский дождь, капли стекали по стёклам, как слёзы. Квартира пахла свежесваренным кофе и маминым любимым парфюмом — резким, назойливым, как и она сама.
Андрей знал эту музыку. Мать устраивала такие сцены регулярно, особенно после того, как они со Светой поженились три года назад. Любой повод был хорош — неправильно приготовленный борщ, не так повешенная штора, слишком громкий смех.
— Мам, давай разберёмся спокойно. Что именно произошло?
Елена Владимировна выпрямилась, приняв позу жертвы обстоятельств.
— Я пришла к соседке Марии Ивановне. У неё внук приехал, я хотела познакомиться. А твоя жена — она там была, представляешь? — начала всем рассказывать, что я якобы слишком много времени провожу в их доме.
— Я такого не говорила, — возразила Света. — Я сказала, что...
— Ты сказала, что меня раздражает, что я прихожу каждый день! Перед всеми людьми!
— Света, ты действительно это сказала?
Света покраснела.
— Не совсем так. Мария Ивановна жаловалась, что её внук не может нормально отдохнуть, потому что к ней постоянно приходят гости. И я... я сказала, что понимаю её, потому что тоже устаю от постоянных визитов.
— Ага! — торжествующе воскликнула свекровь. — Слышишь? Она устала от меня! От собственной свекрови!
— Елена Владимировна, я не про вас говорила...
— Конечно, про меня! Кто ещё к вам ходит каждый день?
Андрей потёр виски. Головная боль нарастала, как и всегда в таких ситуациях. Он любил мать, но её способность превращать муху в слона порой доводила до отчаяния.
— Мам, может, ты неправильно поняла?
— Неправильно поняла? Сын, ты на чьей стороне? Я твоя мать, я тебя родила, растила, а ты защищаешь...
— Я никого не защищаю. Просто хочу понять ситуацию.
— Понять? А что тут понимать? Твоя жена меня не любит! Она хочет, чтобы я перестала к вам приходить!
— Это неправда! — не выдержала Света. — Я никогда такого не говорила!
— Говорила! И не только сегодня! Ты постоянно недовольна, когда я прихожу! Морщишься, вздыхаешь, закатываешь глаза!
— Я не закатываю глаза!
— Закатываешь! И вообще ведёшь себя так, будто я здесь лишняя!
Света посмотрела на мужа умоляющим взглядом. В её глазах читалась усталость — глубокая, накопившаяся за три года брака усталость от постоянных обвинений и сцен.
— Андрей, скажи ей...
— Что сказать? Что я должна молчать, когда меня унижают? — перебила свекровь. — Сын, я прожила шестьдесят лет, я заслужила уважение! А она... она обращается со мной, как с последней дурой!
— Елена Владимировна, когда я с вами неуважительно обращалась?
— Всегда! Вот сейчас, например! Ты со мной говоришь таким тоном...
— Каким тоном?
— Высокомерным! Надменным! Как будто я тебе должна!
Андрей встал и подошёл к окну. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Эти сцены повторялись с пугающей регулярностью. Мать обвиняла Свету в неуважении, Света защищалась, а он оказывался между двух огней.
— Мам, а что именно тебя расстроило у Марии Ивановны?
— То, что она всех настраивает против меня! Рассказывает, какая я плохая свекровь!
— Я такого не говорила, — тихо повторила Света.
— Говорила! И Мария Ивановна теперь смотрит на меня как на назойливую старуху!
— А может, Мария Ивановна сама так думает?
— Андрей! — возмутилась мать. — Ты против меня!
— Я не против тебя. Просто пытаюсь понять, что на самом деле произошло.
— А произошло то, что твоя жена меня опозорила! И ты должен с ней поговорить!
— О чём поговорить?
— О том, что я твоя мать! И она обязана меня уважать!
— Света тебя уважает.
— Не уважает! Она меня терпеть не может!
— Елена Владимировна, — вмешалась Света, — это не так. Я вас...
— Не смей мне врать! Я же вижу, как ты на меня смотришь!
— Как я на вас смотрю?
— С отвращением! Как на что-то противное!
— Это неправда!
— Правда! И знаешь что? Я больше не буду к вам приходить! Живите как хотите! Только не рассчитывайте на мою помощь!
Елена Владимировна развернулась и направилась к выходу. У двери остановилась и обернулась.
— Сын, запомни этот день. Когда твоя жена тебя бросит, не приходи ко мне плакаться!
Дверь хлопнула. В квартире стало тихо, только слышно было, как тикают часы на стене и шумит дождь за окном.
Света опустилась на диван и закрыла лицо руками.
— Андрей, я больше не могу...
— Света, ну что ты? Мама просто расстроилась.
— Расстроилась? Она меня обвиняет в том, чего я не делала!
— А что ты делала?
Света подняла на него глаза.
— Ты тоже думаешь, что я виновата?
— Нет, я просто...
— Просто что? Хочешь услышать мою версию? Хорошо. Я пришла к Марии Ивановне за солью. У нас закончилась. А там твоя мать сидит уже второй час, рассказывает, как правильно воспитывать внука. Мария Ивановна мне говорит тихо: «Светочка, я устала, хочется побыть с внуком наедине, а прогнать неудобно». И я сказала: «Понимаю вас, Мария Ивановна. У нас тоже так бывает — устаёшь от гостей, а сказать нельзя». Всё!
— И как мама отреагировала?
— А никак! Она в тот момент с внуком разговаривала! Но потом, видимо, до неё дошло, что речь могла идти о ней.
— Хм...
— Андрей, неужели ты не видишь? Твоя мать ищет повод для скандала! Ей нравится быть жертвой!
— Света, не говори так...
— А как мне говорить? Три года я терплю её выходки! Три года оправдываюсь за то, что не делала!
— Может, вы просто друг друга не понимаете?
— Не понимаете? Андрей, твоя мать приходит к нам каждый день! Каждый! Иногда по два раза! Проверяет, как я готовлю, как убираю, как с тобой разговариваю!
— Ну, она волнуется за меня...
— Волнуется? Она контролирует! Вчера сделала замечание, что я неправильно складываю твои рубашки. Позавчера сказала, что борщ слишком жидкий. На прошлой неделе заявила, что я плохо мою пол!
— Мама просто хочет помочь...
— Помочь? Андрей, открой глаза! Она хочет показать, что я плохая жена!
Андрей сел рядом с женой на диван. Света была права — мать действительно часто критиковала её. Но он привык к маминому характеру, привык её защищать.
— Светочка, ну что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Поговори с ней. Объясни, что у нас своя семья.
— Я говорил...
— Говорил? Когда?
— Ну... намекал...
— Андрей! Намёки не работают! Твоя мать понимает только прямую речь!
— А если она обидится?
— А на меня можно обижаться?
— Света, ты же сильнее...
— Сильнее? — Света встала. — Значит, я должна терпеть, потому что сильнее? А твоя мама может истерить, потому что слабая?
— Я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду?
Андрей не знал, что ответить. В глубине души он понимал, что жена права. Мать действительно перегибала палку. Но признать это означало предать самого близкого человека.
— Ладно, — сказала Света. — Давай оставим эту тему. Устала я от неё.
— Светочка...
— Нет, Андрей. Не хочу больше об этом говорить.
Она ушла на кухню. Андрей остался один в гостиной. За окном темнело, дождь усиливался. В квартире пахло кофе и мокрой листвой с улицы.
Телефон зазвонил через полчаса. Звонила мать.
— Сын, я всё обдумала. Хочу с тобой встретиться.
— Мам, может, лучше завтра?
— Нет, сегодня. Приезжай ко мне. Одному.
— А Света?
— Света пусть остаётся дома. Мне нужно с тобой поговорить по душам.
— О чём?
— О твоей семье. О будущем.
В голосе матери звучали странные нотки — не гнев, не обида, а что-то другое. Решимость? Или усталость?
— Хорошо, приеду.
Андрей поехал к матери. Она жила в старой двушке на другом конце города. Квартира всегда пахла пирожками и валерьянкой, на стенах висели семейные фотографии, на столике у телевизора стояли рамки с его детскими снимками.
— Проходи, сын. Садись.
Мать выглядела спокойнее, чем два часа назад. Даже чай заварила, достала печенье.
— Мам, ты как себя чувствуешь?
— Плохо, Андрей. Очень плохо.
— Из-за сегодняшнего разговора?
— Не только. Я давно думаю о нашей ситуации.
— О какой ситуации?
— О том, что происходит между мной и Светой.
— Мам, может, вы просто притритесь друг к другу?
Елена Владимировна покачала головой.
— Нет, сын. Дело не в притирке.
— А в чём?
— В том, что я, наверное, действительно мешаю вам жить.
Андрей удивился. Мать никогда не говорила таких вещей. Обычно она была уверена в своей правоте.
— Мам, что ты такое говоришь?
— То, что думаю уже давно. Андрей, я же вижу, как Света напрягается, когда я прихожу.
— Она не напрягается...
— Напрягается. И я это понимаю. Молодой семье нужно личное пространство.
— Но ты моя мама...
— Именно поэтому я должна думать о твоём счастье, а не о своих капризах.
Андрей растерялся. Эти слова совсем не походили на маму. Где её обычные обвинения? Где претензии к невестке?
— Мам, ты что, заболела?
— Нет, сын. Просто устала от вранья.
— От какого вранья?
— От своего. Я ведь знаю, что часто бываю неправа. Но признать это... трудно.
— Мам...
— Подожди, дай досказать. Сегодня я долго думала о том, что произошло у Марии Ивановны. И поняла — Света права.
— В чём права?
— В том, что я слишком много времени провожу в вашем доме. И в том, что я действительно её критикую.
— Но ты же хочешь помочь...
— Хочу контролировать. Вот в чём дело.
Елена Владимировна встала, подошла к окну.
— Знаешь, после папиной смерти мне стало очень одиноко. И когда ты женился, я подумала — теперь у меня снова будет семья. Но забыла, что это не моя семья, а ваша.
— Мам, мы же не против, чтобы ты приходила...
— Против. Света против, только не говорит, чтобы тебя не расстраивать.
— Откуда ты знаешь?
— Женской интуицией. Мы же с ней оба женщины, понимаем друг друга лучше, чем тебе кажется.
Мать повернулась к сыну.
— Андрей, а у вас дома камера установлена?
— Какая камера?
— Видеонаблюдение. В гостиной.
— Да, есть. А что?
— А то, что я вспомнила кое-что интересное.
Андрей нахмурился.
— Что именно?
— На прошлой неделе, когда я приходила к вам в гости. Помнишь, ты на работе был, а мы со Светой оставались одни?
— Помню. И что?
— А то, что я тогда сказала Свете несколько неприятных вещей.
— Каких вещей?
— Сказала, что она плохо следит за домом. Что ты после работы выглядишь уставшим, потому что она тебя не кормит как следует.
— Мам...
— И ещё сказала, что на её месте я бы больше внимания уделяла мужу, а не карьере.
— Мам, зачем ты мне это рассказываешь?
— Потому что хочу, чтобы ты посмотрел запись с той камеры.
— Зачем?
— Увидишь, как твоя жена на самом деле со мной разговаривает. И как разговариваю я.
Андрей почувствовал, как сердце учащённо забилось. В материнском голосе слышалась какая-то странная решимость.
— Мам, я не понимаю...
— Поймёшь, когда посмотришь. Света на все мои выпады отвечала вежливо и терпеливо. А я... я вела себя как мегера.
— Что ты говоришь?
— То, что думаю. Сын, я превратилась в злую свекровь из анекдотов. И мне стыдно.
Елена Владимировна села напротив сына.
— Знаешь, что меня больше всего поразило сегодня у Марии Ивановны? Не то, что сказала Света. А то, как она это сказала.
— То есть?
— Мягко, деликатно. Она даже моё имя не упомянула. Просто посочувствовала соседке. А я как ненормальная накинулась.
— Мам, но ты же расстроилась...
— Расстроилась от собственной глупости! Андрей, я ведь понимала, что Света говорит не обо мне. Но мне захотелось устроить сцену.
— Зачем?
— Чтобы ты встал на мою сторону. Чтобы почувствовать себя важной.
Андрей молчал. Слова матери переворачивали его представления о происходящем.
— Мам, а почему ты мне раньше не говорила?
— Потому что боялась остаться одна. Думала, если не буду приходить к вам каждый день, ты про меня забудешь.
— Как я могу забыть про родную мать?
— Легко. Жизнь — штука сложная. У тебя работа, жена, скоро, наверное, дети будут...
— Мам...
— Нет, выслушай. Я поняла главное — чтобы остаться в твоей жизни, мне нужно не мешать ей, а помогать.
— Ты же помогаешь...
— Я контролирую. А это разные вещи.
Елена Владимировна встала и подошла к сыну.
— Андрей, когда приедешь домой, обязательно посмотри запись с прошлой недели. Увидишь, какая твоя жена замечательная женщина. И какой я была дурой.
— Мам, не говори так о себе...
— А как мне говорить? Три года я отравляю жизнь хорошему человеку. И тебе заодно.
— Ты не отравляешь...
— Отравляю. Но теперь буду исправляться.
— Как?
— Во-первых, извинюсь перед Светой. Во-вторых, перестану приходить каждый день. В-третьих, буду звонить, прежде чем прийти.
— Мам, но мне нравится, когда ты приходишь...
— Нравится из-за привычки. А вот Свете не нравится из-за моего поведения.
Андрей обнял мать.
— Мам, я тебя люблю.
— И я тебя люблю. Поэтому хочу, чтобы ты был счастлив. А счастье — это когда дома мир и покой.
Они посидели ещё немного, попили чай. Мать расспрашивала о работе, планах, но больше не упоминала о конфликтах со Светой.
— Поезжай домой, сын. И не забудь посмотреть запись.
— Обязательно посмотрю.
— И передай Свете, что завтра я приду извиниться.
— Передам.
— И что больше не буду устраивать сцены.
— Мам...
— Что?
— Ты правда изменишься?
— Постараюсь. В моём возрасте трудно меняться, но можно.
Андрей приехал домой около десяти вечера. Света встретила его на пороге.
— Ну как? Достались от мамы?
— Наоборот. Она хочет с тобой поговорить.
— Опять скандал?
— Нет. Хочет извиниться.
— Серьёзно?
— Серьёзно. И ещё она просила меня кое-что посмотреть.
Андрей прошёл к компьютеру, подключился к записи с домашней камеры. Нашёл файл недельной давности, когда мать приходила в его отсутствие.
— Света, пойдём посмотрим вместе.
— Что посмотрим?
— Как вы общались на прошлой неделе.
— Зачем?
— Мама сказала, что я должен увидеть правду.
Они сели перед монитором. Андрей запустил запись.
На экране появилась их гостиная. Света сидела на диване с книгой, мать стояла рядом и что-то говорила. Звука не было, но по жестам и мимике можно было понять характер разговора.
— Включи звук, — попросила Света.
Андрей повысил громкость.
— ...плохо выглядишь, Светочка. Худая какая-то стала. Андрей, наверное, переживает.
— Нет, Елена Владимировна, я просто много работаю сейчас.
— Работа работой, а семья важнее. Мужа кормить надо нормально, а не этими твоими салатиками.
— Андрей не жалуется на еду.
— Он деликатный, не будет жаловаться. Но я же вижу — похудел.
— По-моему, он в прекрасной форме.
— Света, я же не злая. Просто опыта у меня больше. Мужчин надо кормить сытно — борщ, котлеты, картошка.
— Хорошо, учту.
— И ещё. Андрей в последнее время усталый приходит. Ты ему дома покой обеспечиваешь?
— Стараюсь.
— Стараешься? Света, мужу нужно не старание, а результат. Дом должен быть уютным, жена — красивой и довольной.
— Я стараюсь быть довольной.
— А получается?
— Не всегда.
— Вот видишь? А потом удивляешься, почему муж настроения нет.
Андрей увидел, как Света сжала кулаки, но продолжала говорить спокойно.
— Елена Владимировна, у нас в семье всё хорошо.
— Хорошо? Света, я же мать. Чувствую, когда с сыном что-то не так.
— Что не так?
— Он стал меньше звонить. Раньше каждый день звонил, а теперь через день.
— Может, просто занят?
— Или жена запрещает.
— Я никому ничего не запрещаю.
— Не запрещаешь, но даёшь понять.
— Что я даю понять?
— Что я лишняя в вашей семье.
— Это не так.
— Тогда почему каждый раз, когда я прихожу, у тебя лицо кислое?
— У меня не кислое лицо.
— Кислое. И вздыхаешь ты, когда меня видишь.
— Елена Владимировна, может, мы поговорим о чём-то другом?
— О чём? О том, как ты хочешь, чтобы я поменьше приходила?
— Я такого не говорила.
— А думаешь.
— Елена Владимировна...
— Что "Елена Владимировна"? Я права, и ты это знаешь.
Андрей увидел, как жена встала и вышла на кухню. Мать последовала за ней. Камера не захватывала кухню, но голоса были слышны.
— Света, не убегай от разговора.
— Я не убегаю. Просто хочу заварить чай.
— Заваривай, я подожду. Но разговор не закончен.
— Елена Владимировна, о чём мы говорим? Что вы от меня хотите услышать?
— Правду. Что ты думаешь обо мне на самом деле.
— Зачем?
— Затем, что устала от недомолвок. Скажи прямо — мешаю я вам или нет?
Долгая пауза. Андрей понял, что сейчас услышит то, о чём жена никогда ему не говорила.
— Елена Владимировна, вы не мешаете. Просто... иногда хочется побыть с мужем наедине.
— Ага! Значит, всё-таки мешаю!
— Не мешаете. Но когда вы приходите каждый день...
— Каждый день?
— Ну... очень часто... у нас не остаётся времени на личные разговоры.
— Какие личные разговоры? О чём вам говорить, что я не должна слышать?
— Елена Владимировна, у каждой семьи есть свои темы...
— Значит, есть что скрывать.
— Нет, не скрывать. Просто...
— Просто что? Говори прямо!
— Хорошо. Иногда мне хочется рассказать Андрею о работе, поделиться проблемами, попросить совета. А когда вы рядом, я не могу этого сделать.
— Почему не можешь?
— Потому что вы сразу начинаете давать советы, критиковать, говорить, что раньше такого не было.
— И что в этом плохого?
— Елена Владимировна, я не говорю, что это плохо. Просто иногда нужно время вдвоём.
— Понятно. Значит, я лишняя.
— Вы не лишняя! Просто...
— Не оправдывайся. Я поняла.
Голос матери стал холодным, обиженным. А потом прозвучала фраза, которая поразила Андрея:
— Света, а ты понимаешь, что я одна? Что кроме Андрея, у меня никого нет?
— Понимаю. И мне вас жалко.
— Жалко?
— Да. Но жалость — это не основа для отношений.
— А что основа?
— Взаимное уважение и понимание границ.
— Каких границ?
— Границ личного пространства.
— Ах, вот как! Я нарушаю ваши границы!
— Елена Владимировна, не сердитесь...
— А как мне не сердиться? Ты мне прямо говоришь, что я мешаю!
— Я говорю, что иногда хочется побыть вдвоём с мужем!
— То же самое!
— Не то же самое!
Голоса становились всё громче. Андрей видел, как мать вернулась в гостиную, а за ней — Света, красная от возмущения.
— Елена Владимировна, почему вы всё искажаете?
— Я ничего не искажаю! Ты сказала, что я лишняя!
— Я такого не говорила!
— Говорила! Другими словами, но говорила!
— Я сказала, что иногда хочется личного времени с мужем!
— А я что, не семья? Я чужая?
— Вы семья, но не наша семья! У нас с Андреем своя семья!
Эти слова прозвучали как взрыв. Мать замерла, а потом медленно села в кресло.
— Понятно. Теперь всё ясно.
— Что ясно?
— То, что ты меня не принимаешь.
— Елена Владимировна, я вас принимаю как маму Андрея. Но у нас должны быть границы.
— Какие ещё границы?
— Ну, например, вы не можете приходить каждый день без предупреждения.
— Не могу?
— Лучше бы звонили заранее.
— Ах, вот как! Теперь к сыну нужно записываться на приём!
— Не записываться, а предупреждать!
— А если я не буду предупреждать?
— Тогда мы можем быть не готовы к встрече.
— То есть не пустите?
— Пустим, конечно, но...
— Но с кислыми лицами!
— Елена Владимировна, почему вы всё в крайности переводите?
— А ты в мягкости! Говори прямо — не хочешь, чтобы я приходила!
— Хочу, чтобы вы приходили! Но реже!
— Сколько раз в неделю? По расписанию?
— Ну... два-три раза было бы нормально.
— А сейчас сколько?
— Каждый день.
— Значит, много?
— Много для молодой семьи.
Мать встала и подошла к окну.
— Света, а если бы я умерла, ты бы расстроилась?
— Что за вопрос?
— Отвечай.
— Конечно, расстроилась бы.
— А скучала бы?
— Скучала бы.
— Врёшь.
— Не вру!
— Врёшь. Ты бы вздохнула с облегчением.
— Елена Владимировна!
— Что? Разве не правда? Не было бы больше навязчивой свекрови, не нужно было бы терпеть мои советы...
— Это ужасно, что вы говорите!
— А ты что говоришь? Что я мешаю вам жить!
— Я не это имела в виду!
— А что?
Света села на диван, закрыла лицо руками.
— Елена Владимировна, я устала спорить. Давайте просто попробуем понимать друг друга.
— Как понимать? Ты же считаешь меня назойливой старухой!
— Не считаю!
— Считаешь! И знаешь что? Может, ты права.
— Что?
— Может, я действительно назойливая. И вместо помощи только мешаю.
— Елена Владимировна...
— Нет, серьёзно. Может, пора мне отойти в сторону.
— Не говорите так.
— А как говорить? Ты же ясно дала понять — я лишняя в вашей жизни.
— Вы не лишняя! Просто нужно найти баланс!
— Какой баланс? Два раза в неделю по расписанию?
— Ну почему по расписанию? Просто... с пониманием ситуации.
— Понятно.
Мать взяла сумочку.
— Я пойду. Подумаю над твоими словами.
— Елена Владимировна, не обижайтесь...
— Не обижаюсь. Просто понимаю, что действительно мешаю.
— Вы не мешаете!
— Мешаю. И буду исправляться.
Мать ушла. Света осталась одна в гостиной. Андрей видел, как она сидела на диване, смотрела в окно, а по щекам катились слёзы.
Запись закончилась. Андрей выключил компьютер и повернулся к жене.
— Света, почему ты мне ничего не рассказала?
— А что рассказывать? Что твоя мама меня прессингует, а я не выдерживаю?
— Но ведь она права — ты действительно хочешь, чтобы она приходила реже.
— Хочу. И в этом нет ничего страшного. Андрей, мы молодая семья! Нам нужно время, чтобы быть вместе!
— Но мама одна...
— Я знаю. Поэтому и терплю. Но силы не безграничны.
— А почему ты сегодня так себя вела у Марии Ивановны? Зная, что мама может неправильно понять?
Света вздохнула.
— Потому что устала притворяться. Андрей, я три года изображаю счастливую невестку, которой нравится, когда свекровь приходит каждый день.
— А сегодня не выдержала?
— Сегодня просто ответила честно на вопрос соседки. Мария Ивановна жаловалась на то, что не может побыть с внуком наедине. И я сказала, что понимаю её чувства.
— Но ведь мама могла это услышать...
— Могла. Но я не думала, что она так отреагирует.
— А как ты думала?
— Думала, может, поймёт намёк.
— Какой намёк?
— Что иногда хочется побыть семьёй без гостей.
Андрей встал и прошёлся по комнате. Видеозапись перевернула его представления о ситуации. Мать действительно была агрессивна, а Света пыталась сохранить мир.
— Светочка, прости меня.
— За что?
— За то, что не верил тебе. За то, что заставлял терпеть.
— Ты не заставлял. Я сама выбрала терпеть.
— Почему?
— Потому что люблю тебя. И не хотела ставить тебя в неудобное положение между женой и матерью.
— А теперь что? Будешь терпеть дальше?
— Не знаю. Наверное, сил больше нет.
Андрей обнял жену.
— Больше не будешь. Обещаю.
— Что ты сделаешь?
— Поговорю с мамой. Объясню, что ей нужно изменить подход.
— А если она не согласится?
— Согласится. Она же сама сказала, что хочет исправляться.
— Правда сказала?
— Правда. Мама многое поняла сегодня.
Света посмотрела на мужа недоверчиво.
— Андрей, а ты уверен, что она изменится? Может, это очередной спектакль?
— Нет, не спектакль. Я видел, как она говорила. Там была искренность.
— Хочется верить.
— Поверь. И ещё — завтра она придёт извиняться.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Сама сказала.
На следующий день, около пяти вечера, в дверь позвонили. На пороге стояла Елена Владимировна с букетом цветов и коробкой конфет.
— Света, можно войти?
— Конечно, заходите.
Мать прошла в гостиную, села на край дивана.
— Света, я пришла извиниться.
— Елена Владимировна...
— Нет, дай мне сказать. Я вчера много думала о наших отношениях. И поняла — ты права.
— В чём права?
— В том, что я мешаю вам жить. Прихожу слишком часто, лезу не в своё дело, критикую без повода.
— Вы не мешаете...
— Мешаю. И хочу это исправить.
Света удивилась. Такого поворота она не ожидала.
— Как исправить?
— Во-первых, буду приходить реже. Два-три раза в неделю, как ты и говорила.
— Елена Владимировна, не нужно...
— Нужно. Во-вторых, буду звонить заранее. В-третьих, перестану критиковать твою готовку и уборку.
— Но вы же просто хотели помочь...
— Хотела контролировать. Это разные вещи.
Елена Владимировна протянула цветы.
— Прости меня, Света. Я была глупой старухой.
— Вы не старуха.
— Старуха. И глупая. Думала, что если буду приходить каждый день, то останусь важной частью Андрюшиной жизни.
— Вы и так важная часть его жизни.
— Нет. Важной частью я была, когда он был ребёнком. А теперь важная часть — это ты.
— Елена Владимировна...
— Это нормально, Света. Так и должно быть. Мужчина должен любить жену больше, чем мать.
— Но вы же его мама...
— Именно поэтому я должна радоваться его счастью, а не мешать ему.
Света взяла цветы, понюхала их. Пахли свежестью и весной, хотя за окном была поздняя осень.
— Спасибо за цветы. И за извинения.
— А ты меня прощаешь?
— Конечно, прощаю.
— И будешь терпеть мои редкие визиты?
— Не терпеть, а радоваться им.
Елена Владимировна улыбнулась первый раз за долгое время.
— Знаешь, Света, я вчера поняла одну важную вещь.
— Какую?
— Что если я хочу сохранить отношения с сыном, то должна подружиться с его женой.
— И как вы собираетесь со мной дружить?
— Не знаю пока. Может, ты научишь?
— Научу чему?
— Быть хорошей свекровью.
Света рассмеялась.
— Хорошо. Первый урок — не приходите в гости голодной.
— Почему?
— Потому что голодные люди больше критикуют еду.
— А второй урок?
— Второй урок — хвалите, а потом давайте советы.
— А третий?
— Третий — иногда просто молчите и слушайте.
— Попробую. А четвёртый?
— Четвёртый — не забывайте, что у вас тоже есть своя жизнь.
Елена Владимировна задумалась.
— А знаешь, ты права. У меня действительно нет своей жизни. Только ваша.
— А хотите завести?
— Хочу. Но не знаю как.
— А что вам интересно?
— Раньше любила рисовать.
— Почему бросили?
— Некогда было. Андрея растила, работала.
— А сейчас время есть?
— Есть.
— Тогда идите на курсы рисования.
— В моём возрасте?
— А что такого в вашем возрасте? Вам всего шестьдесят.
— Но там же молодые будут...
— И пожилые тоже. Света, многие люди после пенсии начинают новую жизнь.
— Правда?
— Правда. И ещё — заводите подруг.
— Каких подруг?
— Обычных. С которыми можно чай пить, сплетничать, в театр ходить.
— А где их искать?
— На тех же курсах. Или в клубе по интересам.
Елена Владимировна оживилась.
— А ты знаешь, это идея! Я так устала сидеть дома одна.
— Вот и не сидите.
— Но тогда я буду реже видеть Андрея...
— Зато когда будете видеть, вам будет что рассказать.
— Это как?
— Ну, расскажете про курсы, про новых знакомых, покажете рисунки...
— И ему будет интересно?
— Конечно! Гораздо интереснее, чем слушать жалобы на одиночество.
— Точно!
В этот момент вернулся Андрей. Увидел мать и жену, мирно пьющих чай, и удивился.
— Мам? Ты уже пришла?
— Пришла, сынок. Извинилась перед Светой.
— И как?
— Простила меня. И ещё дала несколько ценных советов.
— Каких?
— Секрет. Мужской информации.
Андрей посмотрел на жену. Света улыбалась, и в глазах не было прежней напряжённости.
— А что это за секреты?
— Расскажу потом, — подмигнула Света. — Елена Владимировна, покажете Андрею свои планы?
— Какие планы? — спросил сын.
— Я собираюсь записаться на курсы рисования, — сказала мать с гордостью.
— Серьёзно?
— Серьёзно. И подруг заводить.
— Мам, это же замечательно!
— Да, замечательно. А ещё я буду приходить к вам не каждый день, а по звонку.
Андрей сел рядом с матерью.
— Мам, а ты не передумаешь?
— Не передумаю. Понимаешь, сынок, я наконец поняла разницу между заботой и контролем.
— И какая разница?
— Забота — это когда хочешь сделать человеку лучше. А контроль — это когда хочешь, чтобы он делал так, как ты считаешь правильным.
— И ты меня контролировала?
— Контролировала. Через Свету.
— Как это?
— Критиковала её, чтобы она стала такой невесткой, какую я себе представляла.
— А какую ты представляла?
— Копию себя в молодости. Но это же глупо!
— Почему глупо?
— Потому что Света — это не я. У неё свой характер, свои привычки, свой способ любить.
Андрей посмотрел на жену с удивлением.
— Мам, а кто тебе это объяснил?
— Она, — кивнула мать на Свету. — Очень деликатно и умно.
— Когда?
— Только что. За чашкой чая.
— И ты поняла?
— Поняла. Знаешь, что самое смешное? Света оказалась лучшей невесткой, чем я могла мечтать.
— В каком смысле?
— Она терпела мои выходки три года! Ради тебя! Любая другая давно бы устроила ультиматум.
— Ультиматум?
— "Выбирай — или я, или мать". А Света просто терпела и пыталась найти компромисс.
Андрей взял жену за руку.
— Света, это правда?
— Правда. Но я не святая. Просто не хотела ставить тебя в тяжёлое положение.
— А сейчас что изменилось?
— Изменилось то, что твоя мама сама всё поняла.
Елена Владимировна встала.
— Ладно, дети, не буду мешать вам проводить вечер вдвоём.
— Мам, не обязательно уходить...
— Обязательно. У вас должно быть личное время.
— Но ты же только пришла...
— И извинилась. И помирилась со Светой. Этого пока достаточно.
Мать подошла к Свете и обняла её.
— Спасибо тебе, дочка.
— За что?
— За терпение. И за мудрость.
— Какую мудрость?
— Ты могла сказать Андрею: "Я или мать". Но не сказала.
— А зачем? Я же не хотела лишать вас сына.
— А хотела что?
— Хотела, чтобы мы стали семьёй. Настоящей семьёй, где все друг друга понимают.
— И мы стали?
— Кажется, да.
Елена Владимировна поцеловала невестку в лоб.
— Тогда до встречи, дочка. Позвоню завтра, договоримся о следующем визите.
— Елена Владимировна, а может, вы с нами поужинаете?
— Нет, спасибо. Мне нужно домой — искать курсы рисования в интернете.
— А если найдёте?
— Тогда завтра же записываюсь.
— А если там будет слишком сложно?
— Тогда найду другие. Попроще.
Мать ушла. Андрей и Света остались вдвоём.
— Не верится, — сказал Андрей.
— Что не верится?
— Что всё так просто решилось.
— А ты думал, будет сложнее?
— Думал, будут годы войны.
— Войны не будет. Твоя мама умная женщина. Просто была одинокой.
— А теперь не будет одинокой?
— Если пойдёт на курсы и заведёт подруг — не будет.
— Света, а что ты ей такого сказала?
— Правду.
— Какую правду?
— Что одиночество — это не повод разрушать чужое счастье.
— И она поняла?
— Поняла. И ещё поняла, что чтобы быть нужной, не обязательно быть навязчивой.
— То есть?
— То есть лучше быть интересной бабушкой, которая рисует и ездит на выставки, чем несчастной свекровью, которая каждый день ищет повод для критики.
Андрей обнял жену.
— Ты молодец.
— Почему?
— Потому что нашла способ помочь и маме, и нам.
— А какой способ?
— Дала ей цель в жизни.
— Какую цель?
— Стать интересным человеком.
— Думаешь, получится?
— Получится. Мама же целеустремлённая.
— Тогда хорошо.
Они сидели обнявшись, слушали дождь за окном. В квартире пахло мамиными цветами и спокойствием.
— Андрей, а ты не жалеешь, что всё так закончилось?
— Что я должен жалеть?
— Ну, мама теперь будет приходить реже...
— Не жалею. Лучше реже, но с радостью, чем каждый день, но со скандалами.
— А если она действительно изменится?
— Тогда мы станем по-настоящему дружной семьёй.
— А если не изменится?
— Изменится. Я видел её глаза, когда она уходила.
— И что ты увидел?
— Надежду.
— На что?
— На новую жизнь. И на то, что мы её не бросим.
— А мы её не бросим?
— Не бросим. Просто теперь будем любить по-другому.
— Как по-другому?
— С расстояния. Достаточного для счастья всех троих.
Через два месяца Елена Владимировна действительно записалась на курсы рисования. Через три — привела в гости новую подругу Валентину Петровну. Через полгода устроила первую выставку своих работ.
А приходить к детям стала два раза в неделю — по вторникам и субботам. Всегда звонила заранее. И всегда приносила что-нибудь интересное — то новый рецепт пирога, то билеты в театр, то просто хорошее настроение.
Света больше не напрягалась при её появлении. А Андрей перестал чувствовать себя канатоходцем между женой и матерью.
Семья стала по-настоящему дружной. И всё потому, что одна мудрая невестка нашла способ превратить одинокую свекровь в счастливую женщину с собственной жизнью.