Новый год приближается. Включила себе рождественские хоралы фоном на компьютере, и вот дошло дело до самого важного для англиканской рождественской службы «God rest ye merry, gentlemen!» Он не так на слуху, как «Колокола», но его и у нас в супермаркетах крутят, правда, без текста — только мелодию. На родине он насколько культовый, что без него ни один рождественский праздник показать нельзя — есть во многих сериалах, например, в «Гордости и предубеждении» его поёт Мерри Беннет дуэтом с Марией Лукас, и инспектор Барнаби в «Чисто английских убийствах» присоединяется к хору на пороге церкви. Но я сейчас не об английском «корале» и не об этом в частности, а о том, что резануло слух и подсказало тему моей сегодняшней статьи.
В третьем куплете текст :
The shepherds at those tidings
Rejoiced much in mind,
And left their flocks a feeding
In tempest, storm and wind,
And went to Bethlehem straightway
The Son of God to find.
Вроде бы, всё красиво: рифма во 2, 4 и 6 строчках . На письме её видно. А произнести, если использовать правила чтения, не получится, потому что «маинд» с «файнд» рифмуется, а с «винд» - нет. Как так? Англичанам тоже не нравится, поэтому в светском, концертном исполнении третий куплет хорала пропускают, а в церковном заканчивают четвёртую строчку «вайнд» вместо «винд», не стесняясь того, что таких словей в английском языке нет. А ведь эта проблема появилась во времена Шекспира, когда в английском языке заканчивались бурные процессы, по сравнению с которым наше падение гласных — детский сад, штаны на лямках.
По до конца не установленной причине англичане решили свои гласные звуки произносить по-другому:
[aː] → сначала [æː], затем [ɛː] и [eː]
[ɛː] → [eː], затем [iː]
[eː] → [iː]
[iː] → дифтонг [ɪi], затем [əɪ], в итоге стал [aɪ] (как в mice), но не после “w”, там не стали ничего переделывать!
[ɔː] → [oː], позже (в XVIII веке) превратился в [oʊ] или [əʊ] (как в boat)
[oː] → [uː] (как в boot)
[uː] → дифтонг [uʊ], затем [əʊ], в итоге стал [aʊ] (как в mouse) — но только не после согласных r и d (в словах типа room и droop звук остался прежним)
Эта беда называется «Великий сдвиг гласных». Началось в 1350, интенсивнее всего менялось в XV-XIV веках, а в XVII получилось, что получилось.
При этом говорим одно, а пишем, как писали до оного сдвига. Поэтому читаем нелогично. А вот когда текст хорала сложился, ещё никто ничего никуда не двигал. Рифма была на месте, сломалась позже. Так и было записано, а потом менять не стали — священный текст как-никак. Пришлось изворачиваться. При чём тут Ирландия? Потерпите, обо всём по порядку.
В XII веке в юго-восточную Ирландию приехали нормандцы — как водится, за феодами, которых не оказалось, но это другая тема. Наша тема — войско у нормандцев было наёмное, собранное с бору по сосенке. Сосенки были в основном из южной Англии — там было заметное перенаселение. Часто встречала, что из Кента, но сейчас склоняются к тому, что из Сомерсета, Девона и Дорсета, а ещё из Пемброкшира почему-то. Были ещё ребята из Корнуэльса и валлийские лоялисты — в это время англичане ещё только осваивали стрельбу из лука на надлежащем уровне, и нанимать лучников-англичан было тухлым делом. В Дорсете и Девоне болот хватало, и для мелиорации местные приглашали фризов и фламандцев, которые умели строить дренажные системы, дамбы и прочие инженерные сооружения. Среди понаехавших тоже удальцы были, которым воевать было интереснее, чем копать канавы. Это не отменяет какого-то количества выходцев с севера Франции, говоривших на нормандском языке — боевых слуг и обычных пехотинцев нормандские бароны держали, потому что доверяли им больше, чем новым подданным. И вот это разношёрстное разноплемённое воинство высадилось в Уэксфорде — в то время в окрестностях города, абсолютно не ирландского, ирландцы большинства населения не составляли. Там жили потомки викингов, утратившие национальную и корпоративную идентичность, но по-прежнему не признаваемые ирландцами.
Между собой нормандская знать разговаривала сугубо на нормандском диалекте французского языка, а с войском своим — как умела и как оно желало господ рыцарей понимать. Естественно, большинство ни за что не перейдёт на язык меньшинства — с какого перепуга? И не за тем эти люди переправлялись через моря, чтобы побузить и домой уехать, а чтобы тем, кто думал иначе, неповадно было строить такие планы, Робер Фицстефен даже сжёг корабли. Так что, остались, и господа это поощряли. Разумеется, в говоре прибывших прижились валлийские и фризские словечки, а французских было мало. Собственно нормандцы были тонкой плёнкой над содержимым бочки. Их переварили быстро и стали вариться в собственном соку. В течение ста лет говор стал однородным. В итоге в Уэксфорде образовалось два анклава, в которых говорили на условном древнеанглийском. Гойдельский язык у обывателей был как второй выученный, и по-английски говорили они с акцентом, но их никто за это не ругал. Для ирландцев они были бессовестными чужаками, как положено, а язык их — гоола, то есть чужацкий. Но гоола не звучит по-английски, слово ирландское, лучше иола. Потом ложная этимология возникла - дескать "новый".
Жениться на местных красавицах поселенцы могли — на ирландках было труднее. Носители иола к этому и не стремились, защищая свою культурную среду. «Чужих» они выдавили. Но против них начала работать физика: язык меняется, и совершенно параллельно, хотят этого говорящие на нём или нет. В изоляции - а она наступила неизбежно, он продолжает развиваться так, как подсказывает логика языка его носителям. Иола-говорящие гиберно-англичане исключением не были. Они помнили, откуда они, и некоторое время считали себя англичанами — на этом уровне разница между фламандцем и англосаксом всё-таки меньше, чем между англосаксом и ирландцем. Коренные англичане их вскоре забыли. А когда приехали, первопоселенцы увидели разницу, а настоящие англичане их не узнали.
В Англии успел случиться Великий сдвиг гласных, а в двух баронствах Уэксфорда — Форт и Барги, этого не произошло. Собственно, и в Англии «сдвигалось» с разной скоростью в разных местах, в Лондоне поскорее. В Камбрии, Нортумберленде, Йоркшире, Ланкашире, Дареме английский находился под прессом скотса, который происходил от диалектов языка англов, не англосаксонских. И в скотсе сдвигалось не по английским правилам и не всё, поэтому в области его влияния логика изменения произношения гласных оказалась другой.
А вот в Ирландии в изолированном иоле ничего не сдвинулось, совсем, зато появились собственные черты. Фрикативные английские согласные стали звонками. Ударение во многих словах переехало на второй слог, что в германских языках неправильно. Местоимения такие, что знающему английский язык — обнять и плакать. Я — ich. Местоимений тупо больше. Множественное число у многих существительных образуется по-другому. Child – children, tree- trees? Вовсе нет, tren. Bee – been. Ну и формами глаголов Джеффри Чосер был бы доволен, а Шекспир — нет.
Лексика тоже пострадала. Почему «кто» - fho и «вещь» - dzing, понятно, а вот почему «солнце» — Zin, «друг» — vrien, «земля» — lhoan? Кто бы знал, как и кто догадался придумать взаимозаменяемые определённые артикли «ee» и «a», которые употреблялись вместо и наряду с the?
На выходе, уже в эпоху Тюдоров, иола оформился в полноценный язык, не очередной вариант английского. Взаимопонятность между «кузенами» стала условной, как между русским и чешским.
Иола-говорящие относились к англичанам с симпатией, и репрессиям, в отличии от ирландцев, не подвергались. Но, поскольку религия у большинства людей — ещё один транспондер, позволяющий отличать своих от чужих, они и оказались по «правильную» сторону с точки зрения англичан, так что повода для притеснений не дали. Стали они англичанами? Они себя, осознавая разницу, теперь считали ирландцами, точнее, иолами.
Судьба этой этнической группы повторяет сценарий, обычный для большинства стран, где «политическая нация» воспринимается господствующей идеологией не как пустая оболочка, вмещающая этносы, а как самостоятельная сущность. Если в Ирландии ты не заноза в одном месте гойдел, то кто? Англичанин. И шотландец тоже, и валлиец, и корн — англичане, благонадёжные подданные британского короля, которые обязаны в быту соответствовать неким усреднённым стандартам. И в языке тоже. Это французская мерзость ересь, привезенная на Британские острова нормандцами, но другой истории сюда не завезли.
Носители иола честно держались за свою самобытность, язык протянул до XIX века и был подробно описан лингвистами. Его убили гиберно-английский, который звучал повсюду и был престижным, и гойдельский, который был вполне живым и активно использовался соседями - он был просто нужен за пределами своих поселений. В республике Ирландия заниматься сохранением языка, происходящего от английского, пусть и с префиксом древне- , было слишком экстравагантно. Считается, что последние носители, то есть люди, использовавшие иола в быту и не учившие его специально, умерли в 20-х годах прошлого века.
В настоящее время иола мёртв, как дронт. Иолы как жили, так и живут. Сохранились песни, которые до сих пор поют в Уэксфорде, отдельные слова и устойчивые выражения, а также фонетические особенности, которые позволяют говорить о диалекте гиберно-английского в местах бытования иола. Сам язык можно услышать только в реконструкциях. Кому интересно, что за зверь, посмотреть можно тут:
https://www.youtube.com/watch?v=NpKbY3P860o
Вот такая получилась грустная статья о причудах развития языков и непростой судьбе жителей анклавов. Всех с наступающим Новым годом, и для любителей музыки — волшебный хорал «God rest you merry gentleman”. Да не смутит Вас упоминание XVIII века, это просто год издания нот — обороты речи, в частности «rest you merry» , после XV века вышли из употребления в повседневной речи. О фонетике уже было.
https://rutube.ru/video/05f4fdbd68cdb7d77cc100227c363dcd/?r=plwd