– Звони еще, чего замер? Небось, спят они, время-то обеденное, городские же, у них режим другой, не то что у нас с петухами, – раздался за дверью громкий, раскатистый женский голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим.
Елена замерла с чашкой кофе в руке, не донеся ее до рта. Аромат свежесваренной арабики, который еще секунду назад наполнял кухню уютом и покоем выходного дня, вдруг показался ей резким и неуместным. Она медленно, стараясь не скрипнуть стулом, поставила чашку на стол и перевела испуганный взгляд на мужа. Андрей, сидевший напротив с планшетом, тоже застыл. Его брови поползли вверх, а в глазах читался тот же вопрос, что и у жены: «Неужели это оно?».
Звонок в дверь протрещал снова. На этот раз настойчивее, длиннее, требовательнее. Так звонят не гости, которых ждут, и не курьеры, которые боятся потревожить. Так звонят хозяева жизни или люди, абсолютно уверенные в своем праве входить без стука.
– Лена, – одними губами прошептал Андрей, указывая пальцем в сторону коридора. – Это что, тетка Тамара?
Елена обреченно кивнула. Сердце предательски забилось где-то в горле. Она на цыпочках, словно крадущаяся кошка, вышла в прихожую и прильнула к глазку. Оптика немного искажала картинку, но ошибиться было невозможно. На лестничной площадке, занимая собой почти все пространство перед дверью, стояла монументальная фигура тетки Тамары. На голове у нее был цветастый платок, сбившийся набок, а под ногами громоздились необъятные клетчатые сумки-баулы, с какими в девяностые челноки ездили в Турцию. Рядом, прислонившись к стене и ковыряя в носу, стоял ее великовозрастный сын Витенька – тридцатилетний лоботряс с пустым взглядом и вечно недовольным лицом.
– Ну, точно они, – прошипела Елена, возвращаясь на кухню. – Тамара и Витя. Полный комплект.
– Ты их приглашала? – шепотом уточнил муж, хотя ответ знал заранее.
– Андрей, ты в своем уме? Я с ними последний раз разговаривала на Пасху, и то по телефону, чисто формально. Никаких приглашений не было.
– Открывай! – зычно гаркнула дверь голосом тетки Тамары. – Ленка, я знаю, что вы дома! У вас машина под окнами стоит, я проверила! Витька, долби сильнее, может, они в ванной или музыку слушают!
Дверь содрогнулась от мощного удара кулаком. Витенька, видимо, решил не мелочиться и приложился ногой. Металлическое полотно загудело, но выдержало. Хорошая дверь, дорогая, с шумоизоляцией, но против тетки Тамары любая шумоизоляция была бессильна.
Елена присела на краешек кухонного дивана, обхватив плечи руками. Внутри все кипело от негодования, смешанного с липким чувством страха. Ситуация была до боли знакомой, но от этого не менее абсурдной. Родственники из деревни Сосновка считали квартиру Елены своим законным филиалом рая на земле.
В последний раз они приезжали три года назад, тоже без предупреждения. Тогда Елена, по своей наивности и мягкотелости, открыла дверь. «Мы только на денек, проездом, в больницу надо», – пела тогда Тамара. Этот «денек» растянулся на две недели. За это время Витенька умудрился прожечь сигаретой новый диван в гостиной, Тамара переставила всю посуду на кухне «как удобно», потому что «ты, Ленка, хозяйка непутевая», а холодильник опустошался со скоростью света. Но самое страшное было не в бытовых неудобствах, а в той беспардонности, с которой они распоряжались временем и пространством хозяев. Они искренне не понимали, почему Елена и Андрей не берут отпуск за свой счет, чтобы водить их по ВДНХ и Красной площади, и почему вечером хозяева хотят отдохнуть, а не слушать сплетни про соседей из Сосновки под бутылочку беленькой.
Когда они наконец уехали, Елена три дня отмывала квартиру и дала себе клятву: больше никогда. Ни под каким предлогом. Ее дом – это ее крепость, а не постоялый двор для наглых родственников.
– Мам, ну чего они не открывают? – захныкал за дверью Витенька. – Я в туалет хочу, и жрать охота. Мы с поезда, сколько можно торчать?
– Сейчас откроют, никуда не денутся! – уверенно заявила Тамара и снова нажала на кнопку звонка, теперь уже не отпуская ее. Трель превратилась в непрерывный, визжащий звук, бьющий по нервам.
Андрей поморщился и потянулся к домофону, чтобы отключить звук, но потом вспомнил, что звонят в саму дверь.
– Лен, может, выйти и сказать, чтобы уходили? – предложил он неуверенно.
– Нет, – твердо отрезала Елена. Глаза ее сузились. – Если мы откроем дверь, они уже зайдут. Тамара ногу в проем поставит – и все, пиши пропало. Ты ее не сдвинешь, она центнер весит, а скандал поднимет такой, что полиция приедет. Мы просто не откроем. Нас нет.
– Но они же видели машину.
– Мало ли, может, мы уехали на такси. Или машина сломалась. Или мы гуляем. Неважно. Это моя квартира, и я имею полное право никого не пускать.
За дверью тем временем менялась тактика. Агрессивный напор сменился на жалобные нотки, рассчитанные, видимо, на совесть или на уши соседей.
– Леночка! Доченька! – запричитала Тамара на весь подъезд. – Это же я, тетя Тома! Мы гостинцев привезли, картошечки, сальца домашнего! Открой, родная, мы устали с дороги, ноги гудят! Витеньке плохо, воды бы глоточек!
Елена нервно усмехнулась. «Гостинцы» она помнила хорошо. В прошлый раз это был мешок гнилой картошки, которую пришлось тайком выносить на помойку, и банка соленых огурцов, которые забродили еще в дороге. Зато «благодарности» потом требовали на тысячи: то Витеньке кроссовки купи, «в городе же дешевле», то Тамаре лекарства, которые «у нас в деревне не достать».
Телефон Елены, лежащий на столе экраном вниз, начал вибрировать. Жужжание по столешнице в тишине казалось оглушительным. Она перевернула аппарат. На экране высвечивалось: «Тетя Тамара». Звонок сбросился и тут же начался снова. Следом зажужжал телефон Андрея.
– Они и тебе звонят? – удивилась Елена.
– Видимо, у матери номер взяли, – Андрей сбросил вызов и поставил телефон на беззвучный режим. – Слушай, это уже осада какая-то.
Шум в подъезде привлек внимание соседей. Елена услышала, как щелкнул замок в квартире напротив. Там жила Марья Ивановна, пенсионерка, которая знала все обо всех и считала своим долгом контролировать порядок на этаже.
– Чего вы тут шумите? – раздался скрипучий голос соседки.
Елена напряглась, прислушиваясь. Сейчас начнется спектакль.
– Ой, женщина, голубушка! – тут же переключилась Тамара. Голос ее стал елейным, страдальческим. – Да вот, к племяннице приехали, к Леночке. Сами из деревни, путь неблизкий, с сумками тяжеленными. А она не открывает! Может, случилось чего? Мы уж звоним-звоним, стучим-стучим! Сердце не на месте!
– Да дома они, – авторитетно заявила Марья Ивановна. – Я слышала, как утром дверь хлопала, Андрей мусор выносил. И шаги слышно было полчаса назад.
– Вот! И я говорю! – подхватила Тамара. – Значит, специально не открывают родной тетке! Зазнались совсем, городские! Мы к ним со всей душой, с гостинцами, последние копейки на билеты потратили, а они... Разве ж так можно с родней поступать?
– Безобразие, – поддакнула соседка. – Лена! Андрей! – застучала уже Марья Ивановна своей клюкой в дверь. – Открывайте! К вам гости приехали! Что за неуважение к старшим?
Андрей вопросительно посмотрел на жену. Ситуация накалялась. Общественное порицание – мощное оружие, особенно для людей советской закалки. Но в глазах Елены уже не было страха, только холодная решимость. Она вспомнила, как в прошлый раз Тамара, сидя на этой самой кухне, учила ее жизни: «Ты, Ленка, мужа-то держи в ежовых рукавицах, а то уведут. И детей рожай скорее, а то пустоцветкой останешься, кому ты нужна будешь в сорок лет?». Вспомнила, как Витя, пьяный, разбил ее любимую вазу и даже не извинился, сказав: «Подумаешь, стекляшка, новую купишь, богатая».
– Не открою, – прошептала она. – Пусть хоть дверь выломают. Я имею право на свою жизнь. На свой выходной. На свой чистый туалет, в конце концов.
– А если они полицию вызовут? – предположил Андрей. – Скажут, что мы тут трупы прячем.
– Пусть вызывают. Это даже лучше. Полиция быстро объяснит им, что такое неприкосновенность жилища. Согласно двадцать пятой статье Конституции, никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц. А мы своей воли не изъявляли.
В коридоре тем временем страсти накалялись. Видимо, поддержка соседки вдохновила Тамару на новый виток активности.
– Ленка, ты не думай, мы не уйдем! – орала она, уже не стесняясь в выражениях. – Мы тут ночевать будем под дверью! Пусть тебе стыдно станет перед людьми! Совесть-то есть у тебя или продала вместе с душой за квартиру эту? Мать твоя святая женщина была, а ты... Ехидна!
– Мам, давай дверь вынесем? – предложил басом Витенька. – У меня монтировки нет, но я плечом могу.
– Попробуй только! – это уже не выдержала Марья Ивановна. – Дверь ломать я не дам, это общественное имущество, да и шум какой! Я сейчас полицию вызову, если хулиганить начнете!
– Вызывайте! – взвизгнула Тамара. – Пусть приедут, пусть посмотрят, как родную тетку на порог не пускают! Пусть вскрывают квартиру, вдруг им там плохо! Вдруг они газом отравились!
Елена поняла, что пора действовать, иначе ситуация выйдет из-под контроля соседки. Она взяла телефон и набрала сообщение Марье Ивановне – номер соседки у нее был, они состояли в общедомовом чате.
*«Марья Ивановна, здравствуйте. Это Лена. Мы дома, с нами все в порядке. Мы не открываем, потому что не приглашали этих людей. Они приехали без предупреждения и ведут себя агрессивно. Пожалуйста, не поощряйте их. Если они не уйдут через десять минут, я сама вызову наряд полиции за хулиганство».*
За дверью наступила пауза. Видимо, телефон соседки пискнул, и она читала сообщение.
– Хм, – раздалось через минуту из-за двери. Голос Марьи Ивановны изменился. – Так, граждане. Лена мне написала. Живы они, здоровы. Говорят, не звали вас.
– Как это не звали?! – возмутилась Тамара. – Мы родня! Какое приглашение нужно? Чай не к английской королеве приехали!
– А такое, – отрезала соседка. Теперь она явно была на стороне порядка, а порядок нарушали именно приезжие. – Сейчас не советское время, чтобы как снег на голову валиться. У людей свои планы могут быть. В общем так, не шумите тут. Если хозяева не хотят открывать – это их право. Собирайте свои сумки и идите... в гостиницу.
– В какую гостиницу?! – ахнула Тамара. – У нас денег нет на гостиницы! Мы все на билеты потратили! Ленка! Ты слышишь?! Нам идти некуда!
Елена встала и подошла к двери. Она не стала открывать, даже цепочку не накинула. Просто подошла вплотную к металлическому полотну и громко, четко произнесла:
– Тетя Тамара, уезжайте. Я вас не приглашала и принимать не буду. Прошлого раза мне хватило.
За дверью повисла гробовая тишина. Даже Витя перестал сопеть. Такого поворота они явно не ожидали. Елена, которая всегда была тихой, послушной девочкой, «бедной родственницей», которой можно понукать, вдруг обрела голос.
– Что?.. – просипела Тамара. – Ты... ты гонишь нас? Родную кровь? На улицу?
– Я не гоню вас на улицу, вы взрослые люди. Вокзал рядом, поезда ходят часто. Обратный билет купите и поезжайте домой. Или в гостиницу. Адреса в интернете найдете.
– Да ты... да я тебя... – Тамара задохнулась от ярости. – Я всем расскажу! Всей деревне! Матери твоей на могилу пойду, расскажу, какую змею она вырастила! Ты проклята будешь!
– Витя, – обратилась Елена уже к кузену. – Уводи мать. Иначе я вызываю полицию. У меня все разговоры записаны, ваши угрозы выломать дверь – тоже. Вам статью за хулиганство оформят и штраф выпишут. А у тебя, Витя, насколько я знаю, условка была за драку? Тебе приводы в полицию не нужны.
Это был блеф, про условный срок Елена слышала краем уха от матери года два назад и не знала, закончился он или нет, но выстрел попал в цель.
– Мам, пошли, – буркнул Витя. Голос его звучал уже без прежней наглости. – Реально ментов вызовет, она стерва стала, слышишь как базарит.
– Но куда пошли-то? Витенька! Картошка же! – Тамара пыталась удержать позиции, но поняла, что крепость не взять.
– С собой заберем. Или тут бросим. Пошли, говорю, жрать хочу, найдем чебуречную у вокзала.
Послышалось шуршание сумок, тяжелые шаги, удаляющиеся к лифту, и приглушенные проклятия Тамары, в которых она перечисляла все грехи Елены, начиная с детского сада.
– И чтоб ноги вашей тут не было! – крикнула им вслед Марья Ивановна для порядка и захлопнула свою дверь.
Елена и Андрей стояли в прихожей, прислушиваясь к гулу лифта. Когда механизм стих где-то на первом этаже, Елена выдохнула и сползла по стене на пол. Ноги дрожали.
– Ты герой, – сказал Андрей, присаживаясь рядом и обнимая ее. – Я, честно говоря, думал, ты сдашься.
– Я сама так думала, – призналась Елена. – Знаешь, как хотелось открыть? Просто чтобы они перестали орать. Воспитание это дурацкое – «будь вежливой», «старших уважай», «родне помогай». А потом вспомнила, как я плакала в прошлый раз, когда они уехали. Как чувствовала себя использованной вещью в собственном доме. И поняла: если сейчас открою, я себя уважать перестану.
– Правильно. Финансово мы им ничего не должны, юридически – тем более. Квартира твоя, куплена до брака, даже я тут прав птичьих, по сути, не имею, если разобраться, – улыбнулся муж, пытаясь разрядить обстановку.
– Ну уж ты не прибедняйся, – улыбнулась в ответ Елена. – Но ты прав. Это мой дом. И мои правила. А гости – это те, кого ждут.
Они вернулись на кухню. Кофе безнадежно остыл, но это уже не имело значения. Елена взяла телефон, где висело пять пропущенных вызовов, и зашла в настройки. Номер тети Тамары отправился в черный список. Следом туда же полетел номер Вити и домашний телефон их соседки из деревни, с которого Тамара любила звонить, когда экономила на мобильном.
– А что, если они правда на вокзале сидеть будут? – вдруг спросил Андрей, намазывая бутерброд.
– У тетки Тамары «гробовые» на книжке лежат, о которых она всем рассказывает, но тратить боится. И карточка с пенсией с собой. Не пропадут. А если и посидят на вокзале пару часов до поезда – будет время подумать над своим поведением. В конце концов, телефоны у них есть, интернет есть. В двадцать первом веке живем, забронировать хостел – дело пяти минут.
Вечер прошел удивительно тихо. Елена ждала повторной атаки, звонков с незнакомых номеров или камня в окно, но все было спокойно. Видимо, упоминание полиции и жесткий отпор Витеньке подействовали отрезвляюще.
Через неделю позвонила двоюродная сестра Елены, Света, которая жила в соседнем областном центре.
– Ленка, ты что там, совсем с катушек слетела? – начала она без предисловий. – Мать звонила, плачет. Говорит, ты их на порог не пустила, как собак бездомных прогнала! Они в Москву приехали, хотели сюрприз сделать, а ты...
– Сюрприз? – спокойно переспросила Елена. Она уже отрепетировала этот диалог в голове сотню раз. – Света, сюрприз – это торт к чаю. А приезд двух взрослых людей с баулами на неопределенный срок без предупреждения – это вторжение. Я не гостиница.
– Но это же мама! Тетка твоя! Она тебя нянчила!
– Света, когда я к тебе приезжала два года назад, я за месяц спросила, удобно ли тебе, и остановилась в гостинице, чтобы вас с мужем и детьми не стеснять. Хотя ты тоже родня. Почему ко мне другое отношение?
– Ну ты сравнила! У нас квартира двушка, а у тебя трешка, места навалом! Тебе жалко, что ли? Кусок хлеба пожалела?
– Дело не в хлебе и не в метрах. Дело в уважении. Если бы они позвонили заранее, спросили, можно ли приехать, согласовали даты... Я бы, может, и согласилась. На пару дней. Но ставить меня перед фактом я не позволю. Я работаю, у меня своя жизнь, и я не обязана подстраиваться под хотелки Тамары только потому, что у нас общая ДНК.
– Ну и стерва же ты стала, Лена. Зазналась в своей Москве. Смотри, бумеранг он такой, прилетит обратно. Старая будешь, стакан воды никто не подаст.
– Лучше я сама себе кулер куплю, чем буду терпеть хамство ради гипотетического стакана воды, – ответила Елена и нажала отбой.
Этот разговор окончательно расставил все по местам. Елена почувствовала не вину, которую ей так старательно навязывали, а огромное облегчение. Будто с плеч свалился тяжелый мешок с той самой гнилой картошкой. Она отстояла свои границы. Она смогла сказать «нет». И мир не рухнул. Небеса не разверзлись. Просто отсеялись люди, которые видели в ней не личность, а ресурс.
Вечером она вышла на балкон с чашкой свежего чая. Город внизу светился тысячами огней, машины текли нескончаемой рекой. Где-то там, в этой суете, ехали поезда, увозя людей в разные стороны. Елена сделала глоток и улыбнулась. В ее квартире было тихо, чисто и спокойно. И дверь была надежно заперта, охраняя этот покой от всех, кто не умеет стучаться.
Если вам понравился этот рассказ, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Буду рада вашим комментариям и мнениям по поводу поступка героини.