Имя «Лев Волков» висело в воздухе между нами как загадочная иероглифическая печать. Теперь у нас была цель, но путь к ней был скрыт пеленой десятилетий. С чего начать поиски человека, чьё детство, скорее всего, было стёрто или переписано?
Мы вернулись в квартиру-лабораторию Кирилла. Он сразу погрузился в цифровые дебри, его пальцы летали по клавиатуре, открывая окна за окном на мониторах. Я сидела рядом, чувствуя себя беспомощной. Мои навыки были в другом — в переводах, в текстах, в мире слов. Его — в мире данных, алгоритмов и теневых сетей.
«Стандартный путь: соцсети, базы данных, госуслуги, — бормотал он себе под нос, запуская сложные поисковые запросы. — Но если с ним работали так же, как с тобой, его следы будут тщательно зачищены. Или… изменены».
Прошло несколько часов. Солнце за окном уже клонилось к закату, окрашивая комнату в оранжевые тона, которые так не сочетались с холодным светом мониторов. Кирилл издал короткий, неудовлетворённый звук.
«Ноль. Лев Волков, родившийся в тот день в нашем городе, не значится ни в каких открытых реестрах после 90-х годов. Нет записей о школе, университете, трудоустройстве, налогах. Как будто он исчез после детства».
«Может, он умер?» — тихо предположила я, но сама в это не верила. Судьба, связавшая нас одной минутой рождения, не могла закончиться так просто.
«Или его личность была изменена, — сказал Кирилл. — Но для этого нужны веские основания. Или… он был изъят из системы. Помещён в закрытое учреждение».
Мы замолчали. Закрытое учреждение. Детский дом. Интернат. Мысль была неприятной, но логичной. Если мать-одиночка Анна Волкова не могла или не хотела воспитывать сына, отмеченного странным штампом…
«Попробуем найти мать, — предложила я. — Анну Семёновну Волкову».
Это оказалось немного проще. Кирилл нашёл несколько устаревших записей в телефонных справочниках конца 90-х по адресу в старом рабочем районе. Но затем и её следы терялись. Последнее упоминание — в некрологе за 2005 год в малотиражной газете. «Волкова Анна Семёновна, 1958-2005. После продолжительной болезни…» Адрес был тот же. Ни слова о сыне.
«Значит, к 2005 году он был уже совершеннолетним, но где он был до того?» — проговорила я, чувствуя, как головоломка становится ещё сложнее.
Кирилл переключился на поиск информации по детским учреждениям города и области за тот период. И тут, среди сухих отчётов и списков, он наткнулся на короткую, почти забытую заметку в цифровом архиве старой городской газеты. Датирована 1998 годом.
«Пожар в детском доме «Звёздочка». В результате ночного возгорания в спальном корпусе сильно пострадало одно из крыльев здания. К счастью, обошлось без жертв среди воспитанников и персонала. Все дети были вовремя эвакуированы. Причина пожара устанавливается. По неофициальным данным, возгорание могло начаться в комнате, где хранились архивные документы…»
Детский дом «Звёздочка». Год — 1998. Льву тогда было бы около восьми лет. И главное — пожар в архиве.
«Слишком удобно, — прошептал Кирилл, увеличивая текст. — Пожар именно в том месте, где хранились документы. Без жертв. Как будто цель была не в причинении вреда, а в… уничтожении бумаг».
«Ты думаешь, он мог там быть?»
«Нужно проверить. Но если списки воспитанников сгорели, доказать это будет невозможно. Нужен другой источник. Человек, который там работал. Или…» Он замолчал, в его глазах мелькнула догадка. «Или человек, который взял его оттуда до пожара. Опека, попечительство».
Он снова углубился в поиски, на этот раз по запросу «Волков» и «опека» в сочетании с городом и областью. И здесь, на самом дне, в каком-то скане старого, отсканированного с ошибками документа о награждении, он нашёл фамилию. Не Льва, а другого Волкова.
«…за активную общественную работу и помощь в деле воспитания молодого поколения, Волкову Артёму Григорьевичу…»
Артём Григорьевич Волков. Отчество не Семёнович, но фамилия та же. Возможно, родственник? Дядя? Или… опекун?
«Это наша следующая и, возможно, единственная зацепка, — сказал Кирилл, сохраняя скан. — Артём Григорьевич Волков. Если он был опекуном Льва, он может знать, где тот сейчас. Или что с ним стало».
Настроение в комнате изменилось. От безнадёжности мы снова перешли к азарту охоты. Да, следы были стёрты. Да, документы сгорели. Но остались люди. И один из них носил ту же фамилию.
«Как его найти?» — спросила я.
«Это будет проще. Если он был общественным деятелем, получал награды, значит, остался в системе. Пенсионер, возможно, с военным прошлым. Я поищу через базы ветеранов, через советы депутатов того времени… Дай мне пару часов».
Я кивнула. Пока он работал, я подошла к окну и смотрела на темнеющий город. Где-то там, за этими огнями, жил человек, который родился со мной в один миг. Его детство, судя по всему, было оборвано пожаром и потерей документов. Его мать умерла. Его опекал какой-то Артём Волков. Какая жизнь ждала его после этого? Стал ли он учёным, одержимым временем, как подсказывал штамп? Или сломленным, потерянным человеком, как я до недавнего времени?
И самое главное — если он знал о своём «особом» статусе, искал ли он когда-нибудь меня? Ту девочку, которая родилась в соседнем родзале и чья запись не была помечена загадочным символом?
У меня не было ответов. Было только тихое, настойчивое чувство, что наша встреча неизбежна. И что она определит всё. Моё прошлое, моё настоящее и, возможно, само течение того времени, которое для нас обоих было не линейной дорогой, а загадочным, повреждённым лабиринтом.
Кирилл прервал мои размышления, подозвав к монитору. «Кажется, я его нашёл. Артём Григорьевич Волков. Отставной военный, майор в запасе. Живёт на окраине города, в частном доме. Есть адрес. Завтра поедем?»
«Завтра, — твёрдо согласилась я. — Пора задать прямые вопросы».
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e