— Твоя мать написала мне 8 рецептов салатов, но это же не значит, что надо готовить их все?
Маша швырнула телефон на диван и уставилась на мужа. Сергей стоял посреди кухни, окруженный мисками, тарелками и кучей нарезанных овощей.
— Почему бы и нет? — невинно пожал он плечами. — Она старалась, присылала голосовые сообщения по двадцать минут каждое.
— Сережа, у нас завтра обычный семейный ужин, а не фуршет на сто человек!
— Ну и что? Пусть будет выбор.
— Выбор из восьми салатов? — Маша схватилась за голову. — Ты понимаешь, что на одной столешнице они просто не поместятся?
— Поместятся. Я уже всё рассчитал, — Сергей достал из ящика блокнот с какими-то схемами. — Смотри: три салата на большом блюде, два в салатниках, один в...
— Господи, ты чертежи составил?
— Это не чертежи, это план размещения блюд. Профессиональный подход.
Маша села на табуретку и закрыла лицо руками.
— Твоя мать каждый раз так делает. Присылает кучу рецептов, советов, инструкций...
— Она хочет помочь, — Сергей начал яростно тереть морковь. — Ты же знаешь, как она любит готовить.
— Любит готовить или любит контролировать?
Сергей замер с морковкой в руке.
— Что ты имеешь в виду?
— Ровно то, что сказала. Твоя мама присылает не просто рецепты. Она присылает указания. «Сделай так», «не забудь про это», «обязательно добавь то». Как будто я сама не умею готовить.
— Маша, ну не преувеличивай.
— Не преувеличиваю! — Она вскочила с табуретки. — В прошлый раз она прислала пошаговую инструкцию, как жарить котлеты. Котлеты, Серёж! Я готовлю котлеты с пятнадцати лет!
— Но ведь её котлеты действительно вкуснее, — тихо сказал Сергей и тут же понял, что совершил ошибку.
Маша побледнела.
— Повтори-ка.
— Ну то есть... Я не то хотел сказать...
— Её котлеты вкуснее? Серьёзно?
— Маш, успокойся. Твои тоже отличные, просто у мамы свой особый рецепт, она добавляет...
— Мне плевать, что она добавляет! — Маша схватила миску с нарезанными огурцами. — И вообще, почему ты всегда на её стороне?
— Я не на её стороне, я просто...
— Просто что? Считаешь, что твоя мама лучше готовит? Что она вообще лучше меня во всём?
Сергей отложил тёрку и вздохнул.
— Маш, ты сейчас накручиваешь себя. Мама просто хотела поделиться рецептами, которые ей нравятся.
— Она хотела показать, что я недостаточно хороша! Что без её помощи я не справлюсь с обычным ужином!
— Это не так.
— Тогда зачем восемь салатов, а? Зачем голосовые сообщения с подробными инструкциями? Зачем она каждый раз...
Маша осеклась. В кухню вошла их семилетняя дочь Катя в пижаме с единорогами.
— Мам, пап, вы опять ругаетесь из-за бабушки?
Наступила неловкая тишина.
— Мы не ругаемся, солнышко, — натянуто улыбнулась Маша. — Просто обсуждаем меню на завтра.
— Обсуждаете или кричите? — Катя забралась на табуретку. — У Лены родители тоже так обсуждают, а потом разводятся.
— Катюш, никто ни с кем не разводится, — поспешно сказал Сергей. — Иди спать, уже поздно.
— Не пойду, пока вы не помиритесь.
Маша и Сергей переглянулись.
— Котёнок, взрослые иногда не соглашаются друг с другом, это нормально, — начала Маша.
— Бабушка говорит, что вы вечно не соглашаетесь, — спокойно сообщила Катя.
— Что? — в один голос спросили родители.
— Ну, она звонила днём и говорила дедушке, что вы с папой опять будете спорить из-за её рецептов. И что папа будет защищать её, а ты, мам, обидишься.
Маша медленно повернулась к мужу.
— Твоя мать предсказала нашу ссору?
Сергей почесал затылок.
— Слушай, это, наверное, просто совпадение...
— Совпадение? Серёж, она специально прислала восемь рецептов, зная, что я взорвусь!
— Зачем ей это нужно?
— А чтобы показать тебе, какая я несдержанная! Какая неблагодарная! Она же добрая свекровь, делится рецептами, а я тут капризничаю!
— Мам, — вмешалась Катя, — бабушка ещё говорила, что ты готовишь слишком просто и папе нужно больше разнообразия.
— Вот именно! — торжествующе воскликнула Маша.
Сергей опустился на стул.
— Ладно, допустим, мама действительно немного... вмешивается. Но она искренне хочет помочь.
— Помочь или вмешаться? Это разные вещи.
— Может, она просто скучает по мне? По нам?
— Сережа, ваша мама живёт в двух кварталах отсюда и приходит три раза в неделю. Она не скучает, она контролирует.
— Это её способ проявлять заботу.
— Или способ показать, что я недостаточно хороша для её сына, — Маша села рядом с дочерью. — Катюш, а что ещё бабушка говорила?
Девочка задумалась.
— Что когда она была молодая, то успевала и готовить, и дом убирать, и папу с дядей Димой воспитывать, и на работу ходить. А сейчас женщины стали какие-то...
— Какие? — напряглась Маша.
— Не помню слово. Длинное такое.
— Изнеженные? Избалованные?
— Кажется, да.
Маша встала и медленно начала снимать фартук.
— Знаешь что, Серёж? Готовь свои восемь салатов сам. Я пойду стану изнеженной.
— Маш, подожди...
— Нет, серьёзно. Раз твоя мама считает, что я не справляюсь, пусть завтра сама придёт и всё приготовит. А я посижу, отдохну. Побуду изнеженной современной женщиной.
— Ты не можешь так поступить.
— Почему нет? Ты же сам сказал, что её котлеты вкуснее.
— Господи, я же извинился!
— Извинился, но не отрицал, — Маша направилась к двери. — Катюша, пошли спать. Папа сам справится.
Девочка спрыгнула с табуретки.
— Пап, а ты справишься?
Сергей растерянно оглядел завалы продуктов на столе.
— Конечно, справлюсь. Я же мужчина.
— Бабушка говорит, что мужчины в кухне только мешаются.
— Твоя бабушка много чего говорит, — пробормотал Сергей.
Когда Маша и Катя вышли, он остался один среди мисок, тёрок и пакетов с овощами. Схватил телефон и открыл переписку с матерью. Восемь голосовых сообщений, каждое минут по двадцать. Он включил первое:
«Серёженька, привет! Слушай, я тут подумала, что вам завтра пригодятся мои фирменные салатики. Записывай первый: берёшь крабовые палочки...»
Сергей промотал дальше.
«...и вот ещё важный момент: Машенька, конечно, старается, но ей не хватает опыта. Я в её годы уже знала пятьдесят салатов наизусть...»
Он закрыл глаза. Вот чёрт.
Перемотал ещё.
«...поэтому лучше ты сам всё проконтролируй. А то она опять что-нибудь упростит. Помнишь, как в прошлый раз в оливье майонеза пожалела? Я чуть не расстроилась...»
Сергей выключил телефон и уставился на продуктовые горы. Маша была права. Мама действительно не просто делилась рецептами. Она критиковала. Нежно, по-матерински, но критиковала.
И он, идиот, каждый раз вставал на её защиту.
Он поднялся и пошёл в спальню. Маша сидела на кровати со сложенными на груди руками.
— Прости, — сказал он с порога.
— За что конкретно?
— За то, что не слышал тебя. За котлеты. За то, что позволял маме...
— Подрывать мой авторитет?
— Да. За это тоже.
Маша немного смягчилась.
— Я не против твоей мамы, правда. Но она постоянно даёт понять, что я недостаточно хороша. И ты это поддерживаешь.
— Я больше не буду, — Сергей сел рядом. — Честное слово. Завтра я скажу маме, что её рецепты замечательные, но мы справимся сами.
— Серьёзно?
— Абсолютно. И про котлеты я неправильно выразился. Твои котлеты — лучшие на свете.
— Не ври.
— Не вру. У мамы они суховатые.
Маша фыркнула.
— Теперь ты врёшь в другую сторону.
— Ладно, они разные. Но твои мне нравятся больше, потому что их готовишь ты.
— Это уже лучше.
Они помолчали.
— А что делать с восемью салатами? — спросил Сергей. — Я уже полкило морковки натёр.
— Сделаем три. Нормальных, без фанатизма.
— Договорились. А остальное в холодильник, на неделю хватит.
— На месяц хватит, — Маша наконец улыбнулась. — Серьёз, а ты понимаешь, что твоя мама нас спланировала?
— Теперь понимаю. Катька всё выдала.
— Надо же, она предсказала, что мы поссоримся.
— Значит, это уже система, — задумался Сергей. — Интересно, как часто она так делает?
— Каждый раз, когда присылает советы, — Маша легла на подушку. — Просто раньше я думала, что схожу с ума.
— Нет, ты не сходишь с ума. Это называется газлайтинг по-свекровски.
— Точно! — Маша приподнялась. — Она создаёт ситуацию, потом наблюдает, как мы ссоримся, а потом делает вид, что просто хотела помочь!
— И я каждый раз защищаю её, потому что не вижу манипуляции.
— А теперь видишь?
— Теперь вижу, — кивнул Сергей. — И знаешь, что? Завтра я позвоню маме и скажу, что её рецепты мы оценили, но впредь будем готовить по своим.
— Она обидится.
— Пусть. Мне важнее, чтобы ты не обижалась.
Маша обняла его.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что услышал. Наконец-то.
Они ещё немного посидели в тишине, потом Сергей спросил:
— Слушай, а если она и правда скучает? Может, ей одиноко?
— Тогда пусть приходит в гости как нормальная бабушка, а не как инспектор по контролю качества салатов, — Маша зевнула. — И вообще, у неё есть твой отец, подруги, работа.
— Да уж, работа у неё есть — контролировать нашу жизнь.
— Вот именно.
Они легли спать, но минут через десять Сергей вдруг сел.
— А ведь завтра она реально придёт и увидит, что я не сделал все восемь салатов.
— И что?
— Она расстроится. Скажет, что не ценим её труд.
— Серёж...
— Или обидится и начнёт холодно себя вести. Знаешь же, как она умеет.
— Сережа, ложись.
— Или вообще скажет, что больше не будет давать советов. А потом обижено замолчит на неделю.
Маша включила свет.
— Послушай меня внимательно. Твоя мать — взрослая женщина. Если она обидится из-за того, что мы не приготовили восемь салатов, это её проблема, а не наша. Ясно?
— Ясно.
— Мы должны устанавливать границы. Иначе так будет всегда.
— Ты права.
— Конечно, права. А теперь спи.
Но через пять минут заговорила уже Маша:
— А вдруг она и правда обидится?
— Мариш...
— Нет, серьёзно. Она же старается, присылает рецепты. В её понимании это забота.
— Минуту назад ты говорила про границы.
— Говорила. Но всё-таки жалко её.
Сергей рассмеялся.
— Знаешь, у мамы есть удивительный талант.
— Какой?
— Она умеет вызывать чувство вины даже у тех, кто изначально прав.
— Ох, точно, — Маша тоже засмеялась. — Это семейная суперспособность?
— Похоже на то. Помню, в детстве она могла одним взглядом заставить меня почувствовать себя чудовищем за то, что я забыл убрать игрушки.
— А теперь она делает то же самое с салатами.
— И котлетами. Не забывай про котлеты.
Они ещё посмеялись, потом всё-таки уснули.
Утром Катя прибежала на кухню и остановилась, изумлённо разглядывая столешницу.
— Пап, ты всю ночь салаты делал?
Сергей, с красными глазами и в перепачканном фартуке, устало кивнул.
— Не всю. Часа четыре, наверное.
— Сколько получилось?
— Семь. Восьмой не осилил, извиняюсь.
В кухню вошла Маша.
— Серёж, ты что творишь?!
— Решил довести дело до конца, — он виновато улыбнулся. — Не смог уснуть, всё думал про мамины старания. Пошёл доделывать.
— Но мы же договорились!
— Договорились. Но потом я подумал: а вдруг это последний раз, когда она присылает рецепты? Вдруг мы её обидим, и она замкнётся?
Маша села на табуретку.
— Господи, она тебя заманипулировала на расстоянии.
— Знаю. Сам понимаю, что это глупо. Но ничего не мог с собой поделать.
— Серёж, — Маша подошла и обняла его, — ты же понимаешь, что так нельзя? Ты всю ночь провёл на кухне из-за страха расстроить маму.
— Понимаю.
— И что мы будем делать с семью салатами?
— Съедим. В течение месяца.
— Их на год хватит!
Сергей бессильно рассмеялся.
— Да уж. Перестарался.
Катя подошла к салатам и критически их оглядела.
— Пап, а бабушка обрадуется?
— Не знаю, котёнок.
— По-моему, она опять скажет, что ты что-то не так сделал.
— Катюш! — одёрнула дочь Маша.
— Но это же правда! Помните, папа торт испёк на её день рождения? Она сказала, что крем жидковатый.
— И что ты предлагаешь? — спросил Сергей.
— Не знаю. Может, перестать стараться её порадовать? У Лены бабушка тоже такая была. Её родители послали к психологу.
— Бабушку?
— Нет, себя. И психолог сказал, что надо ставить границы.
Маша и Сергей переглянулись.
— Из уст младенца, — пробормотала Маша.
— Серёж, давай договоримся, — она села рядом с мужем. — Сегодня она придёт, увидит семь салатов...
— И будет счастлива?
— Или найдёт, к чему придраться. Но мы не будем оправдываться. Просто скажем спасибо за рецепты и всё.
— А если начнёт обижаться?
— Дадим ей право обижаться. Это её чувства, её выбор.
— Звучит жёстко.
— Это не жёстко, это здорово. Мы не отвечаем за её эмоции.
Сергей задумался.
— Знаешь, моя мама вообще-то хороший человек.
— Знаю.
— Просто она привыкла всё контролировать.
— Знаю и это.
— И ей сложно принять, что я вырос.
— Серёж, — Маша взяла его за руку, — твоей маме шестьдесят два года. Ты вырос тридцать лет назад. Пора ей это принять.
— Ты права.
— Конечно, права. Я всегда права.
Он улыбнулся.
— Не всегда.
— Почти всегда.
Они обнялись, а Катя торжественно объявила:
— Я пошла звонить Лене и рассказывать, что вы помирились без развода!
Вечером пришла свекровь с огромным пакетом и сияющей улыбкой.
— Ну что, мои хорошие, салатики приготовили?
Сергей глубоко вдохнул.
— Мам, давай сразу договоримся...
— О, Господи, семь салатов! — она всплеснула руками. — Серёженька, ты молодец! Хотя этот немного бледноват, туда надо было больше укропа добавить. И вот этот суховат, майонеза пожалел. А вот этот вообще... Маша, ты помогала?
— Нет, — спокойно сказала Маша. — Серёжа сам.
— Ну да, видно. Мужская рука чувствуется, — свекровь покачала головой. — Ничего, я научу.
— Мам, — твёрдо сказал Сергей, — спасибо за рецепты. Они замечательные. Но больше не надо.
Свекровь замерла.
— Что не надо?
— Присылать столько советов. Мы справляемся сами.
— Но я же хочу помочь!
— Мы ценим это. Но нам нужно меньше помощи и больше... доверия.
В кухне повисла тишина. Свекровь медленно опустилась на стул.
— То есть я мешаю, так?
— Не мешаешь. Просто слишком сильно заботишься.
— А разве такое бывает?
— Бывает, — вмешалась Маша. — Когда забота превращается в контроль.
Свекровь обиженно поджала губы.
— Значит, я контролирую.
— Немного, — мягко сказал Сергей. — Но мы взрослые, мам. Можем сами решать, сколько салатов готовить.
— И сколько майонеза добавлять, — добавила Маша.
Свекровь встала.
— Понятно. Больше не буду советовать. Живите как знаете.
Она направилась к выходу, но Катя преградила ей путь.
— Бабуль, подожди.
— Что, котёнок?
— Ты же не обижаешься по-настоящему?
Свекровь нахмурилась.
— С чего ты взяла?
— Ну, ты всегда так делаешь. Обижаешься, чтобы папа с мамой виноватыми себя почувствовали. Лена говорит, это манипуляция.
Взрослые застыли. Свекровь открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла.
— Манипуляция?
— Ага. Когда человек делает вид, что обиделся, чтобы другие сделали, как он хочет.
— Я не манипулирую! — возмутилась свекровь. — Я действительно переживаю!
— Тогда зачем ты дедушке говорила, что мама с папой поссорятся из-за твоих рецептов? — спросила Катя. — Это же значит, ты знала, что они поссорятся.
Свекровь побледнела.
— Откуда ты...
— Я случайно слышала по телефону.
Повисла неловкая тишина. Свекровь села обратно.
— Я... я не специально.
— Тогда зачем? — спросила Маша.
Старшая женщина опустила глаза.
— Не знаю. Наверное, хотела быть нужной. Чтобы Серёженька помнил, что мама всегда поможет.
— Но мы и так помним, — мягко сказал Сергей. — Мам, ты нужна нам. Просто не как контролёр, а как... бабушка. Мама. Просто близкий человек.
— Которому не надо доказывать свою незаменимость через рецепты салатов, — добавила Маша.
Свекровь шмыгнула носом.
— Я правда не хотела вас поссорить.
— Хотела, — честно сказала Катя. — Но это ничего. Главное, теперь не хочешь.
Все посмотрели на девочку.
— Откуда ты знаешь, что теперь не хочет? — спросил Сергей.
— А она плачет. Когда манипулируют, не плачут по-настоящему.
Действительно, по щекам свекрови текли слёзы.
— Извините, — прошептала она. — Я просто... боюсь, что стану не нужна.
Маша подошла и неловко обняла свекровь.
— Вы нужны. Очень. Но давайте построим нормальные отношения, а? Без игр и проверок.
— Хорошо, — кивнула свекровь. — Попробую.
— И без советов про майонез, — добавил Сергей.
— Ну хоть иногда можно? — робко спросила свекровь.
— Иногда можно. Если попросят.
Они посидели вместе, поели злополучных салатов (которые все дружно назвали вкусными), и свекровь ушла в задумчивости.
Когда дверь закрылась, Сергей обнял Машу.
— Кажется, получилось.
— Кажется, да. Хотя понадобится время.
— А салатов на месяц хватит?
— На два, — засмеялась Маша. — И это последний раз, когда ты готовишь всю ночь из чувства вины.
— Обещаю.
Катя подошла к родителям.
— А я молодец, да?
— Молодец, — подтвердили оба.
— Лена сказала, если снова будут проблемы, у её родителей есть телефон психолога. Семейного.
— Спасибо, котёнок. Но пока справимся сами.
— Ну смотрите, — девочка пожала плечами и ушла в свою комнату.
А Маша и Сергей остались на кухне, глядя на семь мисок с салатами.
— Знаешь, — сказала Маша, — может, всё-таки стоит про психолога подумать?
— Думаешь?
— Ну мало ли. Вдруг поможет выстроить границы окончательно.
— Давай попробуем сначала сами. А если не получится — тогда к специалисту.
— Договорились.
Они чокнулись чашками с чаем, и Сергей добавил:
— Главное, больше никаких восьми рецептов одновременно.
— Согласна. Максимум три.
— Максимум два, — торговался Сергей.
— Один, и это моё последнее предложение.
Они засмеялись, и в этот момент пришло сообщение от свекрови: «Серёженька, я тут нашла потрясающий рецепт запеканки. Всего один! Прислать?»
Сергей показал телефон Маше. Она задумалась.
— Один — это прогресс.
— Определённо прогресс.
Он написал в ответ: «Спасибо, мам. Но мы сами найдём, если захотим запеканку. Любим тебя».
Ответ пришёл через минуту: «Хорошо. Люблю вас тоже. И салаты, правда, вкусные получились».
Маша улыбнулась.
— Кажется, она и правда меняется.
— Или учится манипулировать тоньше, — хмыкнул Сергей.
— Серёж!
— Шучу. Верю в лучшее.
И они снова обнялись, а в холодильнике тихо дожидались своего часа семь салатов, которые ещё долго напоминали о том вечере, когда в их семье наконец начали выстраивать границы.