65 книг, детективы на фоне Невы и парадокс Ольги Назаровой
Вы когда-нибудь замечали, что в Петербурге особенно приятно читать? Даже если вы стоите у окна в дождливый день или идёте мимо старинного фасада с наушниками в ушах — город будто подсказывает, о чём читать дальше.
Недавно ВЦИОМ подсчитал: сегодня «я люблю читать» чаще всего говорят люди с высшим образованием, живущие в больших городах.
Я вписываюсь в этот портрет идеально! Но статистика — она всё-таки про среднее.
А у каждой из нас — своя полка, свой список, свои книжные привычки, наработанные годами.
В 2025-м только на ЛитРес и в Яндекс.Книги я прочитала 65 книг — это не рекорд, но и не просто цифра. Это мой читательский год, собранный из детективов, воспоминаний, тишины и петербургского света. Сколько прочитала "живых" книг - тех, что держала в руках - сказать не могу (учёт не веду).
Хочу рассказать о своей книжной прогулке в 2025-м. Сверим часы: а не шли ли мы по одним и тем же тропам?
Детективы — мои спутники во время прогулок
Кто бы мог подумать, что расследование убийства в 1890-м году может звучать так естественно на фоне Фонтанки? А ведь это правда.
Аналитика — она всё равно что прогноз погоды: да, детективы в тренде.
Но для меня это не тренд — а привычка. Я выбираю такие, где город — не просто фон, а действующее лицо.
Акунин, Чиж, Иван Любенко — с ними я проверяю, насколько автор знает Петербург: не перепутает ли Кронверкскую улицу (вторая половина XVIII века) с Кронверкским проспектом (середина XIX века), не поселит ли купца XIX века в доме, построенном в 1930-м.
В детективах Антона Чижа удивительно точно воссоздана атмосфера дореволюционного Петербурга и окрестностей. Я как будто сама хожу по этим самым улицам!
А ещё — лёгкие, остроумные детективы вроде «Убийств в пляжных домиках» Питера Боланда. Или сложный, скорее психологический рассказ о сыскной системе Российской империи конца XIX века про агентов, за плату разыскивавших опасных преступников. («Воролов» - Виктория и Сергей Журавлевы).
Их я слушаю на прогулке. И тогда мои шаги — будто следствие: поворот направо — новая зацепка, мост через Мойку — развязка.
Нон-фикшн: не «как стать лучше», а «кто жил до нас»
Психологи и коучи, конечно, в моде. Я попробовала — послушала «Ты в порядке» Алины Адлер, и да, там много мудрого.
Но с возрастом мне всё больше хочется не советов, а историй.
И такое повествование я нашла в "Бонджорно, богиня! Секреты счастливой женщины. Книга-тренинг для той, которая осмелилась пустить в свою жизнь итальянское настроение" психолога, коуча по счастью и оптимистичной итальянки русского происхождения Джулии Эмманс.
Я чаще нахожусь рядом с теми, кто уже прошёл свой путь. Вот, например, «Секретные люди" Николая Свечина — книга, в которой прошлое вдруг становится осязаемым, как брусчатка под ногами.
Или "Ледокол. Подлинная история «Михаила Сомова»" автор Н.А.Кузнецов, серия "Библиотека полярных исследований". Про ледокол, про людей, которые выжили, не теряя человеческого лица.
Такие книги не украшают жизнь — они её укрепляют. Как старый кирпичный дом, который держится веками.
Петербург в книгах — и книги в Петербурге
Мой канал "Прогулки с современником по Санкт-Петербургу" — про город. И мои книжные полки — тоже.
Рядом с детективами — «Прогулки по неизвестному Петербургу» Владислава Пода и «Литературные герои на улицах Петербурга» Елены Первушиной.
Эти книги я не просто читаю — я с ними хожу. Читаю, а затем составляю маршруты своих прогулок. И вдруг замечаю то, мимо чего раньше проходила мимо: барельеф на углу, вывеску старинной аптеки, табличку с именем писателя.
Это и есть главная магия: книги делают город видимым.
Особенно — Петербург.
Классика — не школьное бремя, а зеркало
«Обломов» (роман в четырех частях) Ивана Гончарова я перечитала (а точнее — переслушала в исполнении Алексея Багдасарова) снова.
Помните начало романа
Часть первая
В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы на целый уездный город, лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов.
И, представьте, на этот раз я даже не подумала: «Ну когда же он, наконец, встанет с дивана?»
Вместо этого я вышла на улицу — прошлась по Гороховой, той самой, где Агафья Матвеевна жила и ждала.
В этом романе — не только про лень и диван. Там про любовь. Про разные её виды — тихую, жертвенную, как у Агафьи; идеализированную, как у Ольги; и зрелую, деятельную — как у Штольца.
А потом подумала: а поймут ли это сегодняшние старшеклассники — те, кому по шестнадцать–семнадцать?
Смогут ли они прочувствовать, почему Ольга не выдержала, а Агафья — вынесла всё? Почему любовь без принятия обречена?
Честно говоря, для меня «Обломов» — не столько про лень, сколько про выбор спутника жизни.
И вот что я поняла с возрастом: искать надо того, кто уже такой, как тебе нужно — а не надеяться, что после свадьбы вы его «доработаете». Ольга пыталась перевоспитать Обломова — и сломалась. А ведь он был хорошим человеком! Просто — не её.
Любовь — не проект по улучшению другого. Она — про принятие. И про то, чтобы идти рядом, а не тащить за собой.
Классика живёт, меняется, с каждым возрастом раскрывается по-новому. Часто возвращаюсь к давно прочитанным произведениям по следам просмотренного фильма или после посещения тематической выставки или музея.
"Братья Карамазовы" Федора Достоевского перечитала после посещения музея посвященного этому произведению в Старой Руссе. Почему музей открыли именно в этом городе? Все просто - именно здесь в 70-х годах XIX века Федор Михайлович создавал это произведение.
А так как я, нужно признаться, читала его только в школе (а это было очень давно), решила восстановить хронологию событий и посыл, который давал читателю автор.
Бедные люди. Ф.Достоевский
Уж эти мне петербургские весны, ветры да дождички со снежочком, -- уж это смерть моя, Варенька!
Петербург. Андрей Белый
Аполлон Аполлонович вспомнил: белую петербургскую ночь; в окнах широкая там бежала река; и стояла луна; и гремела рулада Шопена: помнится -- игрывала Шопена (не Шумана) Анна Петровна...
Метро 2033: Питер. Шимун Врочек
Василеостровская никогда не относилась к очень красивым станциям, как, например, та же Площадь Восстания, где высокий свод, тяжёлые бронзовые светильники, колонны с лепниной и роскошная, «сталинская» отделка зала. «Васька», как называют станцию фамильярные соседи с Адмиралтейской и Невского — станция аскетичная и суровая, готовая выдержать голод, холод, атаку тварей и спермотоксикоз защитников. Чисто питерская станция -крепость.
А ещё — у меня есть свой ритуал.
Серию Ольги Назаровой — «Абсолютно неправильные люди» — я не слушаю. Только читаю.
Бумажные страницы, утренний свет, чашка тёплого чая. Это мой маленький отпуск от всего цифрового.
Парадокс? Возможно. Я ведь почти весь год — в аудиокнигах, но самые близкие строки оставляю себе на бумаге.
52 книги я прослушала в Литресе, 13 — в Яндекс.Книгах. Это фон: для уборки, готовки, прогулок, поездок в метро. А стопка живых книг — только для тишины. Для тех вечеров, когда хочется не просто сюжет, а присутствие.
А что читали вы?
Мой читательский 2025-й. Детективы и биографии, Петербург и Обломов, цифра и бумага. Вроде бы всё в тренде… но главное — не тренд, а диалог. С книгой, с городом, с самой собой.
А какие книги сопровождали вас в этом году? Какие строки стали вашими спутниками на улицах, в тишине кабинета или на скамейке в парке? Поделитесь — мне очень интересно.
До новых встреч, Ольга - ваш современник.