— Витя, оливье в этом году не будет! — Ольга Петровна стояла посреди кухни, скрестив руки на... нет, просто положив их на бока.
Виктор оторвался от газеты, словно его окатили ледяной водой.
— Как это не будет?! Ты что, совсем того?!
— Совсем ничего, — она развернулась к плите, где в кастрюльке булькала какая-то жидкость подозрительного зелёного цвета. — Я на диете. И праздничный стол будет соответствующий.
— На диете?! — Виктор швырнул газету на стол. — За неделю до Нового года?! Ты издеваешься?
— Нисколько. Врач сказал, холестерин повышен, давление скачет. Надо худеть.
— Так худей после праздников! — Виктор вскочил, начал нервно расхаживать по кухне. — Все так делают! Села бы с первого января на свою траву, никто б слова не сказал!
— А я не как все, — Ольга невозмутимо помешала содержимое кастрюли. — Решила — значит, решила. Кстати, тебе тоже не помешало бы. Посмотри на себя — живот-то какой отрастил!
— При чём тут мой живот?! — взорвался Виктор. — Мы о Новом годе говорим! О празднике! Ты понимаешь, что творишь?!
— Прекрасно понимаю. Как раз сейчас готовлю брокколи на пару. Очень полезно.
— Брокколи?! На Новый год?! — Виктор схватился за голову. — Оля, ты в своём уме? Светка с семьёй приезжает! Игорь привык к нормальной еде! Внуки ждут салатов, селёдки под шубой!
— Внукам вредно столько майонеза, — отрезала Ольга, доставая из холодильника пучок какой-то зелени. — Игорь переживёт. А Света меня поймёт, она сама вечно на диетах сидит.
— Да не поймёт она! — Виктор подошёл ближе, попытался заглянуть жене в глаза. — Олечка, миленькая, ну что ты делаешь-то? Может, хоть салатик какой сделаешь? Ну не оливье, так хоть мимозу?
— Мимоза — это рыбные консервы, яйца, майонез. Сплошной жир и калории.
— А что тогда будет на столе?! — голос Виктора сорвался на визг.
— Овощи свежие, запечённая индейка без кожи, киноа с грибами, — Ольга методично перечисляла, нарезая помидоры. — Фруктовый салат без сахара. Зелёный смузи.
— Смузи?! — Виктор побагровел. — На Новый год смузи?! Да нас соседи засмеют!
— Пусть смеются. Зато мы будем здоровые.
— Здоровые, но голодные! — Виктор развёл руками. — И несчастные! Ты вообще про традиции слышала? Про то, что праздник должен быть праздником?!
— Слышала. Только от этих твоих традиций я теперь в дверь не пролезаю.
— Ты прекрасно выглядишь! — попытался смягчиться Виктор.
— Не ври. Я сама в зеркало смотрюсь. Пятнадцать килограммов лишних.
— Ну и что?! — Виктор махнул рукой. — Ты думаешь, я тебя из-за килограммов разлюблю?
— Не думаю. Но я себя разлюбила, — тихо сказала Ольга и отвернулась к мойке.
Виктор замолчал, не зная, что ответить. За окном сгущались декабрьские сумерки, на улице кружил первый снег. Вообще-то, должно быть предпраздничное настроение, а тут такое...
— Оль, — попробовал он ещё раз, уже мягче. — Ну давай договоримся? Сделаешь пару нормальных блюд для всех, а себе отдельно что хочешь наготовишь. Да?
— Нет.
— Почему?!
— Потому что я не могу смотреть на еду и не есть. Не будет искушения — не будет срыва.
— Так мы что, будем сидеть за столом и траву жевать?! Под бой курантов?!
— Индейку будешь жевать. Очень вкусная индейка получается.
— Я индейку терпеть не могу! Она сухая!
— Это потому что ты её неправильно готовишь.
— Да я её вообще не готовлю! Ты готовишь!
— Вот и будешь есть то, что я приготовлю.
Виктор почувствовал, как внутри всё закипает. Он представил себе новогодний стол: вместо привычного оливье с горкой — какие-то листья салата. Вместо селёдки под шубой — брокколи на пару. Вместо холодца и заливного — зелёный смузи...
— Я не буду это есть, — сказал он твёрдо. — Схожу к Семёнычу, он точно нормально отметит.
— Валяй, — Ольга даже не обернулась. — Только внукам объясни, почему дедушка их бросил в новогоднюю ночь.
Попала в точку. Виктор сглотнул, сел обратно на стул.
— Ты нечестно играешь.
— Я вообще не играю. Я о здоровье думаю. Своём и твоём.
— Оля, ну хоть шампанское-то будет? — жалобно спросил он.
— Минералка без газа.
— Убьёшь ты меня когда-нибудь, — простонал Виктор и уткнулся лицом в ладони.
Началось всё три недели назад, когда Ольга случайно наткнулась на старые фотографии. Свадебные, где она была стройной, как берёзка. Потом — с новорождённым Игорьком на руках, тоже ничего, формы на месте. А вот последние лет пятнадцать — словно не она, а какая-то незнакомая тётка.
— Посмотри, какая я была, — показала она тогда Виктору фотокарточку тридцатилетней давности.
— Ну и что? — он пожал плечами. — Молодые были. Время идёт, это нормально.
— Нормально?! — вспылила Ольга. — Мне сорок восемь, а выгляжу на все шестьдесят!
— Не выглядишь. Перестань.
Но она уже завелась. Полезла на весы — ужаснулась цифре. Померила старое платье — не сошлось на пятнадцать сантиметров. Села к компьютеру, начала искать диеты. Витя тогда отмахнулся: мало ли, блажь какая, через неделю забудет.
Не забыла. Записалась к диетологу, та ещё напугала результатами анализов. Холестерин, сахар, давление — всё на верхней границе. Ещё чуть-чуть, и привет, таблетки до конца жизни.
— Вот видишь! — торжествующе объявила Ольга мужу. — Я же говорила!
— Олечка, ну съезди в санаторий после праздников, — попытался урезонить Виктор. — Там тебя и подлечат, и диету составят нормальную.
— Какой санаторий? У нас денег нет на санатории!
— Найдём. Игорь поможет.
— Не надо меня Игорем попрекать! — вспыхнула она. — Он свою семью кормит!
Вообще-то, сын действительно помогал. Да и к Новому году обещал приехать с подарками, с хорошим настроением. Света, невестка, уже третий день названивала, спрашивала, что готовить, чем помочь.
— Ничем не помогай, — отрезала Ольга. — Я сама всё сделаю.
— Мам, ты уверена? — осторожно поинтересовалась Света. — Может, я хоть салаты сделаю?
— Не надо салатов. Будет диетический стол.
— Как это диетический? — растерялась невестка. — На Новый год?
— Именно на Новый год. Пора заканчивать с обжорством.
После этого разговора Света срочно позвонила Игорю. Тот — отцу. Виктор слушал, как сын пытается что-то объяснить, деликатно намекнуть, что, может, маме не стоит так радикально...
— Игорёк, не лезь не в своё дело, — перебил его Виктор. — Мать решила — значит, так и будет.
— Пап, но это же праздник! Дети ждут!
— А что им остаётся? Твоя мать — человек упрямый. Когда чего решит...
— Может, ты с ней поговоришь?
— Говорил. Толку ноль.
Виктор вспомнил тот разговор сейчас, глядя на жену, которая методично шинковала капусту. Белокочанную. Для какого-то там супа без соли и масла.
— Оль, а мясо хоть будет? — спросил он робко.
— Индейка, я же говорила.
— Нет, я про нормальное мясо. Свинину там, говядину.
— Жирно.
— Курицу?
— Индейка полезнее.
— Рыбу?
— На пару. Без соуса.
Виктор сглотнул. Выходило, что праздник накрывался медным... нет, диетическим тазом. Причём основательно.
— А оливки хоть можно? — он цеплялся за последнюю надежду.
— Можно. Только без масла.
— Какие оливки без масла?! Они в масле продаются!
— Промоешь.
— Господи, — Виктор встал, подошёл к окну. — Ну почему именно сейчас? Почему не в марте, не в августе?
— Потому что именно сейчас я решила изменить свою жизнь, — Ольга наконец-то обернулась, посмотрела на него. — Витя, я устала быть толстой. Устала задыхаться на лестнице. Устала стесняться своего отражения. Поддержи меня. Ну пожалуйста.
И вот тут он не выдержал.
— Хорошо, — выдохнул он. — Поддержу. Но давай хотя бы детям что-то нормальное приготовим? Внукам-то за что страдать?
Ольга задумалась. В глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.
— Ладно. Детям сделаю пельмени. Домашние.
— Вот и отлично! — обрадовался Виктор. — А раз детям можно, то и нам...
— Нам нельзя, — отрезала она. — Мы взрослые люди, должны себя контролировать.
Двадцать девятого декабря приехал Игорь. Один, без Светы и детей — заехал проведать, привёз мандаринов и бутылку коньяка.
— Мам, ты как? — он поцеловал Ольгу в щёку, окинул взглядом кухню. На столе громоздились пакеты с овощами, какие-то банки с непонятным содержимым.
— Нормально, сынок. Готовлюсь.
— Я слышал про... диету, — осторожно начал Игорь. — Мам, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но это же праздник! Дети так ждали! Семён всю дорогу про оливье твой расспрашивал!
— Семёну восемь лет, переживёт, — Ольга невозмутимо продолжала возиться с овощами.
— Мам, ну ты хоть понимаешь... — Игорь растерянно посмотрел на отца.
— Она понимает, — мрачно буркнул Виктор. — И всё равно делает по-своему.
— Пап, ну скажи ей!
— Говорил. Бесполезно.
Ольга резко обернулась.
— Я тут, между прочим, стою! Не надо обсуждать меня в третьем лице!
— Мам, ну давай договоримся? — Игорь попытался взять её за руку. — Сделаешь диетический стол, но рядом поставишь пару обычных блюд? Для всех остальных?
— Нет. Не могу я готовить то, что сама не буду есть. Сорвусь.
— А если мы сами приготовим? — вдруг подал голос Виктор. — Игорёк, ты же умеешь! Помнишь, как в студенчестве себе стряпал?
Ольга побледнела.
— То есть как это вы сами?
— Ну вот так, — Виктор воодушевился. — Купим продуктов, сделаем салатики. Ты свои овощи кушай, а мы — своё.
— В моём доме? На моей кухне? — голос Ольги становился всё тише, что было плохим признаком. — Вы будете готовить жирную гадость?
— Оль, это не гадость, это еда! — попытался возразить Виктор.
— Гадость! Которая вас в могилу сведёт! Как и меня чуть не свела!
— Мам, успокойся, — Игорь попытался обнять её, но Ольга отстранилась.
— Не успокоюсь! Я тут три недели морально готовлюсь, силу воли собираю! А вы что делаете? Саботируете!
— Какой саботаж? — возмутился Виктор. — Мы просто хотим по-человечески Новый год встретить!
— По-человечески?! — Ольга схватила со стола кочан капусты, на секунду показалось, что она сейчас запустит им в мужиков. — Значит, моя еда — не по-человечески?!
— Оля, я не то имел в виду...
— Имел! Имел именно это! — она швырнула капусту обратно на стол. — Знаете что? Делайте как хотите! Готовьте свою отраву! А я... я вообще не сяду с вами за стол!
— Мам! — ахнул Игорь.
— Оль, ты чего?! — Виктор вскочил.
— Я пойду к Лидке! — Ольга сорвала с крючка куртку. — У неё хоть мозги на месте, она меня поддержит!
— Оля, постой!
Но она уже выскочила в прихожую. Хлопнула дверь. Виктор с сыном переглянулись.
— Пап, это... это серьёзно? — пробормотал Игорь.
— Не знаю, сын. Не знаю.
Виктор подошёл к окну, увидел, как жена быстрым шагом идёт по двору к соседнему подъезду, где жила её подруга Лидия. Снег валил крупными хлопьями, оседая на Ольгиной непокрытой голове.
— Совсем того, — пробормотал он. — Без шапки в такой мороз.
— Пап, а что теперь будет?
— Откуда я знаю? Может, остынет, вернётся.
Но Ольга не вернулась ни через час, ни через два. Виктор начал нервничать, набрал Лидии.
— Оля у тебя?
— У меня. Сидим, чай пьём. Зелёный, без сахара.
— Лидк, ну скажи ей...
— Витя, я на её стороне, — спокойно ответила подруга. — Она правильно делает. Пора о здоровье думать.
— Да при чём тут здоровье?! Речь о празднике!
— О празднике, который через два дня. А здоровье — это на всю жизнь.
— Ты тоже с ума сошла, — Виктор отключился.
Игорь сидел на кухне, задумчиво крутил в руках мандарин.
— Пап, может, правда уступим? Один раз переживём без салатов?
— Ты серьёзно? — Виктор уставился на сына.
— Ну... если маме так важно...
— Игорь, ты меня предаёшь.
— Я никого не предаю! Просто не хочу, чтобы мама весь праздник со слезами провела!
— Она упёртая, как... как танк! Почему мы должны под неё подстраиваться?!
— Потому что мы её любим? — тихо сказал Игорь.
Виктор открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.
Ольга вернулась только к полуночи. Виктор не спал, сидел на кухне, пил чай. Холодный, противный.
— Пришла, — она сняла куртку, повесила на крючок.
— Пришла, — эхом отозвался он.
Помолчали. Ольга прошла в комнату, Виктор остался сидеть. Слышал, как она копошится, укладывается. Потом тишина.
Утром тридцать первого декабря они почти не разговаривали. Ольга молча варила свою брокколи, Виктор так же молча пил кофе. Даже запах этого кофе раздражал её — калории, пустые калории.
В одиннадцать приехала Света с детьми. Семён, восьмилетний, влетел в квартиру как ураган.
— Баба Оля! Дед Витя! С наступающим!
Пятилетняя Катя топталась в прихожей, прижимая к себе плюшевого медведя.
— Ну что, голубчики, проходите! — Виктор расцвёл, подхватил внука на руки. — Как доехали?
— Нормально! — Семён извивался. — Баб, ты оливье сделала?
Повисла неловкая пауза. Света виновато посмотрела на свекровь.
— Сёма, милый, бабушка в этом году решила приготовить что-то особенное, — начала она обтекаемо.
— Какое особенное?
— Очень полезное и вкусное! — Света изо всех сил старалась сохранить энтузиазм в голосе.
— А оливье будет? — не унимался мальчик.
— Не будет, — отрезала Ольга. — Будет индейка, овощи, фрукты.
Лицо Семёна вытянулось.
— Но я не люблю индейку...
— Научишься любить, — Ольга повернулась к плите.
— Мам, может... — начала было Света, но свекровь перебила:
— Света, не надо. Я всё решила.
Катя, видя напряжённую обстановку, прижалась к маминой ноге и заплакала. Тихо, почти беззвучно, но слёзы текли градом.
— Катюш, что случилось? — Света присела на корточки.
— Я боюсь, — прошептала девочка.
— Чего боишься?
— Бабушка злая.
Ольга замерла. Повернулась, посмотрела на внучку. На пухлое личико, мокрое от слёз, на дрожащие губы. Что-то кольнуло в груди, но она сжала зубы.
— Не злая я. Просто устала.
— Все устали, — буркнул Виктор, усаживая Семёна на диван. — Особенно от твоих выкрутасов.
— Витя! — одёрнула его Света. — При детях!
— А что при детях?! Пусть знают правду! Их бабушка решила испортить всем праздник!
— Я не порчу! Я забочусь о здоровье!
— О каком здоровье?! — Виктор сорвался. — Ты на детей посмотри! Катька ревёт, Сёмка как не в себе! Это тебе не здоровье важнее?!
— Не ори на меня!
— Буду орать! Потому что ты творишь чёрт-те что!
Света попыталась увести детей в комнату, но Семён упёрся.
— Дедушка, а почему вы ругаетесь? — спросил он дрожащим голосом. — Мы что-то не так сделали?
— Нет, солнышко, — Виктор тут же смягчился. — Это мы с бабулей... не договорились кое о чём.
— О еде? — уточнил мальчик. — Мама говорила, что бабуля на диете.
— Да, о еде.
— А можно я вам помогу? — неожиданно предложил Семён. — Я умею салат делать! Мама научила!
Виктор открыл рот, но Ольга опередила:
— Не надо, Сёмочка. Бабушка всё сама.
— Но я хочу помочь! — Мальчик чуть не плакал. — Ну пожалуйста!
— Сказала, не надо!
— Оля, ты совсем рехнулась? — Виктор не выдержал. — Ребёнок хочет с тобой на кухне повозиться, а ты...
— А я не хочу, чтобы он привыкал к вредной еде!
— Господи, да он восемь раз в году ест оливье! Какое привыкание?!
— Вот именно, начинается с восьми раз! А потом ожирение, диабет, инфаркты!
— Мам, ну хватит! — не выдержала Света. — Ты меня извини, но ты перегибаешь! Один праздник в году! Один!
— Один, потом второй, третий... — Ольга прислонилась к стене. — Вы не понимаете. Если я сейчас сдамся, всё пойдёт насмарку. Все эти три недели — впустую.
— Так никто не говорит сдаваться! — Виктор подошёл ближе. — Оль, ты после праздников продолжишь диету. Мы тебя поддержим. Но сейчас... ну разреши детям хоть порадоваться!
— Нет, — она покачала головой. — Нет, нет и нет. Я столько сил потратила... Вы представляете, как это тяжело? Отказывать себе во всём? Смотреть на витрины с пирожными и проходить мимо? А вы хотите, чтобы я прямо под носом готовила майонез?
— Мы не хотим, чтобы ты страдала, — тихо сказала Света. — Но и дети не должны страдать.
Ольга сглотнула. Села на стул, уронила лицо на руки.
— Я плохая бабушка, да? — спросила она глухо.
— Нет! — Семён метнулся к ней, обнял за шею. — Ты лучшая! Просто... можно хоть мандаринку?
Она засмеялась сквозь слёзы.
— Мандаринки можно. Они полезные.
Повисла тишина. Виктор смотрел на жену и понимал: она на пределе. Ещё чуть-чуть, и сорвётся. Либо в слёзы, либо в крик.
— Ладно, — выдохнул он. — Ладно, Оль. Как скажешь. Будет твой диетический Новый год.
Она подняла голову, недоверчиво посмотрела на него.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Только... только давай хоть шампанского откроем? Ну нельзя же совсем без шампанского?
Ольга помолчала, потом кивнула.
— Можно. Одну бутылку.
— Ура! — Семён подпрыгнул.
Света облегчённо выдохнула. А Виктор подумал, что это будет самый странный Новый год в его жизни.
Стол накрыли к девяти вечера. Ольга старалась изо всех сил: индейка на блюде выглядела почти празднично, овощи были нарезаны красиво, фрукты сияли яркими красками. Даже зелёный смузи в графине казался... ну, не таким уж страшным.
— Ого, мам, ты постаралась! — Игорь попытался изобразить энтузиазм.
— Старалась, — Ольга с тревогой оглядела стол. — Только вот чего-то не хватает...
— Оливье, — буркнул Виктор и тут же получил локтем от Светы.
Сели за стол. Разлили шампанское — детям сок. Ольга себе налила минералки.
— Ну что, — Виктор поднял бокал. — С наступающим?
— С наступающим, — вяло поддержали остальные.
Выпили. Начали накладывать еду. Индейка действительно оказалась не такой сухой, как боялся Виктор. Овощи тоже ничего. Семён морщился, но ел. Катя ковыряла вилкой листья салата.
— Вкусно, — соврала Света. — Правда, мам, очень вкусно.
Ольга молчала. Смотрела, как едят её близкие, и видела: никто не рад. Даже Игорь, который всегда был дипломатичен, явно напрягался.
В половине двенадцатого раздался звонок в дверь.
— Кто это ещё? — удивилась Ольга.
Виктор вскочил уж слишком резво.
— Я открою!
Вернулся он с огромным пакетом. Ольга побледнела.
— Витя, это что?
— Это... — он виновато поставил пакет на стол. — Это доставка.
— Какая доставка?!
— Я заказал. Оливье, селёдку под шубой, холодец...
— Ты что наделал?! — Ольга вскочила.
— Оль, прости. Я не мог. Не мог я без нормальной еды Новый год встречать!
— Ты... ты меня предал!
— Не предал! Я просто... — Виктор развёл руками. — Я хотел как лучше!
— Как лучше?! Ты сорвал мне диету!
— Тебе никто ничего не срывал! — вмешался Игорь. — Мам, ну не ешь ты это! Ешь свои овощи!
— Не могу я! — Ольга схватилась за голову. — Видеть не могу!
— Баб, а можно я попробую? — робко спросил Семён, глядя на оливье.
Ольга посмотрела на внука. На его голодные глаза, на то, как он облизывает губы. Потом на Катю, которая тоже потянулась к пакету. На Свету, старающуюся сохранить нейтральное выражение лица. На Игоря. На Витю.
И вдруг рассмеялась. Истерично, до слёз.
— Ладно, — выдохнула она сквозь смех. — Ладно, ешьте. Только я не буду. Я пойду в комнату.
— Оля, постой! — Виктор схватил её за руку.
— Что постой? Сиди, ешь свой оливье. Наслаждайся.
— Не пойдёшь ты никуда, — он крепко держал её. — Будешь с нами. Просто... просто ешь, что хочешь.
— Не хочу я ничего! — она попыталась вырваться, но Виктор не отпускал.
— Мам, — тихо сказал Игорь. — Ты знаешь, что самое важное в Новый год?
— Что? — всхлипнула она.
— Быть вместе. А не то, что на столе.
Ольга замерла. Посмотрела на сына, потом на остальных. По телевизору уже начиналось новогоднее обращение.
— Десять минут до боя курантов, — констатировала Света.
— Бабуль, ну останься, — попросил Семён. — Пожалуйста.
Ольга медленно села обратно на стул. Виктор, не выпуская её руки, налил ей шампанского.
— За нас, — сказал он просто. — За то, что мы вместе. Несмотря ни на что.
Куранты пробили полночь. Они чокнулись, обнялись. Игорь с семьёй полезли доставать подарки. Виктор шёпотом спросил у Ольги:
— Ты на меня не обижаешься?
— Обижаюсь, — честно ответила она. — Но люблю больше, чем обижаюсь.
Он поцеловал её в макушку.
— А диету продолжишь?
— Продолжу. Со второго января. А сегодня... — она посмотрела на стол, на пакет с доставкой, на индейку и овощи. — Сегодня я сделаю себе один бутерброд. Маленький. С оливье.
— Точно маленький? — усмехнулся Виктор.
— Огромный, — призналась Ольга и впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему.