Из крохотной избушки, прилепившейся к склону Волшебного холма, доносились звуки разбитой посуды и душераздирающий рев обиженного кота. Крыша избушки, крытая серебристой осокой, украшалась диковинной штуковиной — тарелкой сказочного спутника, обмотанной паутиной и украшенной сушёными мухоморами для красоты. Видно, давно она не принимала вестей — только служила пристанищем для воробьёв да местом для сушки волшебных трав.
Дверь избушки с треском распахнулась, выбитая мощным кошачьим хвостом, и оттуда выскочил громадный чёрный кот — сам Баюн, владыка местных чердаков и погребов. Его шерсть, чёрная как полночь в безлунную ночь, топорщилась от возмущения, а глаза пылали янтарным огнём, будто два уголька из печи Бабы‑яги.
Взлетев на любимый столб у дороги — тот самый, с выцарапанными когтями отметками роста за последние сто лет, — кот принялся с преувеличенной тщательностью вылизываться. При этом он то и дело бросал испепеляющие взгляды на избушку, из которой доносились приглушённые голоса незваных гостей.
А всё дело в том, что к коту Баюну гости пожаловали. И гости незванные, нелюбимые да ещё и невесть откуда взявшиеся – родственники кота.
Баюн вздохнул, смахнул лапой воображаемую слезу и подумал: «Ну вот, опять придётся искать новую избушку. Или хотя бы спрятать запас сушёной мяты — эти точно всё съедят».
Накануне вечером Баюн устроился перед волшебной тарелкой с наливным яблочком — единственным способом связаться с Василисой. Для антуража и хорошего настроения он поставил рядом миску отборной сметаны, а к ней — стебли голубой лилии в хрустальной вазочке.
Василиса уже второй месяц преподавала в Хогвартсе зельеваренье и защиту от тёмных сил. До неё курс вела Ягиня, но внучка сменила бабушку на этом посту. Васе нравились и студенты, и работа — особенно когда удавалось совместить теорию с практикой и устроить внеплановую дегустацию зелий с мятным сиропом.
И вдруг — стук в дверь.
— Кто там ломится, как слон по кукурузе? — недовольно спросила Васька, и её изображение на тарелке пошло рябью.
— Сам не знаю, никого не жду, — растерялся Баюн. Он слыл гостеприимным хозяином — но только если гости были зваными.
— Так открой! Мне ж теперь любопытно.
Баюн крадучись, по‑пластунски, дополз до дверей и глянул в волшебный глазок, показывающий не только внешность, но и намерения визитеров.
— Ой, мама!
— Баюн, ты чего? Кто там?
Баюн пару раз вдохнул и выдохнул, рывком распахнул дверь, натянув на морду улыбку чеширского кота.
— Ну сколько можно? Мы тут уже столетие ждём! Устали с дороги, замёрзли — чай, не май месяц! — встретил его гул возмущённых голосов на пороге избушки.
Через мгновение толпа уже отряхивалась в прихожей, оставляя на половике следы лесной грязи, болотной тины и звёздной пыли. Василиса, едва увидев гостей, мгновенно отключилась, мысленно пожелав другу удачи и терпения.
— Кто так гостей встречает?
Баюн растерянно переводил взгляд с одного родственника на другого, пытаясь вспомнить, когда он их приглашал в гости — или вообще давал адрес.
— А чего на пороге держишь? — прогремел дед Баюна, дед Дремуч, сотрясая половицы тяжёлыми сапогами из драконьей кожи.
Баюн засуетился, забегал, лихорадочно прикидывая, насколько растягивается его спальня и что осталось в морозильнике.
Вскоре все успокоились, устроились кто где — дед развалился на лавке, Вещунья оккупировала кресло‑качалку, Мурлыка с Сонюшей примостились на сундуке с зимними припасами — и ждали от хозяина обеда.
В гости пожаловали:
дед Дремуч — громогласный, бородатый, с глазами, сверкающими как угли;
тётка Вещунья — вечно шуршащая шёлковыми юбками и предрекающая беды;
братец Мурлыка — пухлый, добродушный, с вечной улыбкой до ушей;
супруга Мурлыки, Сонюша — тихая, но цепкая, с корзинкой снадобий и заговоров.
Баюн терпеть не мог, когда в его избу приходили без приглашения. И все в сказочном лесу, да и во всём Тридевятом царстве знали: к нему — только по приглашению.
В морозильнике, кроме замороженного молока с пылью звёзд (для особых случаев), больше ничего не было. Завтра он собирался вызвать ковёр‑такси и слетать в гипермаркет «Леший и ко». Там всегда свежие овощи и ягоды, грибы, рыба и мясо. Рыбу поставлял Водяной, а морскую — царь Тритон. Кроме того, Водяной развивал бизнес по выращиванию водорослей и водяных лилий. Дары леса — напрямую от производителей, как и всё остальное.
Баюн задумчиво обозрел пустые полки и обернулся. Он прямо чуял, как шерсть скоро задымится от взглядов родни. И смирился с неизбежным — заказом готовой еды от Ивана‑царевича с Алёнушкой. Готовила там Алёнушка, а Ванька развозил.
Когда наконец родня улеглась на его лежанке (дед занял половину, Вещунья — четверть, а Мурлыка с Сонюшей — оставшиеся крохи), а сам Баюн устроился в гостиной, раздалось сытое урчание, похожее на рык. Тогда он написал Ягине срочное сообщение:
Ягиня, спасай! SOS! Родня нагрянула, они меня со свету сживут. Не верят, что я теперь вегетарианец, требуют пирожки с требухой. А я даже видеть их не могу. Дед вообще разорался, что драть меня надо, а то за сто лет ни одного богатыря не усыпил и не съел. А я жирное не ем, ты же знаешь. Но это не всё! Они приехали встречать Новый год! И меня не спросили — просто явились, и всё. Ягинюшка, спасай! Васька далеко, Кощей в Китае драконов для разведения выбирает, Добрыня с ним. Спаси!
В конце Баюн поставил рыдающий и испуганный смайлик, дабы подчеркнуть, как ему плохо. Сообщение было доставлено — появились две галочки. Он с ностальгией вспоминал голубиную почту, но признавал современные сказочные технологии. Голуби теперь, кстати, прекрасно устроились смотрителями крыш в музеях мира — наравне с воронами.
Тарелка громко дзинкнула, оповещая о входящем сообщении. Кот прочитал ответ, вздохнул с облегчением и вскоре уснул.
А утро началось с грохота.
— Баюн! Подъём! — дед Дремуч навис над ним, заслоняя свет своей могучей фигурой. — Пойдём ёлку выбирать, а Сонюша с Вещуньей пока еды нормальной приготовят.
— А с чего, интересно? — приоткрыл один глаз Баюн.
— Неважно, найдут — это их заботы.
И вот тут ему стало не по себе. Ведь позади дома у него бегали австралийские куры, несущие голубые яйца. У Баюна упало всё — в том числе настроение.
Баюн с тоской посмотрел в окно. За стеклом кружились первые пушистые снежинки — будто сама зима спешила напомнить: до Нового года осталось всего ничего. А у него в доме — толпа родственников, пустой холодильник и ни одной ёлки во дворе.
— Ну что застыл? — рявкнул дед Дремуч, хлопая ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — Пошли выбирать главное украшение праздника! Без настоящей лесной красавицы Новый год — не Новый год!
Баюн вздохнул, натянул любимый бархатный плащ (тот самый, с потайными карманами для лакомств) и поплелся за родней.
Лес встретил их морозным шепотом и хрустальной тишиной. Ветви старых елей были укутаны снежной вуалью, а между стволами порхали искрящиеся снежинки — то ли обычные, то ли зачарованные местными лесными духами.
— Вот эта! — ткнула пальцем Вещунья в могучую ель, вершину которой едва было видно сквозь кроны. — Вижу в ней силу древнюю, магию новогоднюю!
— Да она же до небес! — простонал Баюн. — Как мы её…
Не успел он договорить, как Мурлыка с Сонюшей уже взялись за дело. Братец достал из кармана волшебный топорик (подарок на прошлый Новый год от самого Лешего), а Сонюша прошептала заговор — и ель мягко опустилась на снежную поляну, уменьшившись до разумных размеров.
— Ну вот, — пробурчал Баюн, разглядывая миниатюрную, но пышную ёлочку. — Теперь надо её как-то домой доставить…
Тут из‑за сугроба выкатился снежный комочек — оказалось, это местный домовой‑посыльный.
— Заказ на доставку? — пропищал он, поправляя вязаную шапочку. — Сейчас организуем!
Через минуту перед ними материализовались сани, запряжённые парой резвых зайцев с серебряными колокольчиками на ошейниках. Ёлку аккуратно погрузили, и вся компания двинулась обратно к избушке.
Пока Баюн с родней бродил по лесу, в избушке творились чудеса. Откуда-то взялись:
гирлянда из светящихся морошек (видимо, гостинец от лесных фей);
корзина с шишками, источающими аромат хвои и корицы;
стопка старинных новогодних открыток с движущимися картинками (на одной Дед Мороз вручал зайцу золотые монеты, на другой — лешие водили хоровод вокруг ёлки).
Вещунья тут же взялась развешивать украшения, мурлыкая под нос старинный заговор на удачу:
«Ёлка-ёлочка, светись ярко,
Пусть уйдёт всё плохое, всё жаркое.
В этот час, в этот миг
Пусть будет счастлив каждый лик!»
Мурлыка и Сонюша занялись кухней. Из недр буфета появились:
чугунок с волшебным варевом (кипит, но не убегает);
сковорода, сама переворачивающая блины;
чайник, поющий новогодние песенки, когда вода закипает.
Дед Дремуч, не теряя времени, достал из сундука старинный свиток — список «обязательных новогодних дел»:
- Загадать желание под бой волшебных курантов (у Баюна они отбивали время звуками кошачьего мурлыканья).
- Съесть двенадцать ягод рябины «на счастье» (Баюн тихо поморщился — он их терпеть не мог).
- Спеть хором «В лесу родилась ёлочка» (с обязательным завыванием на припеве — традиция рода Баюновых).
- Оставить угощение для зимнего духа (обычно это были сливки и мёд — но дед настаивал на кусочке копчёного мяса, «чтобы дух проникся»).
Баюн, наблюдая за этим хаосом, уже готов был сбежать через дымоход, когда тарелка с наливным яблочком вдруг засветилась. На экране появилась Ягиня — в тёплом платке, расшитом снежинками, и с кружкой травяного чая в руке.
— Ну, герой, как твои дела? — усмехнулась она. — Смотрю, родня тебя совсем затюкала.
— Ягиня, спаси! — взмолился Баюн. — Они хотят, чтобы я съел пирожок с требухой, спел три куплета «Калинки» и станцевал на столе! А я даже ёлку нормально украсить не могу — Вещунья говорит, что мишура «не той магической полярности»!
Ягиня задумчиво помешала чай.
— Ладно, сейчас организую «срочную помощь». Но с тебя потом рассказ, как всё прошло. И банка малинового варенья!
Через пять минут в дверь постучали. На пороге стоял почтальон — не простой, а из «Сказочной экспресс‑доставки». В руках он держал свёрток, перевязанный серебряной лентой.
— Для кота Баюна! От Ягини. С пометкой «срочно».
Внутри оказались:
набор волшебных огней, меняющих цвет по желанию (достаточно было подумать о нужном оттенке);
коробка с вегетарианскими пирожками «под требуху» (на самом деле — с грибами и орехами, но пахли так, что даже дед Дремуч принюхался с одобрением);
маленькая бутылочка «Новогоднего настроения» (одна капля превращала обычную воду в напиток со вкусом мандаринов и звёздной пыли).
Когда часы пробили полночь (и куранты промурлыкали последний аккорд), случилось то, чего Баюн боялся больше всего: все уставились на него.
— Ну что, хозяин дома, — провозгласил дед Дремуч, — твоя очередь загадывать желание!
Баюн закрыл глаза, глубоко вдохнул аромат хвои и выпечки… и тихо прошептал:
— Хочу, чтобы этот Новый год принёс всем нам радость. Даже если мы иногда друг друга раздражаем.
В тот же миг ёлка вспыхнула тысячами огней, за окном закружились разноцветные снежинки, а в воздухе запахло мандаринами и горячим шоколадом.
Вещунья ахнула:
— Вижу доброе знамение! Этот год будет полон чудес!
Мурлыка обнял Сонюшу, дед Дремуч растроганно пробурчал что‑то про «молодёжь, которая ещё не всё потеряла», а Баюн… Баюн наконец расслабился.
Может, Новый год и не будет таким уж ужасным? Особенно если в холодильнике теперь есть вегетарианские пирожки, а на столе — чай с мёдом и звёздочками из марципана.
А за окном, между тем, падал снег — такой чистый и светлый, что казалось, сама сказка укутывает мир в одеяло чудес.