Вы по-настоящему свободны от какого-то сценария, когда принимаете, что с вами может это случиться, но понимаете, что вы достаточно другой человек, чтобы с вами могло случиться что-то другое.
Вы НЕ соединяетесь, когда максимально нейтральны на столько, на сколько это возможно. И вы перетаскиваете чужую судьбу, когда проявляете лояльность к ней, когда называете кого-то правильным и хорошим, невольно беря его в ориентир. Или, наоборот, отвергаете кого-то. Как если бы внутри себя говорили: «Такого со мной произойти не может!». Т.е., стараясь НЕ делать чего-то, но не зная, что нужно делать вместо этого. Побарахтавшись немножко в пространстве вариантов, ребёнок рано или поздно вернётся в линию поведения родителя, потому что там понятней, а во всём пространстве вариантов собственной беспомощности больше.
Впрочем, иногда лояльность и непринятие как бы соединены в одном общем чувстве так, что не различимы. Для кого-то через чувство вины. Для кого-то через не выраженную благодарность. Для кого-то через протест к несправедливости.
Почему именно нейтралитет, а не лояльность\отвержение? Повторение чужой судьбы зачастую происходит из-за негибкости семейной системы. Это значит, что каждый член семьи фиксирован в своей роли. Он проявляет себя абсолютно сценарно в рамках неких ожидающихся от него функций. Причём функции эти могут быть абсолютно разными. Для кого-то это функция козла отпущения. Для кого-то это функция матери Терезы. Для кого-то это функция атланта, держащего на себе весь мир.
В семье, где людям не разрешено быть собой, а имеются только фиксированные роли, дети скорее будут эти роли забирать себе не потому, что они забирают шаблоны поведения, а потому, что они впитывают в себя беспомощность, которой семья пронизана. И тогда паттерны поведения могут приниматься изборочно.
Так, например, наследуется тяга к зависимости. Папа может быть зависим от алкоголя, а ребёнок будет зависим любовно, от сладкого или любого другого объекта. По тому же принципу наследуется невоздержанность, что часто именуют в виду под импульсивностью или агрессивностью. Женщины могут сетовать на свою агрессивную мать, но также срываются на своих детей. Не потому, что пример матери открывает им рот, а потому, что по примеру матери они усвоили, что какие-то ситуации и условия жизни являются невыносимыми и надо делать всё, что угодно, чтобы их не было.
Если вы чувствуете, что папа обижает маму и встаёте на сторону мамы — это лояльность из того, что вы полагаете, что её чувства невыносимы. Если вы чувствуете, что мама не даёт папе внимания, а папа из-за этого грустный или раздражённый и вам его жалко — это лояльность к невозможности папы пережить отсутствие внимания. Если в вашей семье люди вздыхают по деньгам, но у них не получается их зарабатывать, и вы семью жалеете за это — вы испытываете лояльность к тому, что кому-то просто может быть не дано.
Одновременно с лояльностью в вас находится огромный пузырь ненаправленной агрессии. Ярость, не находящая выхода. Именно эта обратная сторона лояльности заставляет вас спасаться от беспомощности родительскими методами.
Т.е., с одной стороны, вы верите, что подобную беспомощность нельзя вынести (а, может, вы вообще верите, что никто никогда не должен испытывать беспомощность и это еще усугубляет вашу проблему). С другой стороны, в вас накапливается столько злости, что вы не можете себе позволить подумать, что делать со своей беспомощностью, а считаете единственно возможным отреагировать её. Так, как знаете, что должно сработать.
Чем больше вы борец с несправедливостью, тем меньше у вас возможности выбора и тем больше вы беспомощны. Это не значит, что мы соглашаемся, что с нами только так и надо. Однако для того, чтобы победить какую-то идею, нужно быть не борцом, а стратегом. Стратегом, который признает, что потери неизбежны. И тем, кем ведёт не уязвлённость, а расчёт.
Как сказать родителям «нет»? Первоначально нужно набраться абсолютного права на это.
«Почему я уже превзошёл родителей?». Нет необходимости именно «превзойти», однако есть необходимость рационально посчитать основания для своего права. И несмотря на то, что наше право абсолютное, тем не менее, если вы им не пользуетесь, то склонны сомневаться в нём. Право иметь свою жизнь обосновывается количеством слёз, которые вы пролили. Не столько вашими достижениями, но и тем, как вы справлялись с провалами. Тем, что вы уже отдали за это.
Сепарироваться – значит, сказать своим родителям «да» и «нет». Кстати, если от вас звучит только «нет», то вы все ещё бунтуете против них и не готовы идти без них дальше. Кроме того, родителям проще согласиться на ваше «нет», если они знают, что от них вы взяли, т.е. чему сказали «да». Если они от вас никогда не слышали благодарности, каждое отвержение для них избыточно больно.
Но и носителю одного лишь отвержения тоже больно переживать себя в западне знаний исключительно о том, как не надо. И тогда у него вся жизнь связана с тем, чтобы доказать родителям их неправоту, а потом трава не расти.
Если вам удалось оттолкнуться от образа родителя, сказав свои «да» и «нет», то предстоит следующий шаг: признать, что вам позволено всё, что угодно. Даже завалить свою жизнь. Однако, если это случится с вами, то будет не так, как у родителей. Всегда всё будет не так, как у родителей. И в отличие от родительской беспомощности, свою вы сможете вынести. Ведь это так по-взрослому: выносить беспомощность, иметь некий набор выбора в ней, а не только как можно быстрее избавляться.
Когда вы позволяете себе быть беспомощным, тем более не так, как у родителей, вы становитесь по-настоящему свободны от родительских паттернов.
Подборки всех статей по тематикам:
Работа с чувствами (кроме боли)