В ту самую ночь, когда часы готовы отбить двенадцать ударов, а звёзды на небе замирают в ожидании, произошло Чудо. Не то, чтобы большое и громкое. Маленькое.
В самом центре ледяного леса, где даже ветер боится нарушить тишину, на пушистой ветви старой-престарой ели, покрытой инеем, дрогнула и упала серебряная сосулька.
Она не разбилась. Она растаяла у земли в маленькое сияющее облачко. И из этого облачка, тихо, на цыпочках, вышел Юнец.
Он был похож на первый лучик январского солнца – светлый, робкий и
совершенно растерянный. На нём была лёгкая накидка, сотканная из
последнего часа уходящего года.
Он огляделся большими глазами цвета зимнего неба.
— Холодно? – раздался рядом добрый, низкий голос.
Юнец вздрогнул и увидел седого великана в синей шубе, расшитой лунным светом. Его глаза под мохнатыми бровями смеялись.
— Я… я не знаю, – искренне признался Юнец. – А что такое «холодно»?
— Это когда твой нос краснеет, а дыхание превращается в сказочных
дракончиков, – улыбнулся великан и дунул. Из его рта выпорхнуло пушистое
облачко. – Я – Дед Мороз. А ты – Новый Год. Только что родился.
Из-за широкой спины Деда выглянула девушка в сверкающем, как тысяча снежинок, наряде.
— Не пугай его, дедушка! – её голос звенел, как хрустальный колокольчик. – Здравствуй, малыш. Я – Снегурочка. Мы будем тебе друзьями.
— Друзья? – повторил Юнец. – А что это?
В этот момент с громким «Ух-ты-ых!» к ним подкатился Снеговик. Вместо носа у него была настоящая морковка, а в руках (если можно так назвать две пушистые ветки) – старый медный фонарь.
— Друзья – это мы! – весело объявил он, и с его головы свалилась
ведёрко-шапка. – Я буду показывать тебе лучшие сугробы для кувырканий!
Юнцу стало немного веселее. Но в его светлой голове роились тысячи вопросов.
— А что я должен делать?
— Дарить время, – сказал Дед Мороз, садясь на пенёк. – И надежду. Видишь
вон ту самую яркую звезду? Это твоя звезда. Пока она светит, у людей
впереди целых триста шестьдесят пять дней для чудес.
— А что такое «чудеса»?
— Это когда папа находит время дочитать сказку сыну, – сказала Снегурочка, поправляя свою косу.
— Когда бабушка вспоминает старый рецепт пряников, и весь дом пахнет счастьем! – добавил Дед Мороз.
— А ещё когда лепишь снеговика, а он потом, весной, тает, но ты знаешь,
что к следующей зиме слепишь нового! – воскликнул Снеговик, подбрасывая в
воздух горсть снега.
Юнец слушал, и его сердце (а оно у него, конечно же, было) начинало биться теплее.
— Но… а что было до меня? – спросил он.
Тут лесная тропинка скрипнула, и к ним медленно, опираясь на посох из причудливо скрученного времени, подошёл Старый Год.
Он был очень, очень древним. Его борода была не белой, а седой от
прожитых событий, в морщинах у глаз прятались и радости, и печали.
— До тебя был я, – сказал Старый Год, и голос его был похож на шорох
прошлогодней листвы. – Я ухожу. Забрал с собой обиды, чтобы они не
отягощали твой путь. Оставил в сугробах уроки, чтобы ты мог их найти. И
спрятал в самых тёмных ночах звёзды – чтобы люди, отыскав их, радовались
ярче.
Юнец посмотрел на старика, и ему стало вдруг грустно.
— Ты умираешь?
— Нет, дитя, – качнул головой Старый Год. – Я завершаюсь. Как завершается
сказка, чтобы начаться новой главе. Как засыпает семя, чтобы проснуться
ростком. Моё время – это подарок тебе. Бери его. И будь мудрее. Будь
добрее.
Дед Мороз поднялся и положил руку на плечо Старого Года.
— Пора. Часы ждут.
Все пошли на самую высокую гору, откуда был виден весь спящий мир. Старый
Год обернулся, взглянул на тёмные окна домов, где люди загадывали
желания, на уснувшие реки и леса.
— Спасибо, – прошептал он миру. И, повернувшись к Юнцу, добавил: – Не бойся. У тебя всё получится.
Потом он поднял свой посох.
Посох засветился изнутри всеми цветами прожитых дней – зелёным весны, алым лета, золотом осени и серебром зимы. Свет поднялся в небо и рассыпался фейерверком из миллионов воспоминаний.
На небе грянули часы.
БАМ! Раз – и на землю упала первая снежинка нового января. БАМ! Два – и
где-то малыш, не дождавшись утра, потянулся к подарку под ёлкой.
Юнец зажмурился от этого гула. А когда открыл глаза, Старого Года уже не
было. На его месте лежал только старый посох, но теперь он был просто
красивой сухой веткой.
— Он ушёл? – тихо спросил Юнец.
— Он стал тобой, – так же тихо ответила Снегурочка, беря его за руку. –
Его время теперь – твоё время. Его надежды – теперь твои надежды.
Дед Мороз громко рассмеялся, и его смех раскатился эхом, заставляя звенеть сосульки.
— Ну что, Новый Год? Готов дарить чудеса? Поехали! Меня уже ждут в первом
доме! – И его сани, запряжённые резвыми оленями, сами подкатили к нему.
Снеговик вручил Юнцу свой фонарь.
— Держи! Чтобы не заблудиться в метели! И помни про лучшие сугробы!
Юнец взял фонарь. Он чувствовал в своей груди лёгкость и странную, новую
силу – силу, которая начинается с тиканья часов и заканчивается
исполнением мечты.
Он был больше не просто Юнцом. Он был Новым Годом.
— Я готов, – сказал он. И улыбнулся своей первой, самой чистой улыбкой.
А внизу, в городе, люди обнимались и кричали: «С Новым годом!». Они и не
подозревали, что он уже здесь – светлый, робкий и полный обещаний, – и
смотрит на них с высокой горы, крепко сжимая в руке фонарь доброго
Снеговика и держась за тёплую руку Снегурочки.
Сказка началась.