Часть 2
Ту пятитысячную купюру я не забуду никогда. До этого я их не видела. Они были редкостью, а зарплата приходила на карточку и её хватало на несколько дней.
Поэтому заработок от частной дефектологической практики был моим основным. И хотя учеников у меня было под завязку, новых детей с нарушенным слухом я брала. Сурдопедагогика — моя любовь.
Тот самый случай, когда проблему слуха можно компенсировать техническими средствами и усиленной коррекционной работой. Настоящее чудо.
На первичное консультационное занятие с Кристиной приехали: мама Надежда, бабушка Люба и дедушка — щедрый прихожанин.
Я увидела редчайшее сочетание: любознательность и нежелание делать то, о чём просят. И очень слабую компенсацию слуха — даже сверхмощными слуховыми аппаратами. Обо всём этом я сказала семье.
Они наблюдали за занятием как заворожённые и ждали вердикта. А что я могла сказать? Что тут заниматься и заниматься. И что помимо нарушенного слуха снижена концентрация внимания, а эмоционально-волевая сфера не соответствует возрасту.
Мы общались часа два. В конце взрослый мужчина протянул мне пятитысячную купюру. Я сказала, что у меня нет сдачи, и мы договорились, что рассчитаются в следующий раз.
В следующий раз привезли Кристину. А заодно и Вову. Без мамы — Надежда была в роддоме с третьим.
А потом они исчезли. Месяца на четыре. Так бывает. Я всегда надеюсь, что у людей всё хорошо. Ну или очень хорошо.
Лялька — так звали новорождённую (полное имя мне так и осталось неведомо) — не прошла скрининг в роддоме. И они поехали. Сначала в проверенные места региона, потом — в столицы. Проверки, обследования, ожидание, снова проверки.
У Ляли, как и у Кристины, — стойкое снижение слуха.
В столице Надя и Петя заодно сдали генетический анализ. Результат лишь подтвердил то, что они уже начали понимать сами: их дети с высокой вероятностью будут рождаться с нарушением слуха.
Там же, в столице, их настойчиво убеждали провести девочкам кохлеарную имплантацию. Надя была готова. Но родственники продолжали сопротивляться этой «инновации», продолжая молиться и верить.
+++
После очередного занятия с Кристиной я стала задавать Наде стандартные вопросы про домашние занятия, но увидела её отрешённый взгляд.
Я замолчала. Увлекла Кристину новой игрой — той, в которую она могла играть сама.
Бывают такие моменты, когда нужна тишина.
Я даже знаю людей, которые приходят на занятия йогой просто полежать. И опытные инструкторы позволяют им это. Так и я дала Надежде просто помолчать. Я знала, что внизу её ждёт водитель, а дома — другие дети. Но пусть это время будет её.
А потом она начала говорить.
— Я больше не хочу жить.
— Почему?
— Я устала.
— Но у тебя же есть помощники и поддержка.
— Я устала от несоответствия между тем, что я ожидала от семьи, и тем, что происходит со мной. Почему это случилось со мной? Именно с моими детьми? Я никогда не грешила.
— Но ты же лучше меня знаешь: на всё воля Божья. Вы же верующие.
— Вот от этого я и устала. И никому сказать не могу. Я так устала всем доказывать, что девочек надо оперировать и что это никак не мешает нам верить дальше.
— А почему семья против?
— Они считают, что это промысел Божий, и если суждено — надо страдать. А я хочу выйти в окно и сгинуть.
Ничего себе поворот.
Я даже не сразу нашла слова. Атмосфера в кабинете была накалена до предела. Но слова пришли сами.
— Бог помогает через людей. Врачи и изобретатели — тоже люди, которые помогают решать проблемы. Сколько бы людей умерли от опухолей, если бы хирурги не научились их вырезать? А аппендицит? А порок сердца?
Взгляд у Надежды стал напряжённым — а это уже куда лучше, чем отрешённым. Я продолжала:
— Кому будут нужны твои дети, если ты выйдешь в окно? Если ты, как мать, чувствуешь, что надо делать — делай. Вози на операции и реабилитации. Сдавай на права и вози по занятиям. У тебя трое ребятишек. И ещё будут.
— Нет. Больше не будет. От этого давления я тоже устала, — и Надя артистично передразнила кого-то из близких:
— «Рожайте, сколько Бог даст», — и сама засмеялась.
— Ну вот, ты уже на пороге решений. Действуй как взрослый человек и отвечай за свои поступки.
И они снова исчезли. На полгода.
Продолжение в части 3.
Ссылка на мой телеграмм
канал