«Сделайте что‑нибудь, чтобы не тянуло. Зашьёмся — и всё наладится?» Этот вопрос слышит почти каждый специалист по зависимости. Он понятен: хочется простого и быстрого решения, без разговоров о чувствах и «копаний».
Но зависимость — это не только про вещество. Это про переобучившийся мозг, про привычки и ритуалы, про способ справляться со стрессом, одиночеством и болью. Если ограничиться только «стоп‑сигналом» (кодировкой) и не менять систему, в которой зависимость жила, она возвращается — в той же форме или в другой.
Об этом — простым, с тем расчётом, чтобы было понятно: вы не один с такими мыслями, рассказывает руководитель клиники «Свобода» в Челябинске, психолог, специалист по терапии зависимости Диркс Павел Игоревич.
Ниже — зачем психотерапия нужна даже тем, кто «зашился», как она снижает риск срыва, чем помогает при тревоге, депрессии и постабстинентном синдроме, что будет, если остановиться только на кодировке.
Почему одной «кнопки» мало
Кодировка (медикаментозная блокада, имплант, «укол», внушение) делает важную вещь — создаёт внешний барьер между вами и веществом. Это окно безопасности. Но сама зависимость устроена шире, чем «по привычке выпил/употребил». В ней есть:
- наученные мозгом «автопилоты»: места, люди, музыка, время суток и состояния («устал», «обидели», «один») автоматически включают тягу;
- дефицит «тормоза»: пауза между «хочу» и «делаю» короткая, особенно на усталости и стрессе;
- привычка регулировать эмоции химией: тревогу, стыд, злость, пустоту;
- нарушения сна, концентрации, настроения — как следствие употребления и как их причина;
- семейные сценарии и среда, где «подливают», «уговаривают», «проверяют» или, наоборот, «закрывают глаза».
Кодировка на это не влияет. Она как замок на двери без стен: держит, пока её не обойдут или не снимут, и точно не учит жить за этой дверью по‑новому.
Что обычно происходит, если ограничиться «зашиться — и всё»
Первые недели может быть ощущение победы: тяги меньше, близкие успокоились. Но дальше нарастают знакомые «хвосты»: раздражительность, срыв сна, «туман» в голове, скачки настроения, пустота по вечерам. Это постабстинентный синдром — нормальная перестройка мозга, которая проходит быстрее, если ей помочь.
Без помощи человек ищет старые краткие решения: срывы в «сухие замены» (игры, еда, никотин, стимуляторы), опасные сочетания лекарств «чтобы уснуть» или «чтобы не трясло», эмоциональные взрывы и, в итоге, мысль «а если немного — ведь зашит». Дальше сценарий известен.
Важно понимать: кодировка не лечит тревогу и депрессию, не устраняет триггеры, не учит отказывать и просить о помощи, не меняет семейные правила. Она даёт время. Что вы с ним сделаете — решает исход.
Зачем психотерапия при зависимости и как она работает на практике
Психотерапия — это не «говорить о детстве ради разговора». Это набор конкретных задач и навыков, которые снижают риск срыва и возвращают управляемость жизни.
Во‑первых, терапия помогает заметить собственную карту триггеров. Это не всегда очевидные «компания и бар». Часто это скука, длительное напряжение, невыраженная злость, вина, чувство ненужности, переутомление. Когда эта карта есть, её можно перестроить: менять маршруты, ритм дня и вечера, «выходить из комнаты» раньше, чем сорвёшься, договариваться о поддержке вместо контроля.
Во‑вторых, в терапии учатся «первому часу при тяге». Это короткий, заранее прописанный алгоритм, что делать, когда «накрывает»: вода и еда, выход из триггерного места, дыхание, короткая ходьба, звонок «своему» человеку, переключение внимания. В острый момент думать сложно; готовая последовательность экономит срывы.
В‑третьих, психотерапия возвращает «тормоз»: паузу между «хочу» и «делаю», способность выдерживать уколы тревоги, стыда и злости без химии. Для этого используют когнитивно‑поведенческие техники (распознавание автоматических мыслей и замена на рабочие), методы признания и принятия (ACT), элементы навыков эмоциональной регуляции.
В‑четвёртых, вместе настраиваются сон, питание, движение — не как «здоровый образ жизни» ради галочки, а как биологические рычаги, которые действительно снижают уязвимость: чем предсказуемее ритм, тем легче мозгу держать баланс.
В‑пятых, терапия разбирает отношения. Умение сказать «нет», попросить помощи, выдержать отказ, поставить границу, говорить «мне тревожно/стыдно/злюсь» — не пустые слова, а анти‑рецидивные навыки. Когда дома перестают играть в «милицию и нарушителя» и договариваются о простых правилах (нет алкоголя дома; не «подливать», не «проверять тайком», а быть на связи в «часы риска»), ремиссия становится коллективной задачей и поддерживается проще.
Наконец, психотерапия учитывает коморбидность — тревогу, депрессию, СДВГ, ПТСР — состояния, которые часто «кормят» зависимость. Под них настраивается и разговор, и медикаменты (такие, что не формируют новое привыкание и не «туманят» голову).
«А если мне совсем не хочется говорить?» — как быть тем, кто скептически относится к терапии
Скепсис — нормальная реакция. Никто не обязан открывать душу в первый день. Хорошая терапия строится от конкретных задач: сон, тяга, «первый час», ритм дня, отказ, границы, разговор с близкими.
Мало кто приходит за «глубинной работой», но многие остаются, потому что замечают простой эффект: стало легче, понятнее, меньше срывов, дома — спокойнее. И да, формат бывает разный: короткие структурированные сессии, иногда онлайн; не обязательно «про чувства» часами.
Что меняется, если к кодировке добавить психотерапию и сопровождение
Срывы случаются реже и короче, постабстинентный синдром проходит мягче, «качели» эмоций снижаются, семейные конфликты перестают быть триггерами, а не просто темами для споров.
Человек начинает получать удовольствие от «длинных» вещей — проектов, спорта, общения — это возвращает естественные награды и уменьшает «цену» химии в голове. Трезвость становится не «подвигом», а рабочим режимом.
Как это устроено в «Свободе»
Помощь строится комплексно. Сначала — безопасность и стабилизация: нормализуем сон без зависимых снотворных, снижаем тревогу, заполняем дефициты (обязателен тиамин при длительной истории употребления), настраиваем давление и пульс, по показаниям подключаем фармакотерапию тяги (налтрексон, акампросат; в отдельных случаях — дисульфирам при высокой мотивации).
Если у человека уже есть кодировка — учитываем её формат и срок, объясняем, как безопасно жить с ней.
Параллельно начинается терапевтический блок. Вместе составляем карту триггеров и план «первого часа», меняем вечерние ритуалы и маршруты, подбираем «своих» людей и места.
Учимся отказу без оправданий, договариваемся с семьёй о правилах дома (алкоголя нет; поддержка вместо контроля; «сигнал тревоги», на который откликаются делом, а не нотацией).
При необходимости подключаем семейные встречи — чтобы у близких появилось понимание, как помогать, а не «ломать».
После выписки или амбулаторного старта идёт сопровождение: короткие контрольные визиты, группы поддержки, связь через мессенджер в «часы риска».
Если случился эпизод употребления — без паники и обвинений возвращаем опоры, корректируем план и двигаемся дальше.
Конфиденциальность — это профессиональный стандарт.
Если всё‑таки ограничиться только кодировкой — честный прогноз
Часть людей удержит трезвость за счёт высокой мотивации и «железной» среды. Но для большинства отсутствие психотерапии и изменений в быту означает возвращение тех же проблем под новым углом: «сухие» срывы (игры, еда, никотин), конфликты, бессонница, тревога — и в один из трудных вечеров мозг предложит быстрое решение. Оно будет прежним.
Поэтому разумный выбор — использовать окно, которое даёт кодировка, для перестройки систем: в голове, в дне, дома и в окружении.
Контакты:
Адрес: Копейское ш., 37Б/2, Челябинск
Сайт с ответами на часто задаваемые вопросы и онлайн-записью.
Telegram. Администратор ответит в любое время, проконсультирует и подберет удобное окно для записи.
Телефон: +7 (351) 242-02-85
«Если мысль “зашиться и забыть” кажется единственной — это нормально. Но опыт показывает: устойчивость появляется там, где есть план, навыки и поддержка», — Диркс Павел Игоревич, руководитель клиники, психолог, специалист по терапии зависимости, клиника «Свобода» в Челябинске.
Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно.