– Ну выручи, Леночка, ну ты же знаешь, что кроме вас с Витей у меня никого нет! Это же не на шубу, не на Мальдивы, это вопрос жизни и смерти, буквально! Коллекторы звонят, угрожают, говорят, что приедут и двери выломают. Я боюсь, Лен, я спать не могу, у меня давление скачет, сердце колотится как у зайца. Ты же видишь, я похудела даже, одни глаза остались!
Женщина, сидевшая напротив Елены за кухонным столом, действительно выглядела изможденной, хотя, возможно, это был эффект от неудачно подобранного тонального крема, который лежал на лице желтоватыми пятнами. Марина, родная сестра мужа Елены, умела нагнать драматизма так, что позавидовал бы любой театр. Она заламывала руки, теребила край скатерти и смотрела на невестку глазами побитой собаки.
Елена тяжело вздохнула, помешивая чай, к которому так и не притронулась. Этот разговор длился уже сорок минут, и голова начинала гудеть. Вечер пятницы она планировала провести иначе: в тишине, с книгой, ожидая мужа с работы. Но звонок в дверь разрушил все планы.
– Марин, – Елена старалась говорить спокойно, хотя внутри закипало раздражение. – Мы с Витей не банк. У нас ипотека, ты знаешь. Мы откладываем на ремонт дачи, хотим крышу перекрыть до зимы. Сумма, которую ты просишь, – двести тысяч – это для нас очень большие деньги. Тем более, что ты до сих пор не вернула те сто пятьдесят, которые брала полгода назад.
Марина вздрогнула, словно от удара, и ее глаза моментально наполнились слезами.
– Я знала, что ты вспомнишь! Я знала! – запричитала она, доставая из сумочки бумажный платок. – Лен, ну как ты можешь? Я же тогда на операцию брала! У меня спина отнималась, я ходить не могла! Ты же помнишь, я документы показывала, справки! Я бы вернула, честное слово, но реабилитация затянулась, лекарства дорогие, потом работу пришлось сменить, там платили копейки... А сейчас вот влезла в микрозайм, думала, перекручусь, а там проценты – грабеж средь бела дня! Если я сейчас не закрою, они меня по миру пустят!
Елена потерла виски. История про спину действительно была. Полгода назад Марина пришла к ним, хромая и опираясь на трость, показывала какие-то направления, говорила про грыжу, про срочное вмешательство в частной клинике, потому что по квоте ждать год, а ноги отказывают уже сейчас. Виктор, муж Елены, тогда сам не свой был от жалости к сестре. Он снял деньги с их накопительного счета – все, что они откладывали на отпуск и машину, – и отдал Марине. Расписку, конечно, не взяли. Родные же люди.
– Марин, я все понимаю, – мягче сказала Елена, хотя червячок сомнения грыз ее уже давно. – Но у нас сейчас просто нет свободных двухсот тысяч. На счете лежит сто, это на материалы для крыши. Если мы их отдадим, весной дачу зальет, и мы потеряем дом.
– Да не зальет! – Марина вдруг перестала плакать и подалась вперед, глаза ее хищно блеснули. – Я верну через месяц! Клянусь здоровьем! У меня наклевывается сделка, я же риелтором сейчас подрабатываю, там комиссия будет шикарная. Я сразу все отдам, и старый долг, и этот! Лен, ну уговори Витю. Он тебя послушает. Ты же у нас мудрая, ты же хозяйка.
В прихожей хлопнула дверь. Вернулся Виктор. Услышав знакомый голос сестры, он, даже не разувшись, заглянул на кухню. Вид у него был усталый, под глазами залегли тени – последнюю неделю он работал без выходных, чтобы закрыть проект и получить премию.
– О, Маришка, привет, – он слабо улыбнулся, но в глазах мелькнула настороженность. – Что-то случилось? Ты вся в слезах.
Марина тут же вскочила, бросилась к брату на шею и зарыдала в голос, уткнувшись в его куртку, пахнущую дождем и бензином.
– Витенька! Спаси! Убивают! Коллекторы жизни не дают, ошиблась я, дура, подписала не глядя, теперь счетчик тикает! Ленка денег жалеет, говорит, крыша важнее жизни человека!
Виктор растерянно гладил сестру по голове, бросая вопросительные взгляды на жену. Елена лишь закатила глаза и встала, чтобы налить мужу супа. Она знала этот сценарий наизусть. Сейчас начнется давление на жалость, воспоминания о тяжелом детстве, о том, как они друг друга поддерживали, и Виктор снова сдастся.
– Тише, тише, успокойся, – бормотал Виктор, отстраняя сестру. – Давай поедим сначала, обсудим все спокойно. Никто тебя не убьет.
За ужином атмосфера была напряженной. Марина ела с аппетитом, несмотря на рассказы о стрессе и похудении. Она нахваливала Еленин борщ, называла ее кудесницей, явно пытаясь задобрить. Елена молча жевала хлеб, наблюдая за золовкой. Что-то в облике Марины не вязалось с образом несчастной жертвы обстоятельств.
Новый маникюр. Гель-лак, сложный дизайн. Елена знала, сколько это стоит в их городе – не меньше двух с половиной тысяч. Волосы окрашены в дорогой блонд, корни свежие. На руке – смарт-часы последней модели, которых не было в прошлый визит. «Странно, – подумала Елена. – Денег на еду нет, коллекторы ломятся, а на красоту средства находятся».
– Витя, понимаешь, там проценты капают каждый день! – вещала Марина, отломив кусок пирога. – Я взяла-то всего тридцать тысяч, на жизнь не хватало, а теперь требуют двести! Это беспредел! Но если я сейчас внесу всю сумму, они отстанут и долг закроют. Мне просто перехватить надо.
– Двести тысяч, Марин... – Виктор потер лоб. – У нас только сто есть. И то, это на крышу. Материалы уже подорожали, если сейчас не купим, весной в два раза переплатим.
– Ну Витенька! Ну что тебе, железо дороже родной сестры? Я же верну! Вот те крест! – она перекрестилась наманикюренным пальцем. – У меня сделка горит, клиент квартиру покупает, там моя комиссия триста тысяч будет. Я сразу все отдам!
– А что со старым долгом? – не выдержала Елена. – Те сто пятьдесят на операцию. Ты говорила, что отдашь, как только получишь страховку или что-то там. Полгода прошло.
Марина на секунду запнулась, ее взгляд метнулся в сторону.
– Лен, ну ты опять? Я же объясняла! Здоровье – это такая вещь... Реабилитация дорогая была. Массажи, бассейн, уколы. Я все чеки могу показать! Я же не прогуляла их! Я ходить заново училась!
Виктор вздохнул и накрыл руку жены своей ладонью.
– Лен, ну правда. Она же болела. Ты помнишь, какая она пришла тогда? С палочкой. Нельзя так. Деньги – дело наживное, а родня – это святое.
Елена выдернула руку. Ей надоело быть «плохим полицейским» в этом театре абсурда.
– Хорошо. Допустим. Но сто тысяч – это все, что у нас есть свободного. Больше мы дать не можем физически. Кредитку я трогать не дам, нам еще ипотеку платить.
– Ой, спасибо! Спасибо, родненькие! – Марина просияла так, словно выиграла в лотерею. – Сто тысяч – это спасение! Остальное я перезайму, у подруг поспрашиваю. Главное – начать гасить! Витя, ты настоящий брат!
После ужина, когда градус напряжения спал, Виктор достал из бара бутылку вина.
– Давайте хоть за встречу выпьем, раз уж собрались. Стресс снять надо.
Марина, получив согласие на деньги, расслабилась мгновенно. Она откинулась на спинку стула, расстегнула верхнюю пуговицу блузки и потянулась за бокалом. Вино развязало ей язык. Она начала рассказывать про свою риелторскую работу, про смешных клиентов, про то, какие сейчас цены на жилье.
– Ой, девочки, вы не представляете, какие кадры попадаются! Один мужик квартиру смотрел, так он с рулеткой каждый угол мерил, боялся, что его на сантиметр обманут. А у самого ботинки каши просят! – Марина хохотнула, отпивая вино. – Я ему говорю: «Мужчина, вы бы лучше о душе подумали, или о гардеробе, а не о метрах».
Елена слушала вполуха, наблюдая за тем, как Марина крутит в руках телефон. Новенький айфон, кстати. В чехле со стразами.
– Марин, а телефон ты когда купила? – спросила Елена невзначай. – Вроде старый был «Самсунг».
Марина осеклась, но тут же нашла ответ:
– А, этот? Это рабочий! На работе выдали, чтобы фото квартир качественные делать. Это не мой, казенный.
– Понятно. Хорошая у тебя фирма, раз айфоны раздают.
– Ну так! Серьезная контора! – гордо кивнула золовка. – Кстати, о фото! Я тут недавно галерею чистила, наткнулась на старые фотки. Вить, помнишь, как мы в деревне у бабушки на сеновале прыгали?
Разговор ушел в сторону воспоминаний детства. Виктор улыбался, слушая сестру. Елена начала убирать со стола. Марина, размякшая от тепла и алкоголя, решила показать брату какие-то фотографии в телефоне.
– Смотри, Вить, это я на корпоративе новогоднем, еще до болезни. Платье какое, а? Сама шила! А вот это... ой, нет, это не то... – она быстро пролистнула экран, но Елена, стоявшая у нее за спиной с тарелкой, успела заметить яркую картинку: море, пальмы и Марина в купальнике, стоящая в обнимку с каким-то загорелым мужчиной.
– А что это за фото, Марин? – спросила Елена, ставя тарелку в раковину. – Море? Ты же говорила, что дальше дачи никуда не выезжала последние два года.
Марина дернулась, прижимая телефон к груди.
– Это... это старое! Ему лет пять! Это мы с бывшим в Анапе были. Просто ностальгия замучила, вот и пересматриваю.
– В Анапе? – переспросила Елена. – Странно. Мне показалось, там на заднем плане отель «Риксос». У них очень узнаваемая архитектура. Мы с Витей рассматривали его для свадебного путешествия, но не потянули по деньгам. В Анапе таких нет.
– Тебе показалось! – нервно хихикнула Марина. – Какой «Риксос»? Откуда у меня деньги на такие курорты? Это фотошоп, наверное. Подружка баловалась, меня на фон моря приклеила. Мечтать-то не вредно!
Но Елена уже зацепилась. Ее профессиональная бухгалтерская дотошность, помноженная на женскую интуицию, сработала как сигнал тревоги.
– Покажи, – попросила она, протягивая руку. – Я просто посмотрю. Мне интересно, как фотошоп выглядит.
– Лен, ну чего ты пристала? – вмешался Виктор. – Ну мало ли что там. Дай человеку отдохнуть.
– Нет, Витя, подожди. Марина, покажи фото. Если это фотошоп пятилетней давности, то дата съемки в свойствах файла это подтвердит.
Марина побледнела. Она попыталась спрятать телефон в сумку.
– У меня батарейка садится! И вообще, это личное! Там... там я в купальнике, я стесняюсь!
– Ты стесняешься брата и меня? Мы же на пляже вместе были сто раз. Марин, давай начистоту. Ты просишь у нас деньги, отнимаешь их у нашей стройки. Я имею право знать, не врешь ли ты нам.
– Ты меня во лжи обвиняешь?! – взвизгнула Марина, переходя в атаку. – Витя, твоя жена совсем с ума сошла! Я к вам с душой, а она мне допрос устраивает! Я ухожу! Не нужны мне ваши подачки!
Она вскочила, опрокинув стул. Но Виктор, который тоже начал что-то подозревать, видя неадекватную реакцию сестры, вдруг встал и преградил ей путь.
– Марин, покажи телефон.
– Витя?! Ты тоже?
– Покажи. Если там ничего нет, Лена извинится. А если ты врешь...
Марина затравленно огляделась. Бежать было некуда. Она дрожащими руками разблокировала экран и открыла галерею. Виктор взял телефон.
Он долго смотрел на снимок. Потом нажал на значок информации о файле.
– 15 июня этого года, – медленно прочитал он. – Геолокация: Турция, Белек, отель Rixos Premium.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене и как тяжело дышит Марина.
15 июня. Это было ровно через две недели после того, как Марина, рыдая и опираясь на палочку, взяла у них сто пятьдесят тысяч на «срочную операцию на позвоночнике».
– Марин, – голос Виктора дрогнул. – Это что? Ты же в больнице лежала. Ты мне смски писала, что после наркоза отходишь. Что тебе больно.
Марина молчала, опустив голову.
– А на фото ты... здоровая, – продолжал Виктор, листая галерею. – Вот ты танцуешь. Вот ты на водном мотоцикле. Вот ты с каким-то мужиком пьешь коктейли. Это на эти деньги ты «лечилась»? На мои деньги? На деньги, которые мы с Леной на машину копили?
– Это была реабилитация! – вдруг выкрикнула Марина, понимая, что отпираться бессмысленно. – Мне врач прописал морской воздух! И плавание! Это полезно для спины!
– В «Риксосе»? – тихо спросила Елена. – В самом дорогом отеле побережья? За сто пятьдесят тысяч? Марин, да там одна ночь стоит как твоя зарплата за полгода.
– Да! Да! Я хотела пожить как человек! – прорвало Марину. – Вы-то хорошо устроились! Квартира, машина, дача! А я? Я в однушке с тараканами, мужа нет, детей нет, работа – каторга! Я устала! Я хотела хоть раз почувствовать себя королевой! Я встретила мужчину в интернете, он позвал меня туда, сказал, оплатит половину, но билеты и проживание за мной. Я думала, это мой шанс! Шанс выйти замуж, уехать! Я вложила эти деньги в свое будущее!
– И где он, этот мужчина? – спросил Виктор, глядя на сестру с отвращением.
– Бросил он меня! – разрыдалась Марина, размазывая тушь по лицу. – Оказался альфонсом! Погулял за мой счет, развел на подарки и слился в последний день! А я осталась одна, без денег и с долгами!
– Так значит, микрозайм сейчас ты взяла не на жизнь, а чтобы закрыть долги за тот отпуск? – уточнила Елена.
– Да! Я кредитку опустошила там, в дьюти-фри, шмоток накупила, чтобы ему соответствовать! А теперь платить нечем! Витя, ну пойми меня! Я женщина! Я счастья хотела! Ну ошиблась я, ну дура! Но вы же не бросите меня сейчас?
Виктор положил телефон на стол и отошел к окну. Он стоял спиной к комнате, и плечи его опустились. Елена видела, как ему больно. Предательство самого близкого человека, которого он защищал и опекал всю жизнь, ранило сильнее, чем потеря денег.
– Мы тебе верили, – глухо сказал он. – Я Лену уговаривал. Я с себя последнее снимал. А ты... ты просто смеялась над нами. Фотошоп, да? Ностальгия?
– Витенька, прости! Я все отработаю! Я верну!
– Нет, Марина, – Виктор повернулся. Его лицо было серым и постаревшим. – Денег не будет. Ни ста тысяч, ни рубля.
– Ты что, дашь коллекторам меня убить?! – взвизгнула она.
– Никто тебя не убьет. Продавай айфон. Продавай часы. Продавай шмотки, которые ты купила в дьюти-фри. Устраивайся на вторую работу. Но я тебя спонсировать больше не буду.
– Ты меня выгоняешь? – прошептала она, не веря своим ушам. – Родную сестру? Из-за денег?
– Не из-за денег, – жестко ответил Виктор. – Из-за вранья. Ты не на операцию деньги взяла. Ты украла наше доверие. Ты притворялась калекой, пока мы ночами не спали, переживая за тебя. Уходи.
Марина схватила свою сумку и телефон.
– Ну и подавитесь своими деньгами! Жмоты! Богатеи несчастные! Чтоб у вас крыша эта рухнула! Ненавижу вас!
Она выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в серванте.
В кухне наступила тишина. Елена подошла к мужу и обняла его со спины. Он стоял неподвижно, глядя в темноту за окном.
– Сереж, ты как?
– Нормально, – он накрыл ее руки своими ладонями. – Просто... мерзко. Как будто в грязи вывалялся.
– Это пройдет. Главное, что мы теперь знаем правду.
– Знаешь, Лен, – он повернулся к ней и посмотрел в глаза. – Прости меня. Ты была права. Я был слепым идиотом. Больше ни копейки никому без расписки и проверки. Клянусь.
– Я верю тебе, – улыбнулась Елена. – Давай чай пить? Остыл уже.
– Давай. А завтра поедем за материалами для крыши. Хватит откладывать.
Марина больше не звонила. Через общих знакомых Елена узнала, что она продала свой новый телефон и часть брендовой одежды, заняла денег у кого-то еще и, кажется, закрыла самые горящие долги. Теперь она всем рассказывает, какой у нее жестокий брат и бессердечная невестка, которые выгнали ее на улицу в трудную минуту. Но Елену и Виктора это уже не волновало.
Они перекрыли крышу на даче, сделали там уютную веранду и теперь каждые выходные проводили там, наслаждаясь тишиной и покоем, который нельзя купить ни за какие деньги, но можно сохранить, вовремя сказав "нет" лжи и манипуляциям.
А на телефонные звонки с незнакомых номеров они теперь просто не отвечали. Мало ли, вдруг это опять «коллекторы» или «успешные риелторы» с просьбой о помощи.
Если эта история показалась вам жизненной и поучительной, буду рада вашей подписке и лайку – это поможет мне делиться с вами новыми рассказами.