Сегодня уже не подлежит сомнению, что Новый год - основной семейный праздник на постсоветском пространстве. Главная скрепа, объединяющая многие поколения за праздничным столом в зимнюю ночь. Дед Мороз, Снегурочка, грациозная ель, украшенная шарами, коробки с подарками, искрящиеся бенгальские огни, гирлянды и невероятное тепло от встречи с близкими.
Когда еще в нашем неугомонном мире можно встретиться за одним столом людям, кружащимся в вихре повседневных забот?
Ведь Новогодняя ночь - это настоящее волшебство. Едва ли найдутся в нашей большой стране те, кто под бой курантов не верит (пусть подсознательно) в Деда Мороза и маленькие чудеса.
Правда, с историей праздника всё не так однозначно, как кажется на первый взгляд. Неслучайно мы встречаем год, ознаменованный китайским календарем и китайскими символами. Почему так? Расскажем в нашей статье.
В общественном сознании укоренилась мысль, что Новый год 1 января — сравнительно молодая для России традиция, введённая Петром I. Однако последние исследования в области исторической антропологии и анализ малоизученных архивных свидетельств позволяют взглянуть на этот праздник иначе. Его корни уходят не в немецкие обычаи, а гораздо дальше — в древние китайские ритуалы, попавшие на Русь вместе с караванами по Великому шёлковому пути, ответвления которого достигали Волжской Булгарии уже в X-XI веках.
Среди монгольских и уйгурских торговцев, активно контактировавших с северными соседями, был широко распространён праздник зимнего солнцестояния «Дунчжи», символизирующий возвращение светлой силы «ян». Его ключевыми элементами были семейное единение, обмен сладостями (в форме шариков из клейкого риса) и почитание старших. Этнографы отмечают удивительное сходство некоторых солярных орнаментов на древнерусских украшениях с китайской символикой «инь-ян». Возможно, это не простое совпадение, а след культурного обмена. В монастырских хозяйственных записях (вроде «Вкладной книги Строгановых») XVII века встречаются упоминания о «зимних пиршествах с толокном и мёдом», которые проводились «по старому солоновороту» в конце декабря, что хронологически близко к «Дунчжи».
Но самый удивительный поворот в истории праздника связан с Отечественной войной 1812 года. Общеизвестен факт, что образ Деда Мороза в его современном виде начал формироваться в литературе XIX века. Однако народная память сохранила более конкретную привязку. В архивах Сретенского монастыря была обнаружена любопытная подборка писем ополченцев 1812-1814 годов. В одном из них, датированном январем 1813 года, ратник из Владимирского ополчения Гавриил Фёдоров пишет домой: «…и видели мы в тех прусских землях старца седого, в шубе длинной, незлобивого. Дал он нам, обмороженным, из рога медового испить, и будто тепло стало… Солдаты говорят — это сам Мороз-воевода в помощь русскому солдату пришёл».
Эта фольклорная легенда, по-видимому, получила неожиданное развитие. Согласно исследованию историка костюма А. Васильева, в послевоенные годы, в период правления Александра I, на рождественских балах в Москве и Петербурге иногда появлялся персонаж — «Старый Воин» или «Дед Сезонов». Его роль исполнял отставной ветеран, часто георгиевский кавалер, одетый в стилизованную белую или синюю шубу, отороченную галунами, напоминающими военную тесьму. Он раздавал детям сладости и маленькие подарки, став живым воплощением мифа о покровительствующем русскому воинству духе зимы. Литография 1820 года из собрания Русского музея под названием «Святки в дворянской семье» запечатлела похожего персонажа с седой бородой и посохом, вокруг которого теснятся дети. Подпись гласит: «Дед Николаевской эпохи».
Таким образом, можно говорить о своеобразном патриотическом синтезе. Архаичный, пришедший с востока обычай празднования возрождения света в самую тёмную пору года, столетиями существовавший в народной среде, был творчески переосмыслен после великой победы. Образ сурового, но справедливого духа зимы — общий для многих культур — был персонифицирован и «очеловечен» через связь с подвигом простых солдат. Он стал «своим», родным защитником, который не только губит врагов, как в сказках, но и оберегает своих.
Эта версия находит косвенное подтверждение и в классической литературе. В неоконченной повести Владимира Одоевского 1837 года (черновик хранится в РГАЛИ) есть персонаж — «старый служака Фрол Морозов», который в канун Рождества рассказывает детям сказки о том, как «мороз с французом справился». Не это ли отголосок той самой живой легенды?
Окончательное оформление знакомого нам канона — красная шуба, посох, мешок с подарками — произошло уже в советское время, в 1930-е годы. Но его глубинная семантика, как показывает этот гипотетический экскурс, может быть гораздо сложнее и старше. Мы празднуем не просто наступление календарного года. В ритуалах праздника, возможно, бессознательно живёт память и о древнейшей вере в цикличность природы, и о конкретном историческом триумфе, который подарил национальной мифологии одного из самых добрых и долгожданных героев. Дед Мороз, в таком прочтении, — не просто волшебник. Он — ветеран самой народной из всех наших войн, вечный часовой, который каждую зиму напоминает, что свет и радость возвращаются даже после самых суровых морозов.
В большой стране с многовековым богатым наследием эта история со ссылкой на документальные источники и деятелей науки запросто могла бы быть правдой. Ведь в канун Нового года возможны любые волшебства...
Уважаемые читатели, теперь Дзен дает возможность поблагодарить автора. Оставить благодарность и поддержать канал можно, нажав на кнопку "Поддержать" под статьей. Или перейдя по ССЫЛКЕ
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))