16-летняя Марина (имя изменено), сбежавшая из этого ада, решилась на откровенный рассказ.
Родители верили глянцевым картинкам в соцсетях, но за фасадом скрывались методы, от которых кровь стынет в жилах.
Анна Хоботова — это женщина, которая сделала огромные деньги на детских слезах
Ростовчанка Анна Хоботова создала империю, которая работала 7 лет. Она открыла сеть центров по всей стране и обещала родителям, что вылечит их «трудных» детей
На деле же она создала систему, где подростков ломали морально и физически. В 2022 году на неё уже жаловались, но тогда она вышла сухой из воды. Только в конце 2025 года, когда в её подмосковном доме нашли детей со следами пыток, Хоботову наконец арестовали.
За закрытыми шторами: Как я выживала в «центре исправления» Анны Хоботовой
- Меня зовут Марина. Я была одной из тех, кого держали в её ростовском филиале на улице Катаева. Всё, что там происходило, было отлажено до мелочей, чтобы никто не смог сопротивляться.
Как меня похитили
В эти центры редко кто приходит сам. У Хоботовой была услуга «интервенция». Это когда к тебе домой врываются здоровые мужики, скручивают тебя на глазах у родителей и заталкивают в машину. Маленьких детей обманывали: одному мальчику мама сказала, что они едут в зоопарк, а сама сдала его в это место с решетками.
Мои родители сами подписали все бумаги, мама так боялась за меня и мою плохую компанию, что доверилась Хоботовой.
Склеп с видом на забор
Наш центр в Ростове находился в обычном частном доме. Но адрес был тайной — его говорили родителям только после того, как они заплатят 100 тысяч рублей за первый месяц.
Внутри нас было 30 человек. Теснота жуткая: по восемь человек в комнате, духота, старые кондиционеры.
Но самое давящее — это окна. Их не просто закрыли решетками, а заклеили черной пленкой. Мы месяцами не видели улицы, не знали, идет там дождь или светит солнце.
Жуки в каше и 10 минут на душ
Жизнь была похожа на тюрьму. На 30 человек всего два туалета, поэтому мы постоянно стояли в очередях. В душ пускали по три человека и давали всего 10 минут на всё. Не успел выйти сухим и одетым — получай наказание.
Родители платили огромные деньги за наше питание, но нас кормили какой-то дешевой крупой. Я сама варила кашу и видела, как из пачки сахара в кастрюлю лезли черные жучки. Сладкое мы видели раз в месяц.
Пытка бессонницей и унижения
Спать нам толком не давали. Каждую ночь в три часа кого-то поднимали дежурить.
Наказывали всех сразу за проступок одного человека. Могли поднять весь дом ночью и заставить приседать по 500 или 1000 раз. Если кто-то падал или приседал плохо, не засчитывали всем.
Самое страшное — это «саботаж». Так называли отказ подчиняться. За это лишали еды совсем. У нас был парень, который не ел три недели. Он похудел на 20 килограммов, падал в обмороки, просто лежал как тряпка, но врачей к нему не пускали.
Когда я сама не выдержала голода через два дня и попросила прощения, меня заставили «выходить» из саботажа. Это значило, что я должна была четыре часа подряд на коленях драить весь огромный дом. Другие ребята, которых тоже зашугали, ходили за мной и тыкали пальцем, где я плохо помыла.
Всё это время консультанты орали на меня матом. Только после этой унизительной уборки мне дали тарелку пустой каши.
Анна Хоботова и её «шоу»
Сама Хоботова приезжала к нам раз в месяц. Она не лечила нас, она снимала ролики для своих соцсетей. Нас заставляли рисовать плакаты и на камеру улыбаться, говорить, как мы счастливы и как любим Анну.
Жизнь под запретом
Нам запрещали дружить. Если мы просто шептались о доме, это называли «разгоном тяги». После этого нам запрещали даже смотреть друг на друга или передать соль за столом.
С родителями давали поговорить 5 минут в неделю. Рядом всегда стоял надзиратель. Если я начинала плакать или жаловаться, трубку тут же клали.
Учеба по одному телефону: Учителей в доме не было. На 30 человек разного возраста и разных классов выдавали один-единственный смартфон. Его ставили на стол, включали видеоуроки, где едва можно было разобрать звук и изображение на крошечном экране.
На видео была видна какая-то школьная доска, на которой учитель что-то писал мелом, но разобрать цифры или буквы на маленьком экране телефона было физически невозможно. Звук из динамика был тихим и невнятным, мы просто сидели в полной тишине и часами смотрели в этот мерцающий прямоугольник, не понимая ни слова
Как я спаслась
Я убежала 1 июля 2025 года, когда нас вывезли на экзамен в обычную школу. Это был мой единственный шанс. В Ростове полиция долго не хотела принимать мое заявление, потому что Хоботова была «большим человеком». Только сейчас, когда вскрылись все ужасы с избиениями детей в других городах, её наконец закрыли.
Для неё мы были не детьми, а просто деньгами. Я никогда не забуду это чувство, когда ты сидишь в комнате с заклеенными окнами и не знаешь, выйдешь ли ты оттуда когда-нибудь.
Как вы думаете, почему такие места могут работать годами и никто их не закрывает? Жду ваших мыслей в комментариях.
Хотите узнать, что сейчас происходит с Анной Хоботовой и её центрами? Подписывайтесь, я буду следить за новостями.