Глава 10: Ад в секторе «Гамма-6»
Вид с орбиты был обманчиво спокойным. Серые купола, соединенные трубами-переходами, сеть освещенных туннелей. Но внутри сектора Гамма-6 бушевал настоящий ад, переданный на мониторы через камеры первых десантников.
Картинка прыгала, залитая аварийным красным светом. Коридоры, заваленные обломками панелей управления и опрокинутыми грузовыми тележками. По стенам — брызги чего-то темного и вязкого. И люди. Нет, уже не совсем люди. Одни метались в панике, с дикими глазами, пытаясь забаррикадироваться в отсеках. Другие — их было меньше, но они были страшнее — двигались с неестественной, звериной целеустремленностью. Они не кричали. Они рычали. И бросались на всех подряд, не разбирая своих и чужих, сокрушая все на пути голыми руками, ломая пальцы о плексиглас забрал тех, кто пытался их удержать.
— Биодатчики подтверждают: зараженные, — доложил голос командира десанта в наушниках Воронова. — Уровень агрессии зашкаливает. Они игнорируют боль. Останавливаются только при поражении ЦНС или полном обездвиживании. Стандартные седативы не работают!
Советские бойцы в тяжелых скафандрах с эмблемой красного креста и биологической опасности двигались клином, стараясь не стрелять на поражение. Они использовали шокеры, пенные генераторы и сети. Но их было мало, а коридоры — узки.
И тут из перекрестка, ведущего к центральному реактору, вывалилась новая волна зараженных. Среди них — несколько человек в изодранной форме колониальной охраны, с подобранным оружием. Один из них, с горящими безумием глазами, поднял дробомет.
— Щиты! — крикнул командир.
В этот момент с потолка, словно тяжелые капли стали, рухнули три массивные фигуры. «Големы». Американские боевые платформы приняли удар дроби на свою броню, заскрежетав, но устояв. Их манипуляторы с хрустом обезвредили вооруженных зараженных, а интегрированные распылители выбросили облако усыпляющего газа нового поколения — той самой совместной разработки.
— Зона очищена. Продвигайтесь, — раздался в общем канале спокойный, немного механический голос лейтенанта Рейес, управлявшей «Големами» с орбиты.
Советские десантники, на секунду застыв в изумлении от внезапной помощи, кивнули невидимым союзникам и двинулись дальше, к эпицентру вспышки — медблоку сектора.
На мостике «Красного Октября» Воронов и Макаров наблюдали за этим немыслимым дуэтом. На одной половине экрана — советские бойцы, на другой — силуэты «Големов» и видеопоток с камер американских морпехов, которые прикрывали тылы и эвакуировали в панике, но незараженных колонистов.
— Они… координируют атаки, — тихо произнес Макаров, не в силах оторвать взгляд. — Как будто годами тренировались вместе.
— Их ИИ говорят на одном языке, — так же тихо ответил Воронов. — Языке тактики и выживания. И сейчас это единственный язык, который имеет значение.
В медблоке творилось самое страшное. Доктор Смирнова, в своем биокостюме, пробивалась через хаос разгромленного оборудования к главному компьютеру. Ей помогал американский боевой медик, сержант Таггарт — огромный мужчина, который одной рукой отшвыривал опрокинутые шкафы, другой прикрывая Смирнову щитом.
— Данные… должны быть здесь, — пробормотала она, подключая планшет к порту. — Карты вентиляции, система водоснабжения… «Химера» нового типа распространяется через системы кондиционирования, я уверена.
Экран ожил, выдавая потоки информации. И тут Смирнова увидела это. Не просто случайную вспышку. Целую серию микроскопических брешей в фильтрах, произошедших одновременно в разных частях сектора ровно 48 часов назад. Саботаж.
— Сержант, смотрите, — она показала на график. — Это не авария. Это диверсия. Кто-то знал, как обойти системы безопасности.
Таггарт нахмурился под забралом.
— Значит, стервятник все еще здесь. Среди тех, кто не заболел.
В этот момент из вентиляционной шахты над ними, с тихим шипящим звуком, вырвалось облако прозрачного газа. Датчики на костюмах Смирновой и Таггарта взвыли тревогой. Неизвестный химический агент. Коррозийный.
— Задний ход! — закричал Таггарт, отталкивая Смирнову к выходу.
Но было поздно. Газ оседал на их скафандры, и полимерные поверхности начали пузыриться и дымиться. Через секунду он мог проесть материал насквозь.
И тут в дверном проеме возникла высокая фигура в другом, более легком скафандре с неопознанными маркировками. В руках у него был цилиндр, похожий на огнетушитель. Он нажал на спуск, и струя белой пены накрыла облако газа, нейтрализуя его с шипением.
Смирнова и Таггарт замерли, ошеломленные. Незнакомец опустил цилиндр. Его забрало было затемнено, но голос, прозвучавший в общем аварийном канале, был спокойным, почти печальным.
— Вы опоздали, доктор. И простите за газ. Это был… тест на бдительность. Вы его прошли. Значит, не все еще потеряно.
— Кто вы? — выдохнула Смирнова, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги.
— Агент «Наследия». Тот, кого вы называете «стервятником». Или, как мы предпочитаем, «Садовник». Моя задача была посеять семя. Но я… разочаровался в урожае. — Он сделал шаг назад. — Вирус в системах вентиляции будет нейтрализован через три минуты. Я внес антидот в центральный распределительный узел. Он основан на вашей совместной формуле. Вы создали нечто… красивое. Не так, как мои хозяева.
— Почему? — крикнул Таггарт, поднимая оружие. — Зачем все это?
— Чтобы увидеть, способны ли вы на большее, чем ваши предки, — просто ответил незнакомец. — Чтобы увидеть, сможет ли угроза, большая, чем вы сами, заставить вас стать лучше. Вы… справились. Пока. Но «Наследие» не остановится. Их эксперимент над человечеством только начался. И следующий этап будет… масштабнее.
Он поднес руку к шлему. — Передайте капитанам. Они выиграли бой. Но не войну. Война будет за души. И на этом поле у них пока нет оружия.
Раздался хлопок, и дымовая завеса заполнила помещение. Когда она рассеялась, незнакомца и след простыл.
На орбите Воронов и Харпер, связанные по «Мосту», слушали доклад Смирновой. Их лица на экранах были каменными.
— «Садовник», — произнес Харпер. — Значит, среди них есть инакомыслящие. Но это не делает их менее опасными.
— Он дал нам передышку, — сказал Воронов. — И предупреждение. Они будут бить по нашим слабостям. По нашим идеологиям, по нашим страхам, по нашей ненависти друг к другу.
— Тогда нам придется стать сильнее в этом, — ответил Харпер. — Не в оружии. В… понимании. Мы должны знать друг друга, Алексей. Не как враги из разведдосье. Как люди, которые могут стать последней линией обороны.
Внизу, на «Прогрессе-12», эпидемия шла на спад. Совместными усилиями удалось изолировать очаги, вакцинировать здоровых, стабилизировать зараженных. Колония была спасена. Официальные отчеты, конечно, напишут иначе: героический экипаж «Красного Октября» при поддержке лояльных местных сил подавил бунт, спровоцированный техногенной аварией.
Но для тех, кто был в самой гуще — для десантников, видевших, как «Големы» прикрывают их спины, для медиков, делившихся образцами с врагами-союзниками, для капитанов, говоривших через тайный канал, — мир уже перевернулся.
Когда корабли снова разошлись, взяв курс на свои столицы, за ними осталась не только спасенная колония. Осталось тихое, негласное братство по оружию. И страшное знание: где-то в глубинах космоса, в тенях между мирами, за ними наблюдают. И ждут, когда они снова ошибутся.
Эксперимент продолжался. Но теперь у подопытных был свой, тайный заговор. Заговор против безумных богов, решивших, что имеют право вершить суд над человечеством.