Снег скрипел под ногами так, что казалось - вся улица слышит. Зинаида шла от магазина, прижимая к груди пакет с хлебом и пачкой печенья. Печенье - для Лёшки. Хоть он и говорил, что не надо, что не маленький уже, семнадцать лет все-таки, но она знала - любит. Втихаря съест всю пачку за вечер, потом стыдится будет.
Дом их стоял на окраине, рядом с березовой рощицей. Зина любила это место - тихое, спокойное. Правда, зимой дорогу заносило так, что не всегда машина проедет. Но ничего, привыкла.
У калитки остановилась, передохнула. Год назад еще бегом бы добежала, а теперь - одышка замучила. Сорок два года, а чувствует себя старухой. Впрочем, может оно и к лучшему. Старость - она хоть успокаивает.
- Мам! - окликнул ее Лёшка с крыльца. - Чего встала? Замерзнешь.
- Иду, иду, - махнула рукой Зина и пошла к дому.
Внутри пахло щами и свежими дровами. Лёшка уже натопил печь, молодец. Раньше отец этим занимался, Витька. А теперь Витьки нет уже восемь месяцев. Инфаркт скосил - раз, и готово. Еще вечером смеялся, байки травил про работу, а утром не проснулся.
- Поешь чего? - спросила сына, снимая пальто.
- Да уже. Сам налил.
Зина прошла на кухню, поставила чайник. Села за стол, посмотрела в окно. Березы стояли белые-белые, сливались со снегом. Только темные ветки торчали, как царапины на бумаге.
Лёшка примостился рядом, крошил печенье в чай.
- Мам, а ты в субботу-то поедешь?
- Куда?
- Ну, в город. Говорила же - к Рите Васильевне надо.
Зина вспомнила. Рита Васильевна, подруга еще со школы, звала в гости уже месяц. Обещала познакомить с каким-то хорошим человеком. Вдовец, мол, приличный, не пьет.
- Не знаю, Лёш. Не хочется как-то.
- Да ладно тебе! - сын посмотрел на нее с укором. - Сидишь тут, как в монастыре. Съездила бы, развеялась.
- Мне и тут хорошо.
- Да неправда это! - Лёшка повысил голос, но тут же осекся. - Извини. Просто я вижу - тебе плохо. Ты думаешь, я не понимаю?
Зина отпила чаю. Понимает. Конечно, понимает. Умный парень, чуткий. В отца пошел.
- Хорошо мне, - повторила она тихо. - Правда.
Но Лёшка не поверил, она видела это по его лицу.
Утром в субботу Зина все-таки поехала. Лёшка провел ее до автобуса.
В автобусе было душно и тесно. Зина села у окна, смотрела на проплывающие мимо поля, перелески. Все белое, снежное, мертвое какое-то. Весна еще не скоро.
Рита встретила ее у подъезда, расцеловала в обе щеки.
- Ну наконец-то! Я уж думала - не приедешь. Заходи, заходи.
Квартира у Риты была маленькая, но уютная. Пахло пирогами и кофе. На столе - скатерть с вышивкой, чашки красивые, с золотым ободком.
- Садись, располагайся. Сейчас чайку нальем, поговорим.
Зина села, огляделась. На стенах - фотографии. Рита с мужем, дочка, внуки. Жизнь прожита, и прожита неплохо.
- Ну, рассказывай, как ты? Лёшка как?
- Да все нормально. Лёшка вон в техникум поступил, на механика учится.
- Молодец парень! - обрадовалась Рита. - В отца пошел.
Зина кивнула. Да, в отца.
Они проговорили часа два, может больше. Рита рассказывала про дочку, про внуков, про свои радости и печали. Зина слушала вполуха, изредка вставляя слова.
А потом Рита спросила:
- Ну что, Зин, готова познакомиться?
- С кем? - спросила Зина, хотя прекрасно помнила.
- Да с Колей моим соседом! Я же говорила. Хороший мужик, не пьет, работящий. Вдовец. Детей нет, правда, но это даже лучше - не будет проблем.
Зина помолчала, потом покачала головой.
- Нет, Рит. Не надо.
- Да почему?! - возмутилась подруга. - Ты что, век одна собираешься?
- Не знаю, - честно ответила Зина. - Не хочу я ни с кем. Мне и так нормально.
- Ну ты упрямая! - вздохнула Рита. - Ладно, как знаешь. Но если передумаешь - скажи. Я всегда готова помочь.
Вечером Зина вернулась домой. Лёшка встретил ее на крыльце.
- Ну как отдохнула?
- Нормально. Посидели, поговорили.
Ночью Зине не спалось. Она лежала в темноте, смотрела в потолок. Думала о Витьке, о том, как они жили. Двадцать три года вместе. Двадцать три года. И все - за один миг.
Она вспомнила, как они познакомились. Было ей тогда девятнадцать, работала на ферме. Витька приехал из армии, красивый, сильный. Сразу все девки на него заглядывались, а он - на нее.
«Пойдешь за меня?» - спросил через три месяца.
«Пойду», - ответила она без раздумий.
И не пожалела. Витька был мужем хорошим - не пил, не бил, работал, семью содержал. Правда, слов красивых не говорил, цветы не дарил. Но она и не ждала этого. Так все жили.
Родился Лёшка. Витька радовался, как мальчишка. Сам качал коляску, сам вставал по ночам, если ребенок плакал. Зина смотрела на них и думала - вот оно, счастье.
А потом... Потом все пошло по накатанной. Работа, дом, хозяйство. Лёшка подрос, пошел в школу. Витька пересел на комбайн, стал передовиком. Зина трудилась на ферме, по дому управлялась. Жили как все.
И когда это все стало таким... пустым? Когда перестали разговаривать, смотреть друг на друга? Когда стали просто сожителями, а не мужем и женой?
Зина не помнила. Может, это произошло постепенно, незаметно. А может, было всегда так, просто она не замечала.
И вот теперь Витьки нет. И Зина понимает - не знала она его. Совсем не знала. Двадцать три года рядом, а как будто чужие люди.
Весна пришла неожиданно. В один день снег растаял, побежали ручьи, запахло землей и прелой листвой. Зина открыла окна, проветрила дом. Стало легче дышать.
Лёшка учился, приезжал только на выходные. Зина осталась одна. И это одиночество давило, душило, не давало покоя.
Однажды она пошла на кладбище. Могила Витьки была ухоженная - Лёшка следил. Зина постояла, посмотрела на фотографию на памятнике. Витька смотрел на нее и словно спрашивал: «Ну что, Зинка? Как дела?»
«Плохо, Витёк. Плохо мне», - ответила она мысленно.
На обратном пути Зина свернула к березовой роще. Там было тихо, спокойно. Березы стояли в зеленой дымке - листья только начинали распускаться. Зина прислонилась к стволу, погладила белую кору. Шершавая, теплая, живая.
И вдруг заплакала. Просто так, без причины. Слезы текли по щекам, капали на землю. Зина плакала и не могла остановиться.
- Эй, ты чего? - услышала она голос.
Обернулась. Перед ней стоял мужчина, лет пятидесяти. Высокий, худой, с седыми волосами. Незнакомый.
- Извините, - смутилась Зина, вытирая слезы. - Я сейчас.
- Да ладно, - махнул рукой мужчина. - Бывает. Я вон тоже иногда сюда прихожу - поплакать.
Зина посмотрела на него внимательнее. Лицо усталое, глаза грустные. Свой человек, что ли.
- Вы местный? - спросила она.
- Нет, из города. Но тут родился, рос. Приезжаю иногда, к родителям на могилы.
Они помолчали. Потом мужчина протянул руку.
- Игорь.
- Зина.
Они пошли вместе, разговорились. Игорь рассказал, что жил в Москве, работал инженером. Потом развелся с женой, бросил все и вернулся. Снял дом в соседнем селе, живет один.
- А что, нравится? - спросила Зина.
- Да. Тихо, спокойно. Никто не лезет, не спрашивает. Живу как хочу.
Зина кивнула. Понимала его.
У калитки попрощались. Игорь помахал рукой, пошел своей дорогой. Зина смотрела ему вслед и думала - странный человек. Но приятный.
После этого они стали встречаться. Случайно, вроде как. То на автобусной остановке столкнутся, то в магазине. Поговорят, посмеются, разойдутся.
Зина не придавала этому значения. Просто знакомый, вот и все. Но Лёшка заметил.
- Мам, а кто этот мужик? - спросил он как-то в выходные.
- Какой мужик?
- Ну, с которым ты около магазина стояла. Я видел.
- А, Игорь. Так, знакомый.
- Знакомый? - недоверчиво переспросил Лёшка. - А откуда знакомый?
- Познакомились случайно. В роще встретились.
Лёшка нахмурился, но ничего не сказал. А вечером, когда Зина уже собиралась спать, постучал в дверь.
- Мам, можно?
- Заходи.
Лёшка сел на кровать, помялся.
- Мам, а ты... Ты что, с ним встречаешься?
- С кем? С Игорем? - Зина рассмеялась. - Да что ты, Лёш. Просто разговариваем иногда.
- А мне не нравится, - упрямо сказал сын. - Отец только умер, а ты уже...
- Лёша! - строго перебила Зина. - Не смей так говорить. Я ни с кем не встречаюсь. И не собираюсь.
- А зачем тогда с ним общаешься?
- Потому что мне с ним легко, - честно ответила она. - Понимаешь? Легко. Он не спрашивает лишнего, не лезет в душу. Просто разговариваем.
Лёшка опустил голову.
- Прости, мам. Я не хотел. Просто... Просто я отца помню. И мне кажется, что ты его предаешь.
Зина подсела к сыну, обняла.
- Лёшенька, милый. Я никого не предаю. Отца я любила, и люблю до сих пор. Но жизнь продолжается. И я не могу сидеть взаперти, понимаешь?
Лёшка кивнул, но она видела - не понял. Слишком молодой еще, чтобы понять.
Прошел месяц. Зина с Игорем виделись все чаще. Он заходил к ней, пил чай, рассказывал о своей жизни. Зина слушала, иногда рассказывала о себе. Ей было с ним хорошо - спокойно и легко.
Однажды Игорь сказал:
- Зин, а давай поедем куда-нибудь. Хоть на день. В город, в театр сходим. Или в музей.
Зина засомневалась.
- Не знаю, Игорь. Что люди скажут?
- А какая разница, что люди скажут? - удивился он. - Живи для себя, а не для людей.
И Зина согласилась. В субботу они поехали в город. Игорь повез ее в театр, потом в кафе. Зина чувствовала себя словно девчонка - волновалась, смеялась, краснела. Давно такого не было.
Вечером, когда они возвращались, Игорь вдруг остановил машину. Они стояли на обочине, смотрели на закат.
- Зин, мне с тобой хорошо, - сказал он тихо. - Очень хорошо.
Зина молчала. Сердце билось часто-часто, в горле стоял ком.
- Я понимаю, ты недавно овдовела. И я не тороплю тебя. Просто хочу, чтобы ты знала - я буду ждать. Сколько нужно - столько и буду.
Зина повернулась к нему, посмотрела в глаза. Серые, добрые, честные.
- Игорь, я... Я не знаю, что сказать.
- И не надо ничего говорить, - улыбнулся он. - Просто подумай. А я подожду.
Дома Зину ждал скандал. Лёшка сидел на крыльце, мрачный, злой.
Где ты была?! - накинулся он на мать. - Я весь день названивал!
- Лёш, прости. Я с Игорем ездила в город.
- С Игорем! - передразнил сын. - А на меня что, наплевать, да? Я тут волнуюсь, а ты с каким-то мужиком...
- Лёша, не смей так говорить! - прикрикнула Зина. - Я имею право жить своей жизнью!
- Какой жизнью?! Отец в могиле лежит, а ты уже нового нашла!
Зина замерла. Эти слова ударили больнее пощечины.
- Ты... Ты как можешь так говорить?
- А что, неправда? - Лёшка смотрел на нее с ненавистью. - Ты его предала! Отца предала! И меня!
Зина не выдержала, заплакала. Лёшка развернулся и ушел в дом, громко хлопнув дверью.
Она осталась одна на крыльце. Плакала и думала - может, он прав? Может, она правда предает Витьку?
Но потом вспомнила слова Игоря: «Живи для себя, а не для людей». И поняла - нет. Она никого не предает. Она просто хочет быть счастливой. И имеет на это право.
Утром Лёшка уехал, не попрощавшись. Зина осталась одна. Села на кухне, налила чаю. Смотрела в окно на березы.
А потом встала, оделась и пошла к Игорю. Он жил в соседнем селе, идти минут сорок. Зина шла быстро, не оглядываясь.
Игорь открыл дверь, удивился.
- Зин? Что случилось?
- Ничего, - улыбнулась она. - Просто решила зайти.
Они сидели на кухне, пили чай. Зина рассказала про ссору с Лёшкой. Игорь слушал, кивал.
- Он успокоится, - сказал он. - Время лечит.
- А если нет?
- Зин, ты не можешь жить ради сына. У него своя жизнь будет, своя семья. А у тебя - своя. И ты имеешь право на счастье.
Зина посмотрела на него. И поняла - он прав. Абсолютно прав.
- Игорь, а ты... Ты правда будешь ждать?
- Буду, - твердо ответил он. - Сколько нужно.
Зина взяла его руку, сжала.
- Тогда не жди. Я уже готова.
Игорь замер, потом улыбнулся. Широко, искренне, радостно.
- Правда?
- Правда.
Он обнял ее, крепко, нежно. Зина закрыла глаза. И впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой.
Лёшка не разговаривал с матерью три недели. Зина не звонила, не писала. Ждала.
И вот однажды он приехал. Зашел в дом, сел за стол. Зина налила ему чаю, поставила печенье.
- Как учеба? - спросила осторожно.
- Нормально.
Помолчали.
- Мам, я... Прости меня, - вдруг сказал Лёшка. - Я не должен был так говорить. Ты права - у тебя своя жизнь.
Зина подошла к сыну, обняла.
- Я не виновата, что так вышло, Лёш. Не виновата, что жизнь продолжается.
- Знаю, - кивнул он. - Просто мне было больно. Мне казалось, что ты отца забыла.
- Я не забыла. И никогда не забуду. Но я не могу жить прошлым, понимаешь? Надо жить дальше.
Лёшка кивнул. И Зина поняла - на этот раз он действительно понял.
Прошло полгода. Зина с Игорем поженились. Тихо, без гостей и застолья. Расписались в загсе, съездили на могилу к Витьке. Зина положила цветы, постояла молча.
«Прости меня, Витёк. Но я должна жить. Должна».
Лёшка постепенно привык к Игорю. Тот не лез в душу, не пытался заменить отца. Просто был рядом, помогал по хозяйству, разговаривал о жизни.
Однажды вечером они сидели втроем на крыльце. Пили чай, смотрели на березы.
- Знаешь, мам, - сказал Лёшка, - я рад, что ты счастлива.
Зина посмотрела на сына, улыбнулась.
- Спасибо, сынок.
Игорь взял ее за руку, сжал. Зина ответила на пожатие.
И ей вдруг стало легко. Так легко, как не было уже много лет. Словно с плеч свалился тяжелый груз.
Березы шелестели листьями, ветер приносил запах травы и цветов. Жизнь продолжалась. И это было хорошо.