Роман Уильяма Голдинга «Повелитель мух», давно ставший хрестоматийным чтением, преподносится как глубокая притча о темной сущности человека, которая вырывается наружу, стоит лишь исчезнуть сдерживающему влиянию цивилизации. Однако марксистская наука, вооруженная методом диалектического материализма, не может принять такой анализ как научный. Голдинг предлагает нам идеалистическую, антиисторическую, метафизическую концепцию, сводящую сложнейшие социальные процессы к вневременному и внеклассовому «злу» в человеческой природе. Его роман - художественная проекция конкретных исторических страхов, которые пытаются казаться «объективной вневременной истинной»: травмы Второй мировой войны и идеологического противостояния Холодной войны, где крах социальности объясняется не ошибками в устройстве общества, а врожденным грехом человечества. Факты реальной истории, в том числе примеры коллективного выживания детей в экстремальных условиях, опровергают пессимистический детерминизм Голдинга и подтверждают материалистический тезис: сознание и поведение определяются не мифической «человеческой природой», а конкретными материальными условиями, историческим опытом и сформированными обществом практиками.
С самого начала роман строится на идеалистической посылке, которую сам Голдинг позднее откровенно сформулировал. Он считал, что «человек болен, — не исключительный, а средний человек» и что «человек творит зло, как пчела творит мед». Источник социальной катастрофы на острове он видит не в отсутствии опыта самоорганизации, не в классовом воспитании детей — выходцев из британского истеблишмента, а в некой биологической предопределенности, которую он называет «первородным грехом», лишенным религиозного содержания, но сохраняющим всю его метафизическую суть. Такой подход есть отрицание исторического материализма, утверждающего, что человек есть совокупность общественных отношений. Голдинг подменяет научный анализ социальных противоречий морально-биологической константой, что типично для буржуазной мысли эпохи кризиса, стремящейся объяснить ужасы империалистических войн не порочностью системы, а порочностью абстрактного «человека» как вида.
Конкретный конфликт в романе, который пользователь верно обозначил как спор между необходимостью поддержания сигнального огня и задачей добычи пропитания, служит прекрасной иллюстрацией методологической ошибки, коренящейся в формальной, а не диалектической логике. Действительно, персонажи Голдинга мыслят метафизически, категориями «или-или». Для Джека истинна только охота, дающая сиюминутную пищу и власть, для Ральфа — только огонь, символизирующий связь с абстрактной цивилизацией прошлого. Диалектический же материализм требует видеть единство и взаимозависимость этих задач в конкретных условиях борьбы за выживание. Отрицание одной стороны этой диалектической пары неминуемо ведет к краху целого. Однако Голдинг представляет этот трагический раскол не как следствие неразвитого, недиалектического сознания детей, лишенных подлинно коллективного опыта, а как фатальное проявление их «темной» сущности, которая лишь ждала своего часа. Таким образом, формально-логический тупик, в который заходят герои, выдается автором за единственно возможный путь развития событий, продиктованный природой человека.
Здесь на помощь критике приходит сама материальная действительность. История знает реальные случаи, полностью опровергающие мрачную фантазию Голдинга. Наиболее показательна история 1965 года, когда группа тонганских школьников в возрасте от 13 до 16 лет после кораблекрушения действительно провела 15 месяцев на необитаемом острове. Их история — это история не спуска в варварство, а разумной организации, сотрудничества и солидарности. Они создали стабильный коллектив, распределили обязанности, развели огород, соорудили надежное жилье и даже построили спортивную площадку, используя для поддержания порядка не страх и силу, а взаимное уважение и общие цели. Их спасение тоже стало результатом не случайного пожара, а сознательно поддерживаемого сигнального костра. Этот пример - не аномалия, а доказательство того, что человек способен к подлинно коллективистским практикам выживания. Диалектика здесь проявляется в том, что конкретные материальные условия (происхождение детей, их культурный уровень развития, отсутствие изначальной иерархии, основанной на богатстве) привели к качественно иному, прогрессивному социальному результату.
Марксистский анализ обязан вскрыть и классовую подоплеку образов, которые Голдинг подает как вневременные архетипы. Ральф — это не просто «демократия», а тип буржуазного администратора, чья власть держится на формальном согласии (раковина) и вере в абстрактные, оторванные от насущных нужд правила. Джек — не «тоталитаризм», а классический образ милитариста и демагога, чья сила зиждется на манипуляции низменными инстинктами, культе силы и создании образа внешнего врага («зверя»). Хрюша — это отчужденный интеллектуал, носитель технического знания (очки-огонь), презираемый физически более сильными, но неорганизованными группами. Его гибель символизирует не «торжество хаоса», а уничтожение разума в обществе, где власть основана на иррациональном страхе и прямом насилии. Их конфликт — это не вечная борьба добра и зла, а именно что классовый (в микросоциуме) конфликт между разными способами организации власти и распределения ресурсов, который в условиях капиталистического воспитания разрешается в пользу самой реакционной формы господства. Но Голдинг выбирает самый поверхностный, самый популистский и дешёвый метод анализа — абсолютный метафизический идеализм.
Таким образом, «Повелитель мух» является не исследованием человеческой природы, а идеологическим продуктом своей эпохи. Он отражает глубокий пессимизм западной интеллигенции послевоенных лет, разочарованной в прогрессе и испуганной зверствами войны, но неспособной увидеть их корни в империалистической конкуренции и антагонистических общественных отношениях. Голдинг ищет причину зла не в конкретно-историческом устройстве общества, а в мифической «природе» индивида, чем объективно оправдывает любое status quo, ибо если человек зол от рождения, то бессмысленно менять социальные системы. Его роман — это отрицание самой возможности сознательного, прогрессивного преобразования общества на разумных началах. Диалектический материализм, напротив, утверждает, что не природа человека определяет общество, а общественные отношения формируют человеческое сознание. Реальные истории выживания, основанные на кооперации, доказывают, что потенциал для коллективного разума и солидарности существует, но его реализация требует преодоления тех самых конкурентных, иерархических и милитаристских моделей, которые буржуазная цивилизация, воплощенная в персонажах Голдинга, считает единственно возможными.
Роман Голдинга останавливается на поверхности явлений, объясняя социальный регресс биологическим фатумом. Марксистская же критика, применяя метод конкретного анализа конкретной ситуации, видит в трагедии на острове не раскрытие извечной сути человека, а результат действия вполне конкретных социальных закономерностей: воспитания в духе буржуазного индивидуализма и имперского превосходства, неразвитости навыков подлинно коллективного труда, подмены диалектического мышления формальной логикой противостояния.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2068 9573 4429