Думаете, ночные дежурства в больнице — это скучно? Только если ваши пациенты ещё дышат и имеют полис ОМС...
Добро пожаловать в систему
Андрей Сергеевич Воронов получил распределение в больницу номер семь в пятницу тринадцатого. Он не был суеверным человеком. До этого дня.
— Коллектив у нас хороший, — говорила главврач Тамара Львовна, ведя его по коридору. Линолеум скрипел так, будто жаловался на судьбу. — Зарплата... ну, вы понимаете. Зато ночные дежурства оплачиваются отдельно.
— А почему предыдущий терапевт уволился?
Тамара Львовна споткнулась на ровном месте.
— Переехал. В другой город. Очень далеко. Не оставил адреса.
Кабинет достался Андрею на втором этаже, с видом на кладбище. Старое, заросшее, с покосившимися крестами и памятниками ещё дореволюционных времён.
— Вид, конечно, специфический, — заметил он.
— Зато тихие соседи! — бодро ответила главврач и как-то слишком быстро исчезла за дверью.
Первое ночное дежурство выпало на следующий вторник. Андрей принёс с собой термос с кофе, бутерброды и толстый детектив. Планировал выспаться на кушетке, если повезёт.
Не повезло.
Около полуночи в дверь постучали. Андрей оторвался от книги, где как раз убили третьего подозреваемого, и крикнул:
— Войдите!
Дверь открылась сама. На пороге стоял мужчина в телогрейке и кирзовых сапогах. Сквозь него просвечивал плакат «Берегите здоровье» на стене коридора.
— Добрый вечер, доктор. Мне бы справку.
Андрей закрыл детектив. Положил на стол. Снял очки, протёр, надел снова.
Мужчина продолжал просвечивать.
— Вы... кхм... вы записаны?
— Я с тысяча девятьсот семьдесят третьего года записан, — обиделся посетитель. — Пришёл тогда бюллетень закрыть, а тут ремонт. Сказали завтра прийти. Я и пришёл. Только немного задержался.
— Немного — это пятьдесят лет?
— Время летит, — философски заметил призрак и уселся на стул. Стул скрипнул, хотя по логике вещей скрипеть ему было не от чего. — Так что там с моим бюллетенем? Мне на работу выходить, а больничный не закрыт.
За мужчиной в телогрейке появилась дама в крепдешиновом платье. За дамой — дедушка с тростью. За дедушкой — целая семья в одинаковых выцветших пальто.
Очередь выстроилась до лестницы.
— У вас полис ОМС есть? — машинально спросил Андрей.
— Обижаете, доктор. В наше время полисов не было. По-честному лечились. Пришёл, отстоял очередь, получил порошки от головы. А теперь что? Полис им подавай, запись электронную...
— Я в тридцать восьмом году записалась! — крикнула дама в крепдешине откуда-то из середины очереди. — Мне рентген обещали! Я два месяца ждала, а потом... ну... не дождалась.
Андрей посмотрел на термос с кофе. На детектив. На прозрачную толпу в коридоре.
Позвонил Тамаре Львовне.
— Тамара Львовна, тут... тут ситуация.
— Очередь? — деловито уточнила главврач. — Журнал под столом, в нижнем ящике. Там всё расписано. Рецепты не выписывай, только справки. Им справки нужны, чтобы на ту сторону окончательно перейти. Незакрытые дела, понимаешь?
— Не очень.
— Разберёшься. Предыдущий терапевт разобрался. Потом, правда, уволился. Но ты молодой, справишься.
В трубке раздались гудки.
Бюрократия бессмертна
К трём часам ночи Андрей выяснил следующее. Больница номер семь стояла на месте бывшей земской больницы. Та, в свою очередь, располагалась рядом с кладбищем, потому что так было удобнее. Меньше транспортных расходов, как выражался один призрак из экономического отдела обкома.
За сто с лишним лет в этих стенах скопилось много незавершённых медицинских случаев. Невыданные справки, незакрытые больничные, непоставленные диагнозы. Люди уходили, но их бумажные дела оставались. А бюрократия, как известно, бессмертна.
— Вам что нужно? — спросил Андрей очередного посетителя, бледного юношу в гимназической форме.
— Освобождение от физкультуры. Маменька настаивает.
— В каком году вы... кхм... обратились изначально?
— В тысяча девятьсот одиннадцатом. Но в целом я не тороплюсь.
Андрей вписал в пожелтевший бланк: «Освобождён от уроков гимнастики по причине слабой конституции». Гимназист просиял, поклонился и растаял в воздухе, оставив после себя лёгкий запах нафталина.
— Следующий!
Следующей была суровая женщина в белом халате и косынке.
— Я не пациент. Я медсестра. Работала здесь с сорок второго по семьдесят первый.
— Очень приятно, — осторожно сказал Андрей.
— Некогда приятничать. Я вам помогать буду. А то вы до утра провозитесь. Вон, Митрофанова сначала примите, у него острый случай.
— Острый? Он же... ну... уже...
— А боли в спине всё равно мучают! Посмертно. Так бывает, когда диагноз при жизни не поставили. Фантомные симптомы. Идите сюда, Митрофанов, нечего в коридоре торчать!
Митрофанов оказался грузным мужчиной в спецовке с надписью «ЖЭК-3». Поясницу он придерживал обеими руками, хотя обе руки были полупрозрачными.
— С восемьдесят пятого мучаюсь, доктор. Говорили, что радикулит. А я чувствую, что не радикулит.
Андрей честно осмотрел Митрофанова. Насколько можно осмотреть человека, сквозь которого видно стену.
— Похоже на защемление нерва. Вам бы к неврологу.
— Так направление дайте!
Андрей выписал направление. Митрофанов взял бумажку, скептически её изучил.
— А невролог ваш живой или как?
— Живой. По четвергам принимает.
— Не подходит. Мне бы кого-то своего. Из понимающих.
— В семнадцатой поликлинике, — вмешалась медсестра-призрак. — Там невролог Семён Аркадьевич, помер в девяностых, но практику не бросил. Передам ваше направление по своим каналам.
— Вот спасибо! — обрадовался Митрофанов и растворился с явным облегчением.
До утра Андрей принял сорок семь пациентов. Закрыл двенадцать больничных листов, выписал восемь справок о состоянии здоровья (посмертно), оформил три направления в другие потусторонние учреждения и даже провёл один консилиум с врачами из разных эпох.
Консилиум касался сложного случая купца Парамонова, который с тысяча восемьсот девяносто седьмого года не мог определиться, от чего умер — от удара или от несварения. Это принципиально влияло на его загробный статус.
— Судя по описанию симптомов, обширный инфаркт, — заключил Андрей.
— Я же говорила! — возликовала жена купца, тоже присутствовавшая на консилиуме. — А он всё на грибы грешил!
— От твоих грибов кто угодно бы помер, — огрызнулся купец, но в целом выглядел довольным.
Утром Андрей сдал дежурство сменщику. Пожилой фельдшер Василий Васильевич понимающе кивнул.
— Много их было?
— Полсотни примерно.
— Нормально. Бывает больше. Перед Новым годом вообще аншлаг, все хотят дела закрыть до праздников.
— А почему меня не предупредили?
— А ты бы поверил?
Андрей представил, как ему на собеседовании говорят: «Зарплата средняя, коллектив хороший, по ночам принимаете призраков». Пожалуй, решил бы, что это проверка на стрессоустойчивость.
— Наверное, нет.
— Вот. А так ты уже в деле. Втянешься. Все втягиваются.
Андрей вышел на крыльцо. Утреннее солнце освещало старое кладбище за забором. Кресты отбрасывали длинные тени.
На одной из могил сидел кот. Совершенно обычный, рыжий. Но когда он повернул голову, Андрей заметил, что сквозь кота слегка просвечивает трава.
Кот моргнул, потянулся и исчез.
— Даже коты, — пробормотал Андрей.
— А как же! — донёсся откуда-то сверху голос медсестры из сорок второго года. — У нас тут и ветеринарный пункт есть. По субботам работает. Но это другой специалист, не беспокойтесь.
Говорят, от бумажной работы ещё никто не умирал. Но в седьмой больнице с этим утверждением готовы поспорить.
📱 В Telegram у меня отдельная коллекция коротких историй — те самые байки, которые читают перед сном или в обеденный перерыв.
Публикую 3 раза в неделю (пн/ср/сб в 10:00) + сразу после подписки вы получите FB2 и PDF-сборник из 100 лучших рассказов.
Перейти в Telegram.