«Татлин, тайновидец лопастей
И винта певец суровый,
Из отряда солнцеловов…», − так писал о Владимире Татлине основоположник русского футуризма, поэт Владимир Хлебников. В этом замысловатом стихотворении, состоящем из 11 строк, автору удалось коснуться главных составляющих личности этого выдающегося живописца, графика, дизайнера, художника театра и, наконец, родоначальника русского конструктивизма.
Татлин действительно был «солнцеловом» − в том смысле, что он всю жизнь шел за утопической мечтой − вернуть искусству его природную гармонию и целесообразность. Выходец из дворян Орловской губернии, он рано потерял мать и в 13 лет, бросив занятия в художественном училище, сбежал из дома, чтобы пуститься в невообразимые путешествия. Ходил юнгой в Турцию, обошел весь Ближний Восток. «…Я направлялся в дальнее плавание для заработка, – писал он в автобиографии, – а также это давало мне возможность видеть корабли, море, разные иные земли, людей, рыб и птиц – за чем я уже тогда зорко наблюдал. И все это наталкивало меня на разные мысли, которые в дальнейшем я осуществлял. Уйдя в плавание, я не раз видел Турцию, Сирию, Ливию, Ливан и Египет. …Я хочу сказать, что помимо заработка, это воспитывало меня как художника».
Высшего художественного образования Татлин не получил (равно как и обычного образования, что потом не раз сказывалось на стилистике его переписки и явно прослеживается в цитируемой автобиографии). В 1902 году он поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, но вскоре был отчислен, а в 1910 году окончил Пензенское художественное училище. Но едва ли учебные занятия дали ему больше, чем дальние плавания и природное дарование. По крайней мере, для строительства в начале 1930-х своего знаменитого безмоторного летательного аппарата, задуманного Татлиным еще в начале 1910-х годов и названного Летатлин, ему пригодились именно изучение анатомии птиц и наблюдения за техникой их полета, которому он нередко предавался во время службы на флоте.
«Летательный аппарат В.Е. Татлина, – пояснял он позднее, – относится к типу орнитоптеров – летательных машин с машущими крыльями. В нем принцип птичьего полета воспроизведен с возможной точностью. …Для приведения в движение крыльев строитель прибора использует силу мускулов летящего человека». Летатлин был построен на принципе использования живых, органических форм, которые Татлин считал наиболее совершенными с эстетической точки зрения и одновременно наиболее экономичными. Этот принцип прослеживается в его работах на протяжении всей жизни.
И в литературной, и в художественной среде начало XX века было отмечено возникновением большого количества художественных обществ, которые устраивали свои выставки в Петербурге и Москве. «Союз русских художников», «Союз Молодежи», «Мир Искусства», «Бубновый валет», «Золотое Руно», «Ослиный хвост» и другие общества активно привлекали к себе артистическую молодежь. Татлин не остался в стороне и регулярно выставлял на них свои живописные работы, а иногда, как в случае с «Союзом Молодежи», выступал и в качестве организатора нового общества.
Одновременно он близко сошелся с поэтами-авангардистами – Хлебниковым, Маяковским, Асеевым, Каменским, братьями Бурлюками и др., участвовал в их поэтических вечерах и диспутах в Политехническом музее. «Эти доклады и диспуты проходили очень бурно при переполненных залах и служили нам для борьбы с мещанством и косностью того времени. Это тоже были для нас наши университеты», – рассказывал он в автобиографии.
Год начала Первой мировой войны стал для В.Е. Татлина переломным – он надолго, вплоть до 1930-х годов, оставил живопись и сосредоточился на поисках в области объемных пространственных конструкций, которые он называл «материальными подборами», «живописными рельефами» и «контррельефами», а также иных проектах на стыке дизайна, изобретательства, науки и быта. В 1915 году с одним из своих «контррельефов» он принял участие в ставшей потом легендарной последней футуристической выставке «0,10».
События, последовавшие за Октябрьской революцией 1917 года, окончательно утвердили Татлина в мысли о правильности нового пути. «С первых моих выступлений на выставках мое искусство в то время было отвлеченным, и когда пришла Революция, мы не были готовы быть полезными своим искусством широким слоям общества, – писал он в 1953 году, – и мне лично пришлось вести большую переработку над своим искусством. Но насколько мог, я старался быть полезным для нашей новой жизни и делать вещи, которые демонстрировались и у нас в СССР, а также посылались за границу».
Вскоре после революции В.Е. Татлин был принят на работу в Отдел изобразительных искусств Народного комиссариата просвещения РСФСР (ИЗО Наркомпроса РСФСР), а в 1919 году приступил по его поручению к работе над проектом грандиозного памятника Третьему Интернационалу. «Основная идея памятника, – писал о творении Татлина искусствовед Н.Н. Пунин, – сложилась на основе органического синтеза принципов архитектурных, скульптурных и живописных и должна была положить начало новому типу монументальных сооружений, соединяющих в себе чисто творческую форму с формой утилитарной. В соответствии с этим проект памятника представляет собой три больших стеклянных помещения, возведенных по сложной системе вертикальных стержней и спиралей. Помещения эти расположены одно над другим и заключены в различные гармонически связанные формы».
Хотя Башня Татлина, подобно другому проекту советской монументальной пропаганды – Дворцу Советов, по разным причинам не была реализована, она принесла Татлину мировую славу, стала знаковым объектом для художественного авангарда и архитектуры конструктивизма. Сам художник крайне тяжело переживал неудачу, связанную с этим памятником. Он сосредоточится на работах в области дизайна так называемой «нормаль-одежды», сценографии и театральных проектах. В частности, в 1923 году он поставил в Государственном институте художественной культуры спектакль по поэме В. Хлебникова «Зангези», выступив в этой постановке как режиссер, сценограф и актер.
Одновременно он занялся преподаванием. В 1925–1927 годах состоял профессором Киевского художественного института, а в 1927-м стал профессором знаменитого московского ВХУТЕМАСа. Еще в начале 1930-х создавалось ощущение, что он идет в ногу со временем и востребован: так, в 1931 году В.Е. Татлину было присвоено звание Заслуженного деятеля искусств РСФСР, а в 1932 году состоялась его персональная выставка. Только потом станет понятно, что она стала единственной прижизненной выставкой художника, который в стране побеждающего социалистического реализма вскоре оказался за бортом официального искусства.
В 1930-х – 1940-х годах Татлин вернулся к живописи, работал главным образом как книжный художник и сценограф. Смерть сына Владимира на фронте, при обороне Ленинграда, повергла его в глубокую депрессию, усугублявшуюся болезнями, хроническим безденежьем и оторванностью от художественного процесса, в центре которого он привык находиться в молодости.
Скончался Владимир Татлин в Москве майским днем 1953 года, был кремирован и захоронен в колумбарии Новодевичьего кладбища.
* * *
Творческий архив художника, составивший его личный фонд № 2089, поступал в ЦГАЛИ СССР частями: сначала в 1958 году от художницы и скульптора С.Д. Лебедевой, с которой художник делил мастерскую, а затем, в 1977 году, от вдовы художника А.Н. Корсаковой и искусствоведа Л.А. Жадовой, много сделавшей для возвращения имени В.Е. Татлина в историю советского искусства.
В фонде представлен большой комплекс рисунков художника разных периодов, коллажи, биографические документы, включая редкие пригласительные билеты на выставки 1910-х годов, афиши и каталоги, статьи о В.Е. Татлине, его фотографии и др. Важнейшей частью фонда стали 22 живописные работы художника, относящиеся к 1900-м – 1940-м годам.
Содержательные дополнения к этим документам есть в фонде коллекционера и искусствоведа Н.И. Харджиева (№ 3145) и некоторых других личных фондах.
Архивные материалы и живопись Владимира Татлина из собрания РГАЛИ традиционно крайне востребованы на выставках крупнейших отечественных и зарубежных музеев.
К.В. Яковлева,
начальник отдела РГАЛИ