— Продалась? Я подам апелляцию, вы мне тут лапшу не втирайте, — практически хрипел от злости в лицо судье Артем. — Я точно знаю, что ЭТО не моя дочь. Ясно вам?
Крошечные кулачки, сжатые во сне. Длинные, будто бы кукольные ресницы. Она медленно подняла руку, провела пальцем по щеке Марины. Кожа, тёплая, бархатистая, смуглая. Гораздо смуглее её собственной, как у молочного поросенка, вечно краснеющей от любого попадания солнечных лучей. Алина перевела взгляд на фотографию на стене, где они с Артёмом смеялись на фоне моря. Муж — светлый, почти платиновый блондин, с ярко-голубыми глазами. Она — с золотистыми волосами и тоже ярко-голубыми глазами. Только вот дочка будто бы подкидыш, или «привет из Турции», как ехидно подколола ее как-то сестра. Откуда эти тёмные, почти чёрные волосы, эти карие, как лесные озёра, глаза? Мистика, честное слово.
В первые дни после роддома ей было не до сопоставления таких различий. Тяжелые роды, страх что-то сделать не так и не дай бог навредить ребёнку. Она думала, что была готова к материнству, но оказалась в абсолютной растерянности. Она даже не обратила внимания, что Артем перестал с ней разговаривать и ничем не помогал. Только вот потом на смену молчанию пришли вопросы.
Муж, пристально рассматривая дочку, цедил сквозь зубы:
— Интересно, у кого из нас такие волосы? Я светлый, ты тоже. Интересно, в кого этот черныш?
— Не знаю, — искренне отвечала она. — У нас все в роду светлые. Может быть, посветлеет?
— Ага, и глаза станут голубыми. Очень интересное кино, — резко ответил муж. — Как-то странно.
Алина кожей ощущала, что ее в чем-то подозревают. Точнее, понимала, но думать об этом было мерзко. Она верила в здравый смысл мужа, да и, честно говоря, прекрасно знала, как маленькие дети меняются на глазах. Только вот когда Марине исполнилось три месяца, Артем не выдержал. Они ужинали, вернее, пытались ужинать, потому что ребёнок плакал у нее на руках, и она ела левой рукой, держа его правой.
— Знаешь, позвонил Влад. Хотел в гости заехать, — негромко сказал он, отодвигая тарелку.
— И что? — машинально спросила Алина, укачивая Марину. Ей было, честно говоря, не до друзей мужа, она мечтала о том, чтобы дочь наконец-то успокоилась. Но ради приличия поддержала беседу:
— Как он? Вернулся со своих вечных командировок?
Артем побарабанил пальцами по столу и, глядя ей в глаза, продолжил разговор:
— Явился, не запылился. Слушай, я вот вспомнил, как вы вечно с ним шушукались. И его резкий отъезд тогда, когда ты забеременела. И он же смуглый.
В комнате повисла гулкая тишина, нарушаемая только всхлипываниями малышки. Алина смотрела на мужа и до нее медленно, как до утки, доходил толстый намек мужа:
— Ты на что намекаешь?
— Намекаю? Просто констатирую факт, — повысил голос Артем, багровея на глазах, как вареный рак. — Он же тебе нравился, да? Ещё на нашей свадьбе ты с ним много танцевала.
Марина на ее руках заплакала, и Алина вскочила, пытаясь ее укачать. Нравился друг мужа? Да она Влада терпеть не могла. Тот вечно уговаривал Артема куда-то сходить, съездить. Сам как кот блудливый, и друга соблазнял. Да и вечно намекал, что она Артему не пара. Они даже пару раз с мужем из-за этого поругались. От злости свело скулы, и она рявкнула:
— Это твой друг и он был у нас свидетелем на свадьбе! Артем, что ты несешь?
— Да, да, конечно, — он махнул рукой, встал и швырнул тарелку в мойку. Она звякнула и развалилась на куски. — Классно иметь глупого мужа, да? Только Алень поверит, что Марина моя дочь.
— Что?
—Тебя на одной фразе заклинило? Что? Что? Что? Что ты из себя дуру изображаешь, а? Хватит из меня дурака делать, я хочу сделать тест ДНК.
Это было сродни пощечине по лицу. Тест ДНК? Как он смеет обвинять ее в измене? После пяти лет брака, после планирования этой беременности, после всего, что они пережили вместе? На каком основании? Просто потому, что дочь смуглая? Алину разрывало между желанием сделать и тыкнуть мужу в лицо тест ДНК, но в тоже время останавливало то, что он смеет в ней сомневаться. Получается, он открыто обвиняет ее в измене, и она вынуждена ему униженно доказывать, что он не прав?
Теперь, когда Артем в глаза ей озвучил, что сомневается в том, что дочь от него, спокойной жизни уже не было. Они ругались как кошка с собакой, оскорбляя друг друга. Она, наивная, плакала и уверяла его в своей верности, только вот муж твердил что-то вроде: «Если ты чиста, тебе нечего так нервничать».
Алина уже хотела согласиться на этот унизительный тест. Понимала, что тогда не простит Артема, но выхода не было. Она и так извелась, похудела, глаза ввалились, молока стало меньше. Марина будто бы чувствую состояние матери капризничал без конца и края. Может быть, муж прав, надо доказать, что дочь от него?
К сожалению, она не успела. Когда Марине было почти полгода, произошло то роковое событие. В тот вечер ничего не предвещало беды. Алина с трудом уложила дочку спать и решила принять душ. Она только успела намылиться, когда дверь в ванную резко открылась. На пороге стоял Артём, держа в руках сложенный лист бумаги. Лицо его было бледным, глаза горели странным, лихорадочным блеском.
— Вот, — он швырнул лист на кафельный пол ванной. — Держи, животное, наслаждайся.
Обалдев от его вида, тона и оскорблений, Алина, прикрываясь руками, наклонилась и взяла листок. Это была распечатка с логотипом какой-то лаборатории. Она быстро пробежала глазами по тексту. И зацепилась за заключение, в котором черным по белому было написано: «Биологическое отцовство исключено. Вероятность 0%.»
В ушах зазвенело, по спине потек пот и в горле пересохло. Она подняла глаза на мужа.
— Что это?
— Неожиданно, да? Просто я устал носить увесистые рога, — хрипло рассмеялся Артем. В его глазах мелькали огоньки безумной ярости. — Я сделал тест ДНК. Взял слюну этой, когда ты спала. И взял свою. Пару тысяч и вот ответ на мой вопрос. Ты шл…, а ЭТО не моя дочь. Забирай своего выбляд… и вон отсюда.
Артем говорил, а она смотрела на листочек в своих руках и в голове билась только одна мысль. Это все бред, это невозможно. С трудом она взяла себя в руки.
— Ты нагло врешь. Ты сфальсифицировал результаты или подделал. Или в лаборатории напутали. Я точно знаю, от кого родила!
— Ага, конечно, — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что её передёрнуло. — Отпираешься? Логично. Ты как та крыса, которую загнали в угол, только смысл переть против фактов?
— Я не вру! — закричала она, забыв про спящего ребёнка. — Я тебе никогда не изменяла! Ты с ума сошёл! Хорошо, давай завтра сделаем этот тест. В нормальной лаборатории.
— Зачем? Я сейчас уйду, а утром чтобы твоего духу здесь не было. На развод я подам. И да, я выложил на свою страницу тест ДНК. Пусть все знают правду. И то, что моя жена шлю…
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Алина стояла посреди ванной, мокрая, дрожащая, с листком в руках. Она услышала, как в спальне захныкала Марина, разбуженная криками. Спохватившись, набросила на себя халат и подошла к ребенку. Укачивая ее, заплакала. Что делать? Это все какой-то бред, кошмарный сон. Она точно не изменяла мужу. Тогда что это за результаты теста?
Успокоив ребенка, взяла в руки телефон и написал мужу сообщение:
— Артём, остановись. Это безумие. Давай поговорим. Давай позвоним в эту лабораторию, пересдадим тест.
— Пошла на…
Все, она в черном списке. Сев на кровать, она завыла в голос от ужаса своего положения. Говорить с мужем бесполезно. У него в голове своя реальность. Всхлипывая, позвонила родителям. Ей надо собирать вещи, еще неизвестно, как отреагирует Артем, если утром застанет их с дочкой здесь. Это его добрачная квартира, а они для него теперь уже чужие люди.
Первые дни прошли в тумане. Она вернулась к родителям, до конца не осознавая все, что произошло. Со всех сторон сыпался град вопросов, намеков, лицемерного сочувствия. Спасибо Артему, который вытряхнул их грязное белье на всеобщее обозрение.
Ее мать же была настроена решительно. И уговаривала дочь подать на алименты и на содержание.
— Нет, — хмуро отвечала Алина, водя ложкой по каше. — Если он не считает её своей дочерью, то зачем нам его деньги? Я сама выращу ее.
— Это не гордость, а дурость, — спокойно сказала ей мама, продолжая готовить. — Во-первых, надо поставить точку с этим тестом ДНК. Если ты уверена в том, что это его ребенок, то плюнешь ему потом в наглую рожу. И не лишай Марину этих денег. Она родилась в браке, он записан отцом в свидетельстве, поэтому обязан её содержать. А то, что у него крыша поехала — не её вина. И не твоя. Подавай.
Алина только ниже опустила голову. Как легко и просто советовать. Ей не хотелось говорить матери, что ей стыдно. Стыдно, что ей не верит муж. Стыдно, что он втайне от нее сделал непонятно где липовый тест. Стыдно, что вообще в его голове возникли эти мысли. Стыдно, что теперь все на нее косятся после его всеобщего признания. Но мама права, почему она должна одна тянуть дочь? Да и надо было решить вопрос с этим тестом, чтобы не осталось никаких вопросов.
Она подала на развод и на алименты. Даже в суде ей было стыдно, хотя мозгами она понимала, что ее история не уникальна. Ещё одна грустная история из миллионов. Ничего, в конце концов, скоро все образумится.
Артём пришел в суд и сразу четко обозначил свою позицию. Он не против развода, но алименты платить не намерен, потому что ребенок не его. Судья вздохнула и назначила генетическую экспертизу. Официальную, а не непонятно где.
Ожидание результатов заняло несколько недель. Это были самые странные недели в её жизни. С одной стороны — ужас, что вдруг Артем прав. Может быть, вообще в роддоме попутали детей. Такое же бывает, она смотрела передачи. С другой стороны — леденящее спокойствие от того, что скоро всё прояснится.
И вот снова судебное заседание. Секретарь вручила конверт судье. Та вскрыла его, пробежала глазами заключение. Потом посмотрела на Артёма, потом на Алину.
— Экспертиза проведена, заключение готово. Ответчик, вы уверены в своей позиции?
— Абсолютно, — отчеканил Артём.
— Хорошо. На основании проведённого генетического исследования биологическое отцовство гражданина С. в отношении ребёнка Марины С. не может быть исключено. Вероятность отцовства составляет 99,99997%. Гражданин С. является биологическим отцом ребёнка».
В зале на секунду воцарилась тишина. Алина выдохнула, внезапно осознав, что сидела, сцепив руки в замок и сжав челюсти. Она закрыла глаза, посчитала до десяти, открыла их и посмотрела на Артема. Его лицо было искажено гримасой полнейшего непонимания. Внезапно пришло осознание, что любовь нему прошла. Казалось, совсем недавно она бы жизнь за него отдала, а теперь хотела только плюнуть в эту харю.
— Это…это ошибка, — будто бы лишившись сил, прохрипел Артем. — Правильно, она вас подкупила.
Алина от смеха только хрюкнула. Ого, какая она богатая, чтобы подкупить всех. Подпольный миллионер Корейко, ей богу.
— Экспертиза проведена аккредитованной государственной лабораторией с соблюдением всех процедур, — холодно парировала судья, поправив очки. — Результаты являются доказательством. На основании этого суд устанавливает отцовство и…
Артем не стал слушать дальше. Он подскочил так близко к судье, что та отшатнулась от него:
— Продалась? Я подам апелляцию, вы мне тут лапшу не втирайте. Я точно знаю, что ЭТО не моя дочь. Ясно вам?
Развернувшись, он вышел, громко хлопнув дверью. Судья ошарашенно посмотрела на Алину, а та только пожала плечами.
Только вот зря она мечтала, что на этом всё закончится. Артем подал апелляцию, требуя новой экспертизы. Ему отказали. Теперь он твердил направо и налево, что его бывшая жена подкупила экспертов. Или дала тому, кому надо. Он уволился с работы, только чтобы не платить алименты. Это было каким-то диким бредом, но это было правдой.
Самое поразительное началось потом. Через месяц после суда Алине позвонила Светлана Ивановна, мама Артема. У них были всегда ровные отношения, но после первого злополучного теста ДНК свекровь ей не звонила.
— Алиночка, можно к вам приехать? Если ты не против.
Алина от неожиданности даже закашлялась. Она искренне считала, что свекровь полностью на стороне сына. Да или нет? Да или нет? Любопытство грызло душу как изголодавшаяся мышь и оказалось сильнее здравого смысла.
— Да, конечно, приезжайте.
Свекровь привезла пирог и огромный пакет с памперсами и игрушками. Тихонько положила на стол деньги, потом взяла на ручки внучку и принялась умиляться:
— Боже мой, — прошептала она. — как она уже подросла. Я же этому твержу который месяц, что Марина — вылитая моя прабабушка. И фотографии показывала, правда, черно-белые, но видно же. Мать моя темной была в детстве была, потом посветлела. И тут бац, Маринка. Вот же гены как играют.
Внезапно все встало на свои места. В их родне смуглых не было, они уже перешерстили всех. Вот, значит, где собака зарыта. Ну Артем, ну гаденыш.
— Почему тогда он так поступает? И тест же сделали, но все равно меня ненавидит.
Свекровь еще раз поцеловал ручки внучки и пожала плечами:
— У него своя вселенная в голове. Уперся как баран, что ты от его друга родила. Кричит, что я покрываю тебя. Не может признать, что ошибся, что наломал дров. Бросил вас из-за глупости и тупости. Если бы первый тест показал сразу, что Маринка его дочь, этого бы не было. Так сделал же в каком-то подвале за три копейки. Я же честно не знала, а потом поздно было. И ты чего сразу уперлась? Хотя я бы тоже обиделась, если бы мне мой сказал, что я Артема нагуляла. Ох, жизнь длинная, скоро начнет локти кусать.
Только этого не произошло. Время идет, но ничего не меняется. Свекровь регулярно навещает внучку. Привозит одежду, игрушки, смотрит, когда Алине нужно съездить по делам. Артем полностью вычеркнул из жизни дочь, стараясь сделать так, чтобы она получала мизерные алименты.
Алина иногда думает о том, что творится в его голове. Как можно, уже имея на руках официальное, стопроцентное доказательство, продолжать всем утверждать, что бывшая жена всех подкупила? Видеть, как его собственная мать общается с внучкой, находя в ней черты своей бабушки, и всё равно твердить «не моя»? Она не находила ответа.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: