Василиса смотрела в узкое окно, похожее на бойницу, и тоскливо вздыхала. За мутным стеклом раскинулась зимняя пустошь — заснеженные холмы, тёмные ели, припорошённые инеем, да одинокая тропа, теряющаяся где‑то в сумрачной дали. В голове сами собой всплывали картины родного Тридевятого царства.
«Эх, — думала она, — Ягиня наверняка уже наряжает САМУЮ пушистую ёлку во всём Сказочном Лесу. В тереме суета: печи гудят, как драконы перед взлётом, на столах горы пирогов с малиной и мёдом, а в котлах булькает сбитень, от которого пар поднимается до самых резных карнизов. Гости уже съезжаются — Леший с внучатами, Водяной в парадном сюртуке, даже Кикимора притащила свой знаменитый пирог с болотной клюквой. А Дед Мороз, небось, уже разослал вьюгам строгие указания: „Чтоб к празднику — ни снежинки мимо! Чтоб сугробы — как пуховики, а иней — чтоб сверкал, как россыпь самоцветов!“ И, глядишь, Снегурочка из Арктики приедет — привезёт в хрустальном ларце дыхание северного сияния…»
В дверь тихонько постучали — три раза, как будто кто‑то боялся разбудить спящего тролля. Василиса обернулась: на пороге стояла Фея Динь‑Динь, надзирательница за порядком у первокурсников. Её крошечные крылышки мерцали, словно осыпанные звёздной пылью, а в руках она держала свиток, перевязанный паутинной нитью.
Фею откровенно боялись все — даже смотритель замка, древний грифон с хриплым голосом и привычкой ворчать на сквозняки. На вид — натуральная фея: тоненькая, с глазами, как два изумруда, и улыбкой, способной растопить ледяную глыбу. Но в душе — портовый грузчик с киборгом: могла и за ухо оттаскать, и заклинание‑штраф выписать за неопрятный вид или просроченную книгу из библиотеки. Впрочем, доброта в ней тоже присутствовала — изредка, как редкий цветок в заколдованном саду.
— Динь? Ты чего? — удивилась Василиса.
— Увидела несанкционированный свет в твоём окне, — прочирикала Фея, входя и отряхивая с туфель снежинки. — Дай, думаю, зайду. Может, ты тут тёмные ритуалы проводишь или, не дай боги, конспекты списываешь?
— Ну заходи, — рассмеялась Василиса.
Фея мгновенно уселась на стопку книг на столе, щёлкнула пальцами — и на поверхности, словно по волшебству, появились пробники духов и косметики. Флакончики переливались всеми цветами радуги, а из крошечных горшочков доносились ароматы: мята, лунные цветы, капля звёздного дождя. Как и все девчонки, Василиса обожала мазилки и духи, привозила их из каждой поездки — то от гномов из Подгорного царства, то от русалок с Жемчужного озера.
— Ты пойдёшь на Новогодний бал? — спросила Динь‑Динь, припудривая золотой пудрой нос. Пудра искрилась, как мельчайшие блёстки, и, казалось, вот‑вот взлетит, превратившись в стаю светлячков.
— Наверное, — вздохнула Василиса. — Но я бы лучше поехала домой.
— А в чём проблема? Напиши прошение директору и вперёд. Сказочный поезд отправляется послезавтра — вагоны из хрусталя, паровозы на драконьем дыхании, а проводник — старый филин с часами в клюве.
— Вдруг не отпустит?
— Да что он, не тролль, что ли? Отпустит. К тому же он бабулю твою уважает — побоится гнева Кощея. Кстати, Кощей драконов купил? А то слышала слухи, что он увёл молодых драконов прямо из‑под носа Дейенерис — те теперь летают над его замком и выдыхают не огонь, а конфетти.
— Не знаю, наверное, — улыбнулась Василиса.
Они поболтали ещё немного — о том, как Леший опять перепутал грибы и собрал корзину мухоморов для праздничного стола, о том, что Водяной затеял конкурс на самый громкий бульк, и о том, что Кикимора, кажется, решила добавить в свой пирог секретный ингредиент — слёзы единорога (на всякий случай, чтоб гости не отравились). Потом Фея вспорхнула и улетела, оставив после себя лёгкий аромат лунной росы.
Наутро Василиса написала прошение директору — чернилами из сока светящихся ягод, на пергаменте, который слегка шевелился, будто живой. Она ждала сову — ту самую, что разносила почту по замку. Здесь всё работало по старинке: не было электричества, электронной почты и смарт‑телевидения. Звонить родным и близким приходилось через волшебную тарелку — но только из позы собаки (колдуны уверяли, что так связь лучше), да и то через левых провайдеров — то домовой забудет зарядить кристалл, то леший случайно перерубит магический кабель своей косой.
Сова постучала в классное окно, когда Василиса проверяла домашнее задание студентов. В клюве она держала конверт, перевязанный серебряной нитью, а на лапке блестел маленький колокольчик.
— Ура! Я еду домой! — не сдержалась Василиса, разрывая конверт. Внутри лежал билет на сказочный поезд — с тиснением в виде снежинок и подписью директора: «Разрешаю. Но чтоб к Рождеству вернулась — у нас тут ещё экзамены!»
Сова неодобрительно на неё посмотрела, будто говоря: «Ну вот, опять шум», — и, взмахнув крыльями, улетела в заснеженное небо.
А Василиса, быстро проверив последние работы учеников, помчалась собирать саквояж. В него полетели: тёплый платок с вышивкой в виде жар‑птиц, флакон с зельем от укачивания (на всякий случай — драконы‑паровозы иногда чихают), запас пирогов от Ягини и маленькая шкатулка с воспоминаниями — там, под стеклом, мерцали картинки: дом в Тридевятом царстве, ёлка, Дед Мороз и смех Снегурочки, похожий на звон хрустальных колокольчиков.
Василиса носилась по комнате, словно вихрь в юбке. Саквояж уже наполовину был набит, но список «жизненно необходимого» всё никак не заканчивался.
— Так, — бормотала она, — платок с жар‑птицами… зелья от укачивания… пироги… шкатулка с воспоминаниями… А где же мой волшебный гребешок? Ну как же без него — вдруг в поезде встречный ветер растреплет волосы, а я должна выглядеть как принцесса, а не как леший после ливня!
Гребешок обнаружился под стопкой учебников по зельеварению — видимо, решил, что знания важнее красоты. Василиса с укоризной посмотрела на него, но всё же положила в саквояж. Потом замерла, глядя на полку с книгами.
— Эх, жалко оставлять «Историю волшебных артефактов»… Но если возьму — точно не донесу. Ладно, пусть ждёт меня до возвращения.
В коридоре послышался топот — это домовые, узнав о скором отъезде Василисы, решили помочь. Один тащил вязанку сухих трав «чтоб в дороге сон крепкий был», другой нёс мешочек с леденцами «чтоб скуку разгонять», а третий, самый маленький и пугливый, притащил огромный сушёный гриб‑мухомор.
— Это… это для храбрости! — пропищал он, прячась за метлу. — Если вдруг тролли на путях…
Василиса рассмеялась и погладила его по пушистой макушке:
— Спасибо, друзья! Но мухомор, пожалуй, оставлю — а то ещё перепутаю с конфеткой.
Домовые обиженно засопели, но тут же оживились, когда Василиса достала из сундука пряники в виде звёзд и раздала всем.
На следующий день Василиса стояла на перроне волшебного вокзала — месте, где реальность смешивалась с фантазией. Над путями висели фонари из светящихся медуз, а вместо расписания на стене мерцали руны, показывающие время отправления поездов.
Её поезд уже ждал — хрустальные вагоны переливались в лучах зимнего солнца, а из трубы паровоза вырывалось не дым, а радужные искры. Проводник, старый филин с часами в клюве, важно прошагал к ней:
— Билет, пожалуйста. И не забудьте: в пути запрещено кормить драконов конфетами, разговаривать с блуждающими огоньками и пытаться переспорить говорящий чайник в вагоне‑ресторане.
— Поняла, — кивнула Василиса, сжимая в руках саквояж.
Она уже собиралась войти в вагон, как вдруг услышала знакомый голос:
— Вася! Подожди!
Оборачиваясь, Василиса увидела Фею Динь‑Динь, которая летела к ней, оставляя за собой след из золотых блёсток.
— Я тут… — фея запыхалась, хотя феям, казалось бы, это не свойственно, — Я тут тебе кое‑что принесла!
Она протянула маленький флакончик, внутри которого кружились крошечные снежинки.
— Это «Зимний восторг» — духи с ароматом метели и мандаринов. Наноси перед сном — и будешь видеть сны о доме.
— Динь, спасибо! — Василиса обняла её. — Ты лучшая!
— Только не забудь про бал, когда вернёшься! — крикнула Фея, уже взлетая. — Я уже придумала тебе платье — из лунного света и паутинок!
Поезд тронулся, и Василиса устроилась у окна. За стеклом проплывали заснеженные леса, где между деревьями мелькали тени сказочных существ — то ли волки с глазами, как изумруды, то ли лесные духи, танцующие в вихре снежинок.
В вагоне было тепло и уютно: сиденья из мягкого мха, столики из полированного хрусталя, а в углу стоял самовар, который время от времени издавал мелодичный звон, словно пел колыбельную.
Василиса достала флакончик с духами, капнула немного на запястье — и тут же почувствовала запах мандаринов и свежего снега. Закрыла глаза, и перед ней возник образ родного дома: ёлка, сверкающая огнями, Ягиня у печи, Дед Мороз, который, нахмурившись, пытается разобраться, почему его мешок с подарками вдруг начал петь.
— Скоро буду, — прошептала Василиса. — Совсем скоро.
А за окном поезд мчался сквозь зимнюю сказку, оставляя позади замок с его тайнами и открывая дорогу к празднику, где её ждали смех, волшебство и, конечно, самые вкусные пироги в Тридевятом царстве.
· · · · ·
Василиса устроилась у окна, наблюдая, как за стеклом проплывают заснеженные леса. Поезд мягко покачивался, издавая мелодичный перезвон — будто кто‑то невидимый играл на хрустальных колокольчиках.
Вдруг вагон слегка дрогнул, и в воздухе разлился странный аромат — смесь мяты, жжёного сахара и чего‑то неуловимо волшебного. Василиса насторожилась: это явно не был запах пирожков из вагона‑ресторана.
В проходе появилась невысокая фигура в длинном плаще с капюшоном. Незнакомец медленно приближался, и с каждым шагом вокруг него кружились разноцветные искры.
— Прошу прощения за вторжение, — произнёс он, снимая капюшон. Перед Василисой стоял юный волшебник с озорными глазами и копной непослушных рыжих волос. — Я — Эларион, странствующий чародей. Мой поезд сломался посреди леса, и добрые духи посоветовали сесть на этот состав.
— Добро пожаловать! — улыбнулась Василиса. — Меня зовут Василиса.
Эларион присел напротив, достал из кармана крошечный хрустальный шар, в котором танцевали огоньки.
— Знаете, этот поезд не так прост, как кажется. Он движется не только сквозь пространство, но и сквозь сны. Иногда на его пути встречаются… необычные попутчики.
Словно в подтверждение его слов, дверь в вагон распахнулась, и внутрь впорхнула девушка с крыльями бабочки. Её платье переливалось всеми оттенками утренней зари, а в руках она держала веер из перьев феникса.
— О, как замечательно! — воскликнула она звонким голосом. — Я уже думала, что опоздала. Меня зовут Лира, я хранительница снов. А вы, должно быть, Василиса? Я слышала о вас много хорошего!
— Приятно познакомиться, — слегка растерянно ответила Василиса. — А как вы узнали…
— О, в мире снов все знают друг друга, — подмигнула Лира, устраиваясь рядом. — Кстати, советую не пить чай из самовара в полночь. Говорят, он иногда превращает пассажиров в мармеладных мишек.
Василиса рассмеялась, но Эларион серьёзно кивнул:
— Это правда. Мой дядя однажды не прислушался к предупреждению и три дня ходил липким. Пришлось прятаться в шкафу, пока не растаял.
Поезд набирал ход, и за окном пейзаж начал меняться. Вместо заснеженных лесов появились причудливые ландшафты: горы из застывшего света, реки, текущие вверх, и деревья с листьями из цветного стекла.
Внезапно раздался громкий стук в окно. Василиса вздрогнула и увидела за стеклом… огромного кота! Он парил в воздухе, лениво помахивая хвостом, а его глаза светились, как два жёлтых фонаря.
— Ах, это всего лишь Барсик, — махнула рукой Лира. — Он любит сопровождать волшебные поезда. Иногда он играет с блуждающими огоньками в прятки на крыше вагона.
Кот подмигнул Василисе и исчез в вихре снежинок.
— А ещё, — продолжил Эларион, понизив голос, — говорят, что раз в сто лет этот поезд проезжает через Долину Забытых Снов. Там можно увидеть то, что давно потеряно… или то, чего очень хочется найти.
— Как интересно! — Василиса прильнула к окну, пытаясь разглядеть что‑то в мерцающей дымке. — А мы сейчас там?
— Пока нет, — улыбнулся Эларион. — Но если повезёт…
Их разговор прервал звон колокольчика. В проходе появился проводник‑филин, держащий в клюве серебряный поднос с чаем.
— Вечерний чай для уважаемых пассажиров, — проскрипел он. — И настоятельно рекомендую не открывать дверь в седьмой вагон. Там сейчас проходит собрание говорящих чайников, и они очень не любят посторонних.
Лира хихикнула, а Эларион достал из сумки колоду карт, на которых вместо мастей были изображены созвездия.
— Может, сыграем? У меня есть одна забавная игра — «Поймай звезду». Проигравший должен спеть серенаду луне.
— Согласна! — рассмеялась Василиса.
Они играли, смеялись, рассказывали истории, а поезд всё мчался сквозь волшебную ночь. За окном мелькали странные видения: то замок из лунного света, то стая серебристых рыб, плывущих по воздуху, то одинокий фонарь, танцующий вальс с ветром.
Ближе к полуночи Лира зевнула и потянулась:
— Мне пора. Нужно проверить, все ли сны на месте. Но мы ещё встретимся, Василиса. В мире снов дороги всегда пересекаются.
Она взмахнула крыльями и исчезла в облаке радужной пыли.
Эларион тоже поднялся:
— Я, пожалуй, прогуляюсь по поезду. Говорят, в последнем вагоне есть дверь, которая ведёт в библиотеку, где хранятся книги, написанные звёздами. Хочу проверить, правда ли это.
Когда он ушёл, Василиса снова посмотрела в окно. Вдалеке мерцал огонёк — то ли звезда, то ли чей‑то дом. Она глубоко вдохнула аромат духов «Зимний восторг» и улыбнулась.
«Какое удивительное путешествие», — подумала она. — «И это только начало».
А поезд всё мчался вперёд, сквозь сны и сказки, унося Василису к родному дому, где её ждали новые чудеса.
Василиса ещё долго смотрела в окно, провожая взглядом исчезающие в снежной дымке причудливые видения. Чай, предложенный филином‑проводником, она так и не притронулась — после предупреждения о мармеладных мишках как‑то не тянуло.
Вдруг вагон слегка качнуло, и по полу прокатился маленький серебряный шарик. Он замер у ног Василисы, вспыхнул — и превратился в крошечного гнома в расшитом звёздами камзоле.
— Ой! — воскликнула Василиса. — Кто вы?
— Ох, простите великодушно! — пропищал гном, поправляя шляпу. — Я — Хранитель Пути. Слежу, чтобы поезд не сбился с маршрута между мирами. А вы, должно быть, Василиса? Я видел ваше имя в Книге Пассажиров — оно светится особым светом.
— И что это значит? — заинтересовалась Василиса.
— А это, милая барышня, означает, что вас ждёт необыкновенное приключение в этом путешествии. — Гном достал из кармана миниатюрную подзорную трубу и посмотрел вдаль. — О‑о‑о, глядите‑ка! Мы приближаемся к Перекрёстку Снов. Здесь пути расходятся: одни ведут к давно забытым мечтам, другие — к самым сокровенным желаниям.
Поезд замедлил ход. За окном раскинулась невероятная картина: десятки светящихся троп расходились во все стороны, каждая — своего цвета и формы. Одна сверкала, как россыпь алмазов, другая струилась, подобно реке из лунного света, третья пульсировала тёплым янтарным сиянием.
— Как же мы выберем правильный путь? — спросила Василиса.
— О, это просто! — Гном достал из‑за пазухи хрустальный компас, стрелка которого дрожала, словно живая. — Нужно лишь подумать о том, куда вы стремитесь всем сердцем.
Василиса закрыла глаза, представив родной дом: дым из печной трубы, украшенную ёлку, смех Ягини… Компас в руках гнома вспыхнул ослепительным светом и указал на тропу, сверкающую, как замёрзшие слёзы радости.
— Вот он, ваш путь! — радостно воскликнул Хранитель. — Но будьте бдительны: на Перекрёстке бродят Тени‑Искусители. Они показывают то, что вы хотите увидеть больше всего, но это может оказаться ловушкой.
Словно в подтверждение его слов, из мерцающего тумана выступила фигура. Василиса вскрикнула — перед ней стояла… она сама, но старше лет на десять, в роскошном платье из звёздного шёлка.
— Василиса, — проговорила двойник нежным голосом, — зачем тебе возвращаться в тот маленький домик? Останься со мной — я покажу тебе миры, где ты станешь королевой волшебства. Ты сможешь творить чудеса одним взмахом руки, путешествовать сквозь время, повелевать ветрами…
Голос звучал так убедительно, образ был таким притягательным, что Василиса невольно шагнула вперёд. Но тут в кармане зашевелился флакон с духами «Зимний восторг», и лёгкий аромат мандаринов вернул её к реальности.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Моё место — дома. С семьёй. С друзьями.
Двойник растаял с тихим вздохом, а гном одобрительно кивнул:
— Отлично! Вы прошли испытание. Тени питаются сомнениями, но ваше сердце осталось верным.
Поезд вновь набрал скорость, оставляя позади Перекрёсток Снов. Василиса вздохнула с облегчением, но тут же насторожилась: в конце вагона сгустилась странная тень, от которой веяло древним холодом.
— Что это? — прошептала она.
— Ах, — вздохнул гном. — Похоже, мы привлекли внимание Хозяина Ночных Кошмаров. Он не любит, когда кто‑то избегает его ловушек.
Тень приняла очертания высокого существа в плаще из обрывков снов. Его лицо скрывала маска, сотканная из лунного света и страха.
— Ты отвергла дар, — прошелестел он голосом, похожим на скрип замёрзших ветвей. — Значит, получишь испытание. В этом поезде есть то, что ты ищешь… но найдёшь ли — зависит от тебя.
С этими словами он растворился в воздухе, оставив после себя лишь ледяной след на стекле.
— Что он имел в виду? — Василиса повернулась к гному.
— Не знаю точно, — пожал тот плечами. — Но в каждом вагоне этого поезда скрыто что‑то важное. Возможно, вам стоит пройтись и посмотреть… только будьте осторожны. Не всё, что кажется добрым, действительно таково.
Василиса кивнула, чувствуя, как в груди разгорается любопытство. Она поправила саквояж и направилась к двери вагона, не подозревая, какие ещё тайны ждут её в этом волшебном путешествии.
· · · · ·
Василиса приоткрыла дверь вагона — та отозвалась мелодичным звоном, будто задета была хрустальная струна. В коридоре царил полумрак, рассекаемый лишь редкими бликами от мерцающих светильников‑медуз. Воздух здесь казался гуще, насыщеннее: в нём смешивались ароматы старого пергамента, морозной свежести и чего‑то неуловимо волшебного.
Она сделала несколько шагов, прислушиваясь к ритму поезда — теперь он звучал иначе, словно перешёптывался с самой ночью. Из‑за дверей соседних купе доносились странные звуки: то ли смех, то ли шёпот, то ли мелодия незнакомого инструмента.
Вагон загадок
Первый вагон, куда заглянула Василиса, оказался… библиотекой. Полки из лунного камня тянулись в бесконечность, а книги на них переливались всеми цветами радуги. Некоторые парили в воздухе, перелистывая страницы сами по себе, другие тихонько напевали что‑то на языке звёзд.
У одного из стеллажей стоял Эларион, задумчиво проводя пальцем по корешку книги, излучавшей мягкий золотой свет.
— А, Василиса! — обрадовался он. — Ты тоже почувствовала зов? Эти книги… они живые. Смотри!
Он осторожно снял с полки небольшой томик в переплёте из паутинной ткани. На обложке вспыхнули буквы: «Тайны забытых дорог». Книга раскрылась сама, и страницы зашелестели, складываясь в причудливые образы: то замок на облаке, то мост из радуги, то дверь, ведущая в никуда.
— Говорят, — прошептал Эларион, — если найти свою книгу в этом вагоне, она покажет путь к самому сокровенному желанию. Но не все готовы увидеть правду…
Василиса протянула руку, и одна из книг вдруг засияла ярче остальных. Она сняла её с полки — на обложке мерцало её собственное имя, написанное звёздами.
Но когда она попыталась открыть книгу, страницы остались пустыми. Лишь в самом центре медленно проступило одно слово: «Доверься».
— Что это значит? — удивилась Василиса.
— Возможно, — раздался голос за спиной, — это значит, что твой путь ещё не записан. Ты сама его создаёшь.
Обернувшись, Василиса увидела Лиру. Та сидела на подоконнике, её крылья мягко светились в полумраке.
— В этом поезде много чудес, — продолжила хранительница снов. — Но самое большое чудо — это ты сама.
Вагон отражений
Следующим был вагон, где вместо окон — огромные зеркала в резных рамах. Василиса вошла и замерла: в зеркалах отражалось не её лицо, а… разные версии её самой.
Вот она — маленькая девочка, смеющаяся у новогодней ёлки. Вот — юная волшебница, впервые вызывающая искру магии. Вот — смелая путешественница, стоящая на краю неведомого мира. А в одном зеркале… она видела себя старой, с мудрым взглядом и руками, испещрёнными линиями судьбы.
— Это твои пути, — прошептал невидимый голос. — Каждый выбор создаёт новую дорогу.
Василиса подошла к зеркалу, где она была старой. Та Василиса улыбнулась и произнесла без слов, но смысл дошёл до неё ясно: «Ты уже знаешь ответ. Просто посмотри вглубь».
В этот момент одно из зеркал задрожало, и в нём проступил образ дома: Ягиня ставит на стол пирог, Дед Мороз поправляет гирлянды, а за окном кружатся снежинки, складываясь в буквы: «Мы ждём тебя».
Вагон даров
Последний вагон оказался самым тёплым и уютным. Здесь стоял стол, накрытый для чаепития, а на полках лежали… подарки. Не обычные, а волшебные:
- шкатулка, играющая мелодию забытых воспоминаний;
- перо, пишущее только правду;
- маленький кристалл, хранящий смех близких;
- карта, меняющая маршрут в зависимости от желаний сердца.
За столом сидел незнакомец в плаще из звёздной пыли. Он поднял голову, и Василиса узнала в нём… себя. Но это была не тень‑искуситель, а что‑то иное — её собственная мудрость, воплощённая в образе.
— Ты прошла испытания, — сказал двойник. — Теперь выбери дар. Но помни: самый ценный подарок — тот, что ты уже несёшь в сердце.
Василиса оглядела дары, но ни один не показался ей нужным. Вместо этого она достала из саквояжа флакончик духов «Зимний восторг» и поставила его на стол.
— Мой дар — память о доме. Это всё, что мне нужно.
Двойник улыбнулся и кивнул:
— Тогда твой путь ясен.
Когда Василиса вернулась в свой вагон, поезд уже замедлял ход. За окном мерцал знакомый пейзаж: заснеженные крыши родного Тридевятого царства, дым из печных труб, огни ёлок.
В дверях появился гном‑Хранитель Пути. Он торжественно вручил ей маленький хрустальный ключ.
— Это ключ от дверей твоего сердца. Теперь ты знаешь: куда бы ты ни шла, дом всегда с тобой.
Поезд остановился. Василиса взяла саквояж, вдохнула аромат мандаринов и снега, и шагнула на перрон.
У выхода её ждали: Ягиня с объятиями, Дед Мороз с мешком подарков, и даже маленький домовой, который принёс ей тёплый платок — «чтоб не замёрзла на радостях».
— Ну вот, — улыбнулась Василиса, обнимая бабушку. — Я дома.
А где‑то вдали, в снежной мгле, поезд продолжал свой путь, унося новые мечты и открывая двери в неведомые миры для тех, кто готов поверить в волшебство.