Белов не работал на авиационном заводе номер 412. По данным паспортного стола, он был зарегистрирован в городе с января 1986 года, прибыл из города Новосибирска. Официального места работы не имел, в отделе социального обеспечения числился как инвалид третьей группы по заболеванию опорно-двигательного аппарата.
Комиссия решила посетить Белова для выяснения характера его связи с Черновым. Улица Пионерская находилась в старой части города, в двух километрах от завода. Дом номер 23 представлял собой двухэтажное деревянное строение барачного типа, построенное в 50-е годы для рабочих лесозаготовительного предприятия. Квартира номер 6 располагалась на втором этаже. Площадь жилья составляла 28 квадратных метров: комната, кухня и совмещенный санузел.
Дверь была заперта на висячий замок марки «Барнаул». Соседи сообщили, что Белова не видели уже три дня. Последний раз его наблюдали 25 марта вечером, когда он выносил мусор. Домоуправляющая Мария Ивановна Кошелёва предоставила дубликат ключа от квартиры Белова.
Внутри помещения царил полумрак, окна были закрыты плотными шторами. Запах табачного дыма и немытой посуды. На кухонном столе стояли грязные тарелки и стакан с остатками чая. В комнате стоял письменный стол, покрытый бумагами и чертежами. Серегин обнаружил техническую документацию на различные виды авиационного оборудования: топливные системы, гидравлические агрегаты, электрические схемы. Все документы имели грифы секретности и штампы авиационного завода номер 412.
Среди бумаг была найдена фотокопия чертежа ДТ-7412-05-87 – той самой крепежной пластины, которую изготавливал Чернов. На полях чертежа карандашом были сделаны пометки с размерами и указаниями по обработке металла. Почерк соответствовал записям в найденной у Чернова записной книжке.
В ящике письменного стола лежала переписка Белова с неустановленными лицами. Письма были написаны на машинке без указания адресов отправителей. Содержание касалось технических характеристик авиационного оборудования, сроков выполнения заказов, размеров денежных сумм. Суммы указывались в рублях и составляли от 500 до 2000 рублей.
Одно из писем датировано 20 марта 1987 года. В нем содержалось задание получить образцы крепежных элементов топливной системы истребителя Су-27. Указывались конкретные чертежные номера деталей и срок выполнения до 30 марта. За выполнение заказа обещалась оплата в размере 1500 рублей.
14 часов 30 минут
В квартире Белова был обнаружен тайник. За книжным шкафом, в щели между стеной и мебелью, находился свернутый в трубку лист ватмана. На листе были начерчены схемы размещения оборудования в цехе номер 7 авиационного завода. Схемы включали расположение станков, электрических щитов, систем вентиляции и пожарной сигнализации. План был выполнен с высокой точностью, все размеры соответствовали реальной планировке цеха. Особое внимание уделялось расположению датчиков пожарной сигнализации и маршруту эвакуации. Красными чернилами были отмечены места установки взрывчатых веществ и пути отхода после выполнения операции.
На обратной стороне листа находились временные расписания работы охраны завода, смены дежурных инженеров, график работы пожарной службы. Все данные были актуальными и соответствовали действующим на заводе инструкциям по режиму безопасности. Источником информации могли быть только сотрудники завода, имеющие доступ к секретным документам.
15 часов 40 минут, 28 марта
Серегин немедленно связался с председателем заводского комитета партии Василием Семеновичем Макаровым для доклада о результатах расследования. Информация о возможной диверсии требовала передачи в органы государственной безопасности согласно инструкции по защите государственной тайны №248.
Макаров прибыл к месту осмотра квартиры Белова в сопровождении заместителя директора завода по режиму Кочетова и представителя районного отдела КГБ майора Олега Викторовича Степанова. Степанов имел высшее юридическое образование, окончил высшую школу КГБ в Москве, специализировался на расследовании дел, связанных с промышленным шпионажем.
Майор Степанов изъял все документы, найденные в квартире Белова, для проведения экспертизы почерка и машинописного текста. Особое внимание было уделено письмам с заданиями и схеме цеха №7. По предварительной оценке, утечка секретной информации происходила в течение длительного времени и носила систематический характер.
Кочетов сообщил дополнительные сведения о Белове.
— По данным отдела кадров, он обращался на завод с заявлением о трудоустройстве в феврале 1986 года. Получил отказ из-за отсутствия допуска к секретным работам и по состоянию здоровья. После этого неоднократно появлялся на территории завода под различными предлогами, — доложил Кочетов.
16 часов 10 минут
Поступила информация от дежурного по городскому отделу милиции. На железнодорожном вокзале задержан гражданин Чернов Николай Андреевич при попытке приобрести билет на поезд Комсомольск-на-Амуре – Владивосток. При досмотре багажа обнаружены техническая документация и образцы металлических деталей. Чернов был доставлен в здание городского отдела милиции для проведения допроса.
Следователь-старший лейтенант Ковалев установил, что задержанный пытался вывезти с завода секретные чертежи топливной системы истребителя и образцы крепежных элементов. Общий вес изъятых металлических деталей составил 2 килограмма 300 граммов. При допросе Чернов частично признал свою вину в хищении документов и деталей, но отрицал причастность к возгоранию в цехе №7.
— По его словам, пожар произошел случайно из-за неисправности электропроводки. Он находился в цехе для получения готовых деталей, которые должен был передать Белову за обещанное вознаграждение, — доложил Ковалев Серегину по телефону.
Чернов рассказал, что познакомился с Беловым в сентябре 1986 года в заводской столовой. Белов представился как бывший инженер авиационной промышленности, работавший на предприятиях Сибири. Предложил Чернову подработку по изготовлению образцов деталей для частных заказчиков якобы в учебных целях.
— Первоначально задания были простыми – изготовить болты, шайбы, мелкие крепежные элементы по стандартным чертежам. Белов объяснял, что детали нужны для учебных стендов в профессионально-техническом училище. Оплата составляла от 50 до 100 рублей за комплект деталей в зависимости от сложности изготовления, — показал Чернов.
Постепенно Белов стал заказывать более сложные детали с грифом секретности. Объяснения становились менее убедительными, но размер оплаты увеличивался. За крепежную пластину топливной системы было обещано 300 рублей. Чернов изготовил две детали: одну сдал по требованию завода, вторую должен был передать Белову.
17 часов.
Майор Степанов получил результаты экспертизы почерка. Записи в записной книжке Чернова и пометки на чертежах в квартире Белова сделаны одним человеком. Это подтверждало связь между задержанным и неустановленным организатором хищения секретной документации. Личность Белова требовала дополнительной проверки через центральные учеты КГБ.
18 часов 30 минут, 28 марта.
Майор Степанов получил ответ из центрального архива КГБ на запрос о Белове Викторе Михайловиче. Гражданин состоял на учете как подозреваемый в связях с иностранными разведывательными службами. В 1984 году проходил проверку по подозрению в передаче технической документации, но доказательства получены не были.
Белов действительно работал инженером-конструктором на авиационном заводе в Новосибирске с 1978 по 1985 год. Увольнение произошло по сокращению штатов, но реальной причиной стали подозрения в нелояльности. После увольнения сменил несколько мест жительства – Барнаул, Иркутск, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре.
В архиве хранилось дело об оперативной разработке под кодовым названием «Металлург». Белов подозревался в установлении контактов с сотрудниками торгового представительства Японии в Хабаровске. Наблюдение велось с мая по октябрь 1986 года, но конкретных фактов передачи информации зафиксировать не удалось.
Степанов организовал операцию по розыску Белова на территории города и области. К поиску привлекались сотрудники милиции, пограничных войск и железнодорожной службы безопасности. Особое внимание уделялось контролю транспортных узлов – аэропорта, железнодорожного и речного вокзалов, автобусных станций.
19 часов 20 минут
Поступило сообщение от оперативного дежурного аэропорта Комсомольска-на-Амуре. Пассажир по фамилии Белов пытался вылететь рейсом Комсомольск-Хабаровск, но его документы вызвали подозрения у сотрудника паспортного контроля. Паспорт имел признаки подделки в части даты рождения и места выдачи. Белов был задержан в здании аэропорта при прохождении предполетного досмотра. При себе имел чемодан с техническими документами, фотопленки и сумму наличных денег в размере 4800 рублей. Деньги были упакованы в конверты с пометками на иностранном языке, предположительно японском.
Майор Степанов лично прибыл в аэропорт для участия в допросе задержанного. Белов категорически отрицал свою причастность к шпионской деятельности, утверждая, что собирал техническую информацию для написания научной работы по истории авиационной промышленности СССР. Объяснения выглядели неубедительно.
При детальном осмотре содержимого чемодана обнаружены фотокопии чертежей различных узлов истребителей Су-27 и МиГ-29. Всего 123 документа с грифами «Секретно» и «Совершенно секретно». Среди них техническая документация на двигатели, системы управления, радиолокационное оборудование.
Фотопленки содержали снимки внутренних помещений авиационного завода номер 412. Качество съемки высокое, использовалась профессиональная фотоаппаратура с телеобъективами. На снимках четко видны технологические процессы сборки истребителей, расположение оборудования, система охраны и контроля доступа.
20 часов 40 минут
Началась экспертиза изъятых у Белова материалов. Специалисты отдела технической разведки установили, что среди документов есть чертежи, не имеющие аналогов в открытых источниках. Эта информация представляла значительную ценность для иностранных разведывательных служб и могла нанести ущерб обороноспособности страны.
Анализ денежных знаков показал, что часть купюр имеет серийные номера, характерные для валютных операций Внешторгбанка СССР. Такие деньги могли поступить только через официальные каналы валютных расчетов с иностранными партнерами. Это указывало на возможное финансирование шпионской деятельности из-за границы.
Степанов принял решение о передаче дела в Управление КГБ по Хабаровскому краю для проведения расследования по статье «Измена Родине». Белов был этапирован в Хабаровск под усиленным конвоем. Чернов остался под стражей в Комсомольске-на-Амуре как свидетель и соучастник по делу о хищении государственной собственности.
29 марта, 8 часов утра
На авиационном заводе №412 была создана чрезвычайная комиссия по оценке ущерба от утечки секретной информации. Председателем комиссии назначен заместитель министра авиационной промышленности Владимир Александрович Костин, прибывший специальным рейсом из Москвы.
В состав комиссии вошли представители главного управления авиационной промышленности, регионального управления КГБ, военной приемки и дирекции завода. Всего 12 человек с различными уровнями допуска к государственной тайне. Работа комиссии планировалась в течение пяти дней с составлением подробного отчета.
Костин потребовал предоставить полный перечень документов, к которым имели доступ Чернов и его возможные сообщники. Отдел режима завода подготовил список из 240 наименований чертежей, технических условий, инструкций и справочных материалов. Все документы относились к разработке и производству истребителей последних модификаций.
Анализ показал, что Чернов теоретически мог получить доступ к информации о конструкции топливной системы, шасси, элементах крепления вооружения и некоторых системах жизнеобеспечения пилота. Доступ к документам по двигателям, радиолокационному оборудованию и системам навигации у него не было согласно действующим инструкциям. Однако экспертиза материалов, изъятых у Белова, показала наличие информации, выходящей за рамки полномочий Чернова. Это означало существование других источников утечки информации на заводе.
Комиссия приняла решение о проведении тотальной проверки всего персонала, имеющего допуск к секретным работам.
10 часов 30 минут
Начался анализ системы защиты информации на заводе. Выяснилось, что последняя проверка эффективности режимных мероприятий проводилась в мае 1986 года. За прошедшее время в организацию работы с секретными документами изменения не вносились.
Ответственный за режим Кочетов доложил о нарушениях, выявленных в ходе расследования.
— Снятие охраны с цеха №7 производилось по устному распоряжению, без оформления соответствующего приказа. Документ №341 оказался подделкой, изготовленной на пишущей машинке, не состоящей на учете завода. Экспертиза почерка установила, что подпись заместителя директора Кочетова на поддельном распоряжении выполнена другим лицом. Настоящая подпись Кочетова имела характерные особенности наклона и нажима, которые отсутствовали в подделке, — доложил Кочетов.
Фальсификация была выполнена достаточно качественно, но не выдержала профессиональной экспертизы.
11 часов 40 минут
Комиссия приступила к проверке журналов учета секретных документов за последние 6 месяцев. Обнаружены многочисленные нарушения: несвоевременные записи о выдаче документов, отсутствие подписей получателей, исправления без заверения ответственными лицами.
Особое внимание привлекла запись от 18 марта о выдаче комплекта чертежей по теме «Изделие 79». Документы были выданы инженеру-конструктору Алексею Ивановичу Морозову для проведения расчета прочности конструкции. Возврат документов в архив зафиксирован 24 марта, но подпись получателя отсутствовала.
Морозов работал в конструкторском бюро завода с 1979 года. 41 год, инженер-конструктор второй категории, имел допуск к работе с документами грифа «Секретно». Характеристика положительная, дисциплинарных взысканий не имел. Проживал с семьёй в четырёхкомнатной квартире в центре города.
При вызове в комиссию Морозов объяснил задержку с возвратом документов необходимостью выполнения дополнительных расчетов по требованию главного конструктора.
— Чертежи находились в моем личном сейфе с 18 по 24 марта. Доступ к сейфу имели только я сам и заместитель главного конструктора Петров, — показал Морозов.
13 часов
Комиссия проверила содержимое сейфа Морозова. Обнаружен полный комплект чертежей по теме «Изделие 79» в количестве 37 листов. Все документы были на месте, признаков копирования не обнаружено. Однако экспертиза показала, что два чертежа имеют следы фотографирования при искусственном освещении.
Эксперт-криминалист, старший лейтенант Семёнов, обнаружил на поверхности чертежей микроскопические частицы магния, характерные для фотовспышек. Анализ проводился с помощью ультрафиолетового осветителя УФО-4 и увеличительного стекла десятикратного увеличения. Следы располагались равномерно по всей поверхности документов.
Морозов категорически отрицал факт фотографирования чертежей.
— Документы не покидали пределов конструкторского бюро и всегда находились либо в сейфе, либо на моем рабочем столе. Доступ посторонних лиц к секретным материалам исключался согласно действующим инструкциям по режиму секретности, — заявил он.
Заместитель главного конструктора Иван Петрович Петров подтвердил, что Морозов работал с чертежами в его присутствии. Фотографирование документов не производилось, однако Петров сообщил, что 22 марта в конструкторское бюро приходил фотограф Леонид Андреевич Сомов для съемки готовых изделий в рамках подготовки отчета о выполненных работах.
Сомов работал в фотолаборатории завода с 1982 года. 34 года, образование среднее специальное, окончил Ленинградский техникум кинематографии. Имел допуск к фотографированию секретных объектов при условии присутствия ответственного лица от службы режима.
Комиссия вызвала Сомова для дачи объяснений. Фотограф подтвердил, что 22 марта производил съемку в конструкторском бюро.
— Я фотографировал готовые детали топливной системы истребителя для технического отчета. Использовал фотоаппарат «Зенит-М» с объективом «Гелиос-44» и импульсную вспышку «Электроника-Ф».
По словам Сомова, съемка проводилась строго в присутствии Петрова и заместителя начальника отдела режима Волкова. Чертежи, лежавшие на столе Морозова, в кадр не попадали. Все отснятые пленки были проявлены в заводской фотолаборатории и переданы в технический отдел для оформления отчета.
15 часов
Комиссия прибыла в фотолабораторию завода для проверки оборудования и материалов. Лаборатория располагалась в подвальном помещении административного корпуса. Имела три комнаты – съемочный павильон, проявочную и комнату для печати фотографий. Общая площадь – 120 квадратных метров.
Заведующий лабораторией Виктор Семенович Якушев предоставил журнал учета фотоматериалов за март месяц. Запись от 22 марта показывала расход одной пленки типа «Фото-65» на 36 кадров. Пленка была проявлена в тот же день, изготовлено 12 фотографий размером 13 на 18 сантиметров.
Однако при проверке журнала обнаружена запись от 23 марта о дополнительном расходе фотоматериалов. Сомов получил еще одну пленку того же типа якобы для досъемки деталей, не попавших в кадр накануне. Эта пленка была проявлена 24 марта, но количество изготовленных снимков не указано.
Якушев сообщил, что вторая съемка проводилась Сомовым в вечернее время без присутствия представителей службы режима. Это являлось грубым нарушением инструкции по работе с секретными объектами. Готовые фотографии Сомов забрал самостоятельно, сославшись на срочность подготовки отчета.
16 часов 30 минут
Комиссия обыскала рабочее место Сомова в фотолаборатории. В ящике стола обнаружены негативы с изображениями чертежей топливной системы истребителя. Качество съемки высокое, все технические детали четко читаются. Общее количество сфотографированных документов составило 14 листов.
Среди найденных негативов оказались снимки тех самых чертежей, которые находились на столе Морозова 22 марта. Сомов фотографировал документы скрытно, используя малогабаритный фотоаппарат Minox-B, предназначенный для шпионской деятельности. Камера была спрятана в корпусе обычной авторучки.
При дальнейшем обыске в личных вещах Сомова обнаружена записная книжка с телефонными номерами и адресами. Среди записей фигурировал номер 8-4-12-30-7-09, принадлежавший Белову. Это окончательно подтвердило существование разветвленной сети по хищению секретной информации на заводе.
17 часов 40 минут, 29 марта
Майор Степанов получил сообщение из управления КГБ по Хабаровскому краю о результатах допроса Белова. Под давлением неопровержимых доказательств задержанный частично признал свою вину в организации хищения секретной документации с авиационного завода номер 412.
Белов сообщил, что работал по заданию резидентуры японской разведки в Хабаровске с августа 1986 года. Его куратором был сотрудник торгового представительства Японии Хируси Танака, официально занимавшийся вопросами поставок промышленного оборудования в СССР. Первоначальное задание состояло в сборе открытой информации о развитии авиационной промышленности Дальнего Востока.
Постепенно требования усложнились, и Белов получил указание создать агентурную сеть среди сотрудников предприятий оборонного комплекса региона. За каждый переданный секретный документ выплачивалась сумма от 500 до 3000 рублей. Белов рассказал о методах вербовки сотрудников завода.
Он изучал личные дела работников через знакомых в отделе кадров, выявлял лиц с материальными затруднениями или недовольных служебным положением. Первый контакт устанавливался под видом случайного знакомства в местах общественного питания или культурного досуга. Чернов был завербован в октябре 1986 года после нескольких месяцев изучения.
Белов воспользовался тем, что молодой рабочий нуждался в деньгах для покупки мотоцикла и не имел достаточных знаний о последствиях передачи секретной информации. Первые задания были простыми и хорошо оплачивались.
Сомов попал в поле зрения Белова в январе 1987 года. Фотограф имел большие долги по алиментам бывшей жене и остро нуждался в дополнительных доходах. Белов предложил ему изготавливать копии технических документов якобы для музея истории авиации. Оплата составляла 300 рублей за каждый сфотографированный чертеж.
18 часов 20 минут
Следователь Ковалев допросил Сомова в присутствии майора Степанова. Фотограф полностью признал свою вину в фотографировании секретных документов. По его подсчетам, за период с февраля по март 1987 года он передал Белову копии 138 чертежей различных узлов истребителей.
Сомов объяснил технологию скрытого фотографирования. Миниатюрная камера Minox-B крепилась к внутренней стороне пиджака специальным зажимом. Съемка производилась через прорезь в кармане, объектив камеры был замаскирован под пуговицу. Одной заправки пленки хватало на 50 кадров размером 8 на 11 миллиметров. Проявка специальной пленки для камеры Minox производилась в домашних условиях с использованием портативного проявочного бачка. Готовые негативы Сомов передавал Белову во время встреч в городском парке культуры и отдыха. Встречи происходили каждые две недели по воскресеньям в 14 часов возле памятника авиаторам.
19 часов.
Комиссия установила полный масштаб ущерба от деятельности шпионской группы. За 8 месяцев работы агентурной сети было похищено 273 секретных документа, включая чертежи, технические условия, инструкции по эксплуатации и ремонту авиационной техники. Переданная информация касалась конструкции истребителей Су-27 последних модификаций, включая данные о двигателях, системах вооружения, радиолокационном оборудовании и средствах радиоэлектронной борьбы.
Стоимость разработки этих технологий составляла несколько сотен миллионов рублей. Анализ показал, что японская разведка получила практически полную техническую документацию по новейшему советскому истребителю. Эта информация могла быть использована для создания эффективных средств противодействия или для разработки собственных образцов авиационной техники с учетом советских достижений.
20 часов 30 минут
Председатель комиссии Костин подписал предварительное заключение о размере ущерба, нанесенного государственной безопасности СССР. Дело было передано в главную военную прокуратуру для возбуждения уголовного дела по статье «Измена Родине». Всем участникам шпионской группы грозило наказание в виде лишения свободы сроком от 10 до 15 лет.
30 марта, 9 часов утра.
Директор авиационного завода номер 412 Георгий Александрович Федоров получил срочную телеграмму из Москвы за подписью министра авиационной промышленности. Завод переводился на особый режим работы с усиленными мерами безопасности и контроля персонала. Все сотрудники подлежали внеочередной проверке органами государственной безопасности.
Производство истребителей Су-27 временно приостанавливалось до завершения следствия и устранения последствий утечки информации. Рабочие переводились на изготовление менее секретной продукции – запасных частей для гражданской авиации и комплектующих для вертолётов. Убытки завода от простоя оценивались в 200 тысяч рублей ежедневно.
Начальник отдела кадров Ершова получила указание провести тотальную проверку личных дел всех сотрудников, имевших доступ к секретной документации. Особое внимание уделялось лицам, принятым на работу в последние два года, и тем, кто имел родственников за границей или контакты с иностранными гражданами.
10 часов 30 минут
На заводе начались массовые увольнения сотрудников, чьи личные дела вызывали подозрения. Первыми были уволены инженер Морозов за халатное отношение к сохранности секретных документов и начальник службы безопасности Волков за недостатки в организации режимных мероприятий. Заместитель директора по режиму Кочетов был отстранён от должности и передан в распоряжение органов следствия как подозреваемый в превышении служебных полномочий. Следственные органы рассматривали версию о его возможной причастности к изготовлению поддельного распоряжения о снятии охраны с цеха №7.
На территорию завода прибыла бригада специалистов из Москвы для модернизации системы защиты информации. Планировалась установка новых сейфов, модернизация пропускной системы, внедрение дополнительных средств контроля за перемещением документов и усиление штата службы безопасности.
Руководитель бригады полковник КГБ Михаил Степанович Орлов провел совещание с руководством завода. Он сообщил, что аналогичные проверки проводятся на всех предприятиях авиационной промышленности Дальнего Востока.
— Выявлены признаки деятельности японской разведки на заводах в Хабаровске, Владивостоке и Арсеньеве. По данным Центрального аппарата КГБ, японские спецслужбы активизировали работу по сбору научно-технической информации в области военного авиастроения с начала 1986 года. Это связано с планами Японии по созданию собственного истребителя пятого поколения совместно с американскими компаниями, — сообщил Орлов.
14 часов
Следователь Ковалев завершил предварительное следствие по делу шпионской группы. Чернов и Сомов были обвинены в государственной измене и шпионаже. Белов проходил по делу как организатор преступной группы и агент иностранной разведки. Все трое содержались под стражей в следственном изоляторе Хабаровска. Японский дипломат Танака был объявлен персоной нон-грата и в течение 48 часов покинул территорию СССР. Торговое представительство Японии в Хабаровске временно прекратило деятельность. Дипломатические отношения между Советским Союзом и Японией осложнились на несколько месяцев.
17 часов
Майор Степанов составил итоговый рапорт о результатах операции по ликвидации шпионской сети. За период работы группы противнику была передана секретная информация, оценочная стоимость которой составляла не менее 50 миллионов рублей. Ущерб обороноспособности страны признан значительным. Через месяц после завершения следствия все материалы дела были засекречены на срок 30 лет. Сотрудники завода, участвовавшие в расследовании, дали подписку о неразглашении.
Официальная версия происшествия 27 марта сводилась к пожару из-за неисправности электропроводки.
Завод номер 412 возобновил производство истребителей только в июне 1987 года после полной смены руководящего состава и внедрения новой системы защиты информации.
Но каждый сотрудник знал: за обычным пожаром скрывалась история, которая могла изменить баланс сил в небе над Тихим океаном.