Завтра – Новый год. А Лариса до сих пор не решила, что готовить. Не потому, что не знала – просто не понимала, для кого.
– Ты что там застыла? – голос Виктора резанул тишину. – Стол накрывать будешь или как?
Она обернулась. Муж сидел в своём кресле. Как обычно. Пульт в руке. Лицо – каменное.
– Накрою, – тихо ответила она. – Только... Ира же хотела с Димкой приехать. Помнишь?
Виктор хмыкнул.
– Помню. И что?
– Ну как что? – Лариса сглотнула. – Надо же наготовить что-то.
– Не надо.
Пауза.
– Вить, ты чего?
Он поднялся. Медленно. Тяжело. Посмотрел на неё так, будто она предложила что-то немыслимое.
– Я тебе по-русски говорю: я не хочу видеть в доме дочь. И её ребёнка. Устал я от этого базара, от криков, от игрушек под ногами. Мне нужен покой. Нормальный праздник. Как раньше. Ты, я, телевизор. Всё.
Лариса замерла.
Сколько лет она слышала эти слова: «не хочу», «устал», «мне нужен покой». Она кивала. Соглашалась. Переносила встречи с подругами. Отменяла планы. Лишь бы не было скандала.
Но это.
– Витя, – она шагнула к нему, – это же моя дочь. Твоя тоже, между прочим.
– Моя? – он фыркнул. – Она давно не моя. Развелась, притащила пацана. Живёт как хочет. А мне теперь что – терпеть?
– Терпеть?! – голос Ларисы дрогнул. – Ты о внуке так говоришь?!
Виктор махнул рукой.
– Внук, не внук. Мне всё равно. Я сказал: или они, или я. Выбирай.
И ушёл в спальню.
Лариса стояла посреди кухни. Руки дрожали.
Сколько раз он ставил её перед выбором? Сколько раз она выбирала его?
Но сейчас он требовал, чтобы она отказалась от дочери.
Лариса опустилась на стул.
– Слышишь меня вообще? – Виктор подошел ближе. Лариса видела его отражение в оконном стекле. Нахмуренное, недовольное. – Мне в моём возрасте нужен покой. А не эта кутерьма с ребёнком.
Покой. Какое красивое слово. Лариса помнила, когда в их доме появился этот «покой». Постепенно, незаметно. Сначала исчезли друзья – Витя не любил гостей. Потом подруги – «что ты с ними о своих бабских делах треплешься». Потом работа – «зачем тебе этот стресс, я зарабатываю, нам и так хватает».
И вот он – покой. Тишина, чистота, порядок. И пустота размером с трёхкомнатную квартиру.
– Ты меня слышишь? – повторил Виктор.
Слышу, думала Лариса. Только вчера... Вчера что-то случилось.
Ирина приезжала забрать подарки для Артёма. Сидели на кухне, пили чай. Дочь рассказывала о работе, о садике, куда устроила сына, о том, как тяжело одной. И вдруг замолчала посреди фразы.
– Мам, а ты счастлива?
Вопрос повис в воздухе, как лезвие гильотины. Лариса открыла рот, чтобы ответить привычное: «Конечно, доченька, у меня есть всё», но слова не вышли.
И тогда Ирина взяла её за руку: «Мам, приезжай к нам на Новый год. Мы с Артёмкой... мы будем рады».
– Что молчишь? – Витин голос стал громче. – Решай быстрее. Мне нужно в магазин. Если они не приходят, то продуктов надо покупать меньше.
Лариса повернулась. Посмотрела на мужа.
– А если я выберу дочь? – тихо спросила она.
Виктор усмехнулся: – Да ладно тебе. Ты же знаешь, что без меня никуда не денешься. Поиграешь день-два в независимость и вернёшься. Куда ты пойдёшь-то?
И тут Лариса вдруг улыбнулась.
– Знаешь что, Витя... Посмотрим.
Она пошла в спальню. Достала с антресолей старую дорожную сумку.
– Ты что делаешь? – Витя зашёл следом.
– Собираюсь.
– Куда?!
Лариса аккуратно сложила в сумку свитер, джинсы, тёплые носки. Подумала – и добавила тушь. Давно не красилась...
– К дочери. На Новый год.
– Лариса! – в его голосе впервые за долгие годы звучала паника. – Ты что творишь?! Нельзя же так!
– Можно, – сказала она спокойно. – Еще как можно.
– А как же я?!
Лариса остановилась у двери. Повернулась. Посмотрела на мужа – испуганного, растерянного, вдруг постаревшего.
– А ты встретишь Новый год в покое, – сказала она мягко. – Как и хотел.
И закрыла за собой дверь.
В подъезде было холодно, но Лариса не чувствовала холода. Чувствовала лёгкость.
Как будто много лет тащила на спине огромный рюкзак.
А теперь его сняла.
А Виктор смотрел в окно и ждал.
Половина седьмого. Обычно в это время Лариса уже начинала накрывать на стол. Резала салаты, доставала посуду.
Сейчас придёт, – думал он, перекладывая с места на место продукты на кухонном столе. – Куда она денется? Там, у дочери, места нет. Спать негде.
Восемь вечера. Виктор открыл бутылку шампанского. Налил себе. Выпил. Налил ещё.
До десяти вернётся. Максимум до одиннадцати.
А в это время Лариса сидела на раскладном диване в Ириной однушке, помогала внуку вырезать снежинки из бумаги.
Ирина хлопотала на кухне, варила пельмени – единственное, что нашлось в морозилке.
– Мам, – сказала она, когда Артёмка отошёл к телевизору, – а папа звонил?
– Нет.
– Думаешь, не будет?
Лариса посмотрела на дочь. На её лицо, где не было ни обиды, ни удивления. Только принятие.
– Наверное, нет.
– Хорошо, – просто сказала Ира. – Ну, тогда не будем о грустном. У нас праздник.
Праздник. В съёмной квартире, с пельменями вместо салата оливье, с одной бутылкой дешёвого шампанского на двоих.
Виктор включил телевизор ровно в одиннадцать. "Голубой огонёк" – как обычно. На столе стояли нарезанные им сыр и колбаса. Криво нарезанные, конечно. Лариса всегда это делала лучше.
Красивый торт. Икра. Красная рыба. Всё как положено.
Только есть не хотелось. Совсем.
Придёт к двенадцати, – сказал он себе, наливая водки. – К бою курантов точно придёт. Не может же она...
– Артёмка, загадывай желание! – кричала Ира, когда по телевизору начали отсчитывать последние секунды года.
– Я хочу, чтобы мама больше не плакала! – выпалил внук. – И чтобы бабуля чаще приезжала!
Лариса сжала его маленькую ладошку. Посмотрела на дочь, которая вытирала глаза кухонным полотенцем.
– А я хочу, – сказала она, когда куранты пробили двенадцать, – чтобы мы всегда были вместе. Когда нам хочется.
И они обнялись втроём. На маленьком диване, под свет единственной лампы.
А в это время Виктор сидел один за накрытым столом и смотрел, как по телевизору артисты желают друг другу счастья.
Первый раз в жизни Новый год встречал в полной тишине. Той самой, которую так хотел.
Теперь она была оглушительной.
Три часа ночи. Лариса лежала на диване. Ира постелила ей своё новое бельё.
Рядом, на кровати, тихо дышали дочь и внук. Где-то за окном смеялись подвыпившие соседи, возвращавшиеся с праздника.
И впервые за многие годы Лариса засыпала как ребёнок.
Утром первого января зазвонил телефон.
– Алло, – ответила Лариса.
– Лариса, – голос Виктора был хриплый, усталый. – Ну ты где?
– У дочери.
– Когда домой?
Лариса помолчала. Посмотрела в окно, где Артёмка во дворе играл с соседскими детьми в снежки. Потом на Иру, которая читала книжку, пила кофе и – впервые за долгое время – не выглядела измученной.
– Не знаю, – сказала она честно.
– Как это – не знаешь?!
– А вот так. Не знаю. – Лариса села на край дивана. – Слушай, Витя. Нам надо поговорить.
– Поговорить?! Да о чём тут говорить?! Приезжай домой, и всё вернётся на круги своя!
– Нет, – тихо сказала Лариса. – Не вернётся.
– Что ты имеешь хочешь этим сказать?
– Хочу сказать, что если мы и будем жить дальше, то по-другому. – Лариса встала, подошла к окну. – Без ультиматумов. Без твоих "либо-либо".
– Лариса, ты что, спятила?! Я твой муж!
– Муж, – согласилась она. – Но не хозяин. И если ты готов это понять – приезжай к Ире. Попроси прощения у дочери. И поговорим.
– Я не буду ни у кого прощения просить! – взорвался Виктор. – Это ты во всём виновата! Ты разрушила семью!
– Нет, Витя, – Лариса улыбнулась, глядя, как её внук строит снежную крепость. – Я её спасла.
И положила трубку.
Ирина подняла глаза от книги:
– Мам. А что теперь будет?
Лариса села рядом с дочерью. Обняла её.
– Не знаю, доченька. Честно не знаю. Может, он поймёт. Может, не поймёт. – Она помолчала. – Но я больше не буду выбирать между тобой и им. Потому, что это неправильный выбор.
А за окном Артёмка кричал соседским мальчишкам:
– А у меня теперь бабуля живёт! Каждый день! И она умеет печь блины!
И Лариса подумала: А ведь правда. Умею.
А еще через два часа Виктор стоял у подъезда с пакетом мороженого и букетом цветов, который купил в ларьке у метро. Дешёвые хризантемы, но продавщица сказала: "Красивые, жёлтые – это к радости".
Поднялся на четвёртый этаж. Остановился у двери. Нажал на звонок.
– Дедушка Витя! – Артёмка открыл дверь, не спрашивая, кто там. – Мама! Бабуля! Дедушка пришёл!
Дедушка. Виктор замер. Давно он не слышал, чтобы его так называли. И вдруг стало хорошо.
– Проходи, – сказала Ирина, выглядывая из кухни. Голос ровный, без особого тепла, но и без враждебности.
Лариса вышла из комнаты, вытирая руки полотенцем:
– Привет. Вовремя – как раз борщ готов.
Виктор огляделся. Миниатюрная квартирка, но уютная. Детские рисунки на стенах, книги на подоконниках, живые цветы в банке из-под кофе.
– Это тебе, – он протянул Ире цветы. – И извини за опоздание.
– Спасибо. – Она взяла букет, понюхала. – Красивые.
Не прощает, – понял Виктор. И правильно делает.
– А это что? – Артёмка заглядывал в пакет.
– Пломбир. Твоя бабуля сказала, что ты любишь.
– Ух ты! – мальчик подпрыгнул. – Мам, можно сейчас?
– После обеда, – строго сказала Ира. – Иди руки мой.
Сели за стол. Маленький, круглый. Втроём еле помещались, но Артёмка пристроился на высоком стуле и болтал ногами, рассказывая что-то про детский сад.
– Дедушка, а ты умеешь собирать роботов? – спросил он, хлебая борщ.
– Нет, – честно признался Виктор. – Не умею.
– А хочешь, я тебя научу? Только это сложно. Там много мелких деталек.
– Хочу, – сказал Виктор и удивился, что не соврал.
После обеда Артёмка действительно притащил конструктор. Высыпал на пол гору пластмассовых деталей и начал что-то сосредоточенно строить.
– Смотри, дедушка! Вот эта штучка крепится сюда. Нет, не туда! Вот сюда!
Виктор сидел на полу – впервые за много лет – и пытался разобраться в инструкции. Руки непослушные, детали мелкие, очки съезжают.
– У меня не выходит, – сказал он.
– Ничего, – серьёзно ответил Артёмка. – У меня тоже сначала не получалось. Бабуля говорит, что главное – не сдаваться.
Артёмка показал собранную фигурку.
– Смотри, он даже ходит!
Робот действительно переставлял ножки, моргал красными глазками.
– Здорово, – сказал Виктор. – Ты молодец.
– А теперь твоя очередь! Вот тебе детали попроще.
И Виктор взялся собирать. Медленно, неуклюже. Артёмка терпеливо поправлял, подсказывал. Не злился, когда дедушка ошибался.
Добрый мальчик, – думал Виктор. На Иру похож. А на меня, наверное, тоже чуть-чуть похож. Упрямый такой же.
Вечером, когда они с Ларисой собирались уходить, Виктор остановился у двери.
– Дедушка, ты придёшь на следующей неделе? – спросил Артёмка, обнимая его на прощанье.
– Приду, – пообещал Виктор. – Если мама разрешит.
– Разрешу, – тихо сказала Ира.
Двери закрылись, а Лариса ещё долго шла рядом с мужем молча и улыбалась.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: