– Ты же не выгонишь меня на улицу в такой ливень? Ну посмотри, что творится, там же настоящий потоп, а я с чемоданом и с разбитым сердцем! – Лариса шмыгнула носом, картинно размазывая по щеке и без того потекшую тушь.
Ирина стояла в дверях своей квартиры, придерживая рукой халат, и с тоской смотрела на лестничную площадку. Там, в окружении трех объемных сумок и одного чемодана на колесиках, стояла ее школьная подруга. Вид у Ларисы был действительно жалкий: мокрые пряди прилипли к лицу, дорогое пальто потемнело от влаги, а в глазах плескалась вселенская скорбь.
– Лар, время одиннадцать ночи, – тихо сказала Ирина, хотя уже понимала, что проиграла этот бой еще до его начала. – Что случилось-то? Ты же вроде с Вадимом на Мальдивы собиралась через неделю.
– Нет больше никакого Вадима! – взвыла Лариса, и эхо ее голоса прокатилось по всему подъезду, заставив соседскую собаку глухо гавкнуть. – Этот негодяй, этот... он мне изменил! Представляешь? Я прихожу раньше с маникюра, а там... Ой, не могу говорить, мне срочно нужно валерьянки и тепла. Ир, ну пусти, всего на пару дней. Я сейчас в себя приду, квартиру найду съемную и съеду. Честное пионерское!
Ирина вздохнула и посторонилась. Ну не зверь же она, в самом деле. Подруга, пусть и не самая близкая в последние годы, но столько всего пережито вместе. Да и квартира у Ирины просторная, «двушка», живет она одна, работает из дома. Казалось бы, что такого?
– Заходи, – махнула она рукой. – Только тише, пожалуйста, соседи уже спят.
Так началась эта эпопея, которая стоила Ирине километра нервов и приличной суммы денег.
Первые два дня прошли относительно спокойно. Лариса, как и обещала, «приходила в себя». Это выражалось в том, что она лежала на диване в гостиной, завернувшись в плед, смотрела слезливые сериалы и периодически плакала, требуя чая с лимоном. Ирина, чувствуя свою ответственность за душевное равновесие гостьи, носила чай, слушала бесконечные истории о подлости Вадима и старалась ходить на цыпочках, чтобы не тревожить страдалицу.
– Ты настоящий друг, Ирка, – говорила Лариса, откусывая кусок шоколадного торта, который Ирина купила себе к празднику, но так и не успела попробовать. – Вот Вадим всегда говорил, что женской дружбы не бывает. А я ему докажу! Вот встану на ноги, сниму шикарные апартаменты и приглашу тебя на новоселье.
На третий день Ирина деликатно напомнила о сроках.
– Лар, ты говорила про пару дней. Сегодня уже среда. Ты смотрела объявления? Сейчас рынок недвижимости активный, можно быстро что-то подобрать.
Лариса округлила глаза, в которых моментально начали собираться слезы.
– Ирочка, ты что? Как я могу сейчас что-то искать? У меня же стресс! Руки трясутся, голова кругом. Я вчера позвонила по одному номеру, а там риелтор такой хам, сразу мне нагрубил. Я потом полчаса рыдала. Дай мне еще денек-другой оклематься. Я же тебе не мешаю? Я тихонечко, как мышка.
«Мышка» к тому времени уже заняла не только диван, но и полки в ванной. Баночки, скляночки, кремы, маски – все это богатство выстроилось в ровные ряды, потеснив скромный набор хозяйки. На вешалке в коридоре пальто Ларисы бесцеремонно закрыло куртку Ирины, а обувь подруги – три пары сапог и кроссовки – создавала в прихожей полосу препятствий.
Ирина промолчала. Ей было неудобно давить. Воспитание, будь оно неладно, не позволяло выставить человека за дверь, когда у того «жизненная драма».
К концу первой недели «мышка» освоилась окончательно. Ирина работала бухгалтером на удаленке. Ее рабочий день требовал сосредоточенности и тишины: цифры ошибок не прощают. Но теперь ее рабочий кабинет, по совместительству спальня, перестал быть крепостью.
– Ирусик, а у нас есть что-нибудь вкусненькое? – голос Ларисы раздавался прямо над ухом, когда Ирина сводила дебет с кредитом. – Я в холодильник заглянула, там только йогурты и овощи. А так котлеток хочется, домашних. Ты же умеешь делать те, с сыром внутри?
Ирина отрывала взгляд от монитора, с трудом подавляя раздражение.
– Лар, я работаю. У меня отчетный период. Если хочешь котлет – фарш в морозилке, лук в ящике. Сделай сама.
– Фу, – морщила нос подруга. – Я не могу, у меня маникюр свежий. И вообще, я от запаха сырого мяса в обморок падаю. Ну пожалуйста, тебе же тоже перерыв нужен.
И Ирина, ругая себя за мягкотелость, шла на кухню. Потому что проще было пожарить эти несчастные котлеты, чем слушать тяжелые вздохи из гостиной и чувствовать себя тюремным надзирателем, морящим узницу голодом.
Кстати, о продуктах. За неделю Лариса ни разу не предложила сходить в магазин или заказать доставку. Она ела с аппетитом здорового мужчины, работающего на лесоповале, но кошелек ее оставался девственно закрытым.
– Ой, Ир, у меня же карточки Вадим заблокировал, – объясняла она, когда Ирина намекнула на совместную закупку продуктов. – Я сейчас на мели. Вот как только с ним разберусь, алименты там или раздел имущества, я тебе все до копеечки верну! Ты же знаешь, я не халявщица.
Ирина знала другое: они с Вадимом не были расписаны официально. Никакого раздела имущества и алиментов там быть не могло. Но говорить об этом вслух значило нарваться на новую истерику.
Вторая неделя ознаменовалась тем, что Лариса начала наводить свои порядки.
Придя вечером с деловой встречи, Ирина обнаружила, что в гостиной перестановка. Кресло, в котором она любила читать, было задвинуто в угол, а диван развернут к окну. На журнальном столике красовалась пепельница (хотя Ирина не курила и просила в квартире этого не делать), а в воздухе висел тяжелый запах дешевых благовоний.
– Я тут фен-шуй немного поправила, – радостно сообщила Лариса, выходя из ванной в халате Ирины и с тюрбаном из полотенца на голове. – А то у тебя энергия Ци застаивалась. Сразу дышать легче стало, правда?
– Лариса, – Ирина почувствовала, как у нее начинает дергаться глаз. – Зачем ты трогала мебель? И почему здесь пахнет табаком?
– Ну я одну, в форточку, совсем чуть-чуть! – надула губы подруга. – У меня нервы, ты же понимаешь. А мебель я подвинула, чтобы свет лучше падал. Я решила блог вести. О том, как пережить предательство и начать новую жизнь. Мне нужен красивый фон.
– Новую жизнь начинают в своей квартире, – не выдержала Ирина. – Лар, прошло две недели. Ты обещала «пару дней». Я больше не могу. Мне нужно работать, мне нужно отдыхать. Когда ты съедешь?
Лариса плюхнулась на переставленный диван и закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись.
– Ты меня гонишь... Я так и знала. Никому я не нужна. Вадим меня вышвырнул, теперь ты. А мне идти некуда! У меня денег нет даже на хостел! Мама в деревне, туда ехать – себя хоронить. Я думала, мы подруги...
Ирина стояла посреди комнаты, чувствуя себя чудовищем.
– Хорошо, – процедила она сквозь зубы. – Еще неделя. Ровно семь дней. За это время ты находишь работу, занимаешь денег у родственников, что угодно. Но через неделю ты съезжаешь.
– Спасибо! – Лариса мгновенно перестала рыдать и лучезарно улыбнулась. – Ты лучшая! Кстати, там у тебя шампунь закончился, тот, дорогой, профессиональный. Я голову мыла, он так пенится классно. Купи еще, ладно?
В этот момент Ирина поняла, что ненавидит ее. Тихой, интеллигентной ненавистью.
Третья неделя превратилась в ад. Лариса, почувствовав, что срок истекает, решила взять от жизни всё. Она приводила каких-то странных подруг, пока Ирины не было дома. «Мы просто чай попили», – оправдывалась она, хотя в мусорном ведре звенели бутылки из-под вина. Она часами висела на телефоне, обсуждая Вадима, свои планы на будущее и «эту зануду Ирку», не стесняясь того, что «зануда» сидит в соседней комнате и все слышит.
Финальным аккордом стала суббота. Ирина уехала к родителям на дачу помочь закрыть сезон, вернулась поздно вечером, уставшая и мечтающая о горячей ванне. Открыв дверь своим ключом, она услышала музыку и громкий смех.
В прихожей стояли мужские ботинки. Не одна пара, а две. Грязные, огромные ботинки 45-го размера.
Ирина прошла в гостиную. Картина, открывшаяся ей, была достойна кисти художника-передвижника. На ее любимом бежевом ковре, который она чистила в химчистке раз в полгода, были рассыпаны чипсы и виднелось темное пятно от пролитого вина. За столом сидела Лариса в Ирининой парадной шелковой пижаме, а рядом с ней расположились двое мужчин неопределенного возраста и рода занятий.
– О, хозяйка явилась! – весело крикнула Лариса, поднимая бокал. – Ирка, знакомься, это Виталик и Сережа. Мы тут с ребятами в приложении познакомились, они мне помогают стресс снимать. Присоединяйся!
Мужчины сально ухмыльнулись, оглядывая Ирину с ног до головы.
– Лариса, – голос Ирины был спокоен, но внутри у нее бушевал ураган. – Выведи гостей. Немедленно. И собирай вещи.
– Да ладно тебе, не будь букой! – отмахнулась подруга. – Время еще детское. Ребята нормальные, с вином пришли.
– Я сказала – вон, – Ирина подошла к стене и выключила музыку. – У вас пять минут. Если через пять минут вы не уйдете, я вызываю полицию.
Один из мужчин, тот, что был покрупнее, лениво поднялся.
– Слышь, мать, ты чего такая нервная? Мы же культурно сидим.
– Я тебе не мать, – отрезала Ирина. – Время пошло. Раз.
Мужчины, переглянувшись и поняв, что продолжения банкета не будет, начали нехотя собираться, бормоча про «истеричек» и «бешеных баб». Лариса сидела на диване, надувшись, как мышь на крупу.
Когда за гостями захлопнулась дверь, Лариса вскочила.
– Ты меня опозорила! Перед нормальными мужиками! Я, может, судьбу свою устраивала!
– Судьбу устраивают не в чужой квартире, в чужой пижаме и не заливая чужой ковер вином, – ледяным тоном ответила Ирина. – Собирайся. Твое время вышло.
– Никуда я не пойду на ночь глядя! – взвизгнула Лариса. – Ты не имеешь права! Я здесь живу уже почти месяц, это мое место жительства фактически! Я полицию вызову, скажу, что ты меня выгоняешь незаконно!
Ирина посмотрела на нее с удивлением. Откуда эта наглость? Откуда эта уверенность, что ей все должны?
– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Ирина. – Сегодня ночь. Спи. Но завтра утром, когда я проснусь, чтобы духу твоего здесь не было.
Она ушла в свою комнату и заперла дверь на ключ. Впервые в собственном доме. Сна не было. Она слышала, как Лариса ходит по квартире, как гремит посудой на кухне, как громко с кем-то разговаривает по телефону. Страх смешался с решимостью. Ирина поняла: добровольно эта пиявка не отвалится.
Утром, в воскресенье, Ирина встала рано. Лариса спала, раскинувшись на диване, рот приоткрыт, рука свесилась к полу. В комнате стоял тяжелый запах перегара и духов.
Ирина оделась, взяла сумку и тихо вышла из квартиры.
Первым делом она поехала в строительный гипермаркет. Там она купила новый замок – надежный, дорогой, с сложной системой защиты. Потом она позвонила мастеру, номер которого висел на доске объявлений у подъезда уже год.
– Доброе утро, это срочный вызов, – сказала она в трубку. – Нужно вскрыть и поменять замок. Да, я собственник. Документы на руках. Нет, ключи не потеряла. Просто нужно поменять. Прямо сейчас. Я заплачу двойной тариф.
Потом она погуляла в парке, выпила кофе в кофейне, наслаждаясь одиночеством и свежим воздухом. Вернувшись к дому через три часа, она увидела, что окна в гостиной зашторены. Значит, «принцесса» еще изволит почивать.
Ирина дождалась мастера у подъезда. Крепкий мужчина с чемоданчиком инструментов посмотрел на нее понимающе.
– Квартирантов выселяем или мужа? – усмехнулся он.
– Подругу, – вздохнула Ирина. – Которая загостилась.
Они поднялись на этаж. Ирина позвонила в дверь. Тишина. Позвонила еще раз, длинно и настойчиво.
За дверью послышалось шарканье и недовольный голос:
– Ну кто там еще? Ира, у тебя ключей нет, что ли? Я же сплю!
Дверь распахнулась. Лариса стояла в той же шелковой пижаме, заспанная и лохматая. Увидев незнакомого мужчину, она попыталась прикрыться.
– Лариса, доброе утро, – бодро сказала Ирина. – Это мастер. У тебя есть ровно пятнадцать минут, чтобы одеться, собрать чемодан и покинуть помещение. Пока мастер будет работать с дверью.
– Ты что, больная? – вытаращила глаза подруга. – Какой мастер?
– Который меняет замки. Мои ключи у тебя больше работать не будут. А я свои никому не даю. Время пошло.
Мастер, не дожидаясь приглашения, начал раскладывать инструменты. Звук дрели подействовал на Ларису отрезвляюще. Она поняла, что это не шутка.
Следующие двадцать минут были самыми громкими в жизни Ирины. Лариса металась по квартире, швыряла вещи в чемодан, орала, проклинала, называла Ирину «крысой», «предательницей» и «старой девой, которая завидует чужому счастью». Она пыталась забрать с собой фен Ирины («Я к нему привыкла!»), халат и даже набор полотенец.
– Фен положи, – спокойно сказала Ирина, проверяя сумки на выходе. – Полотенца тоже. Это мое. Забирай свои кремы, свои тряпки и уходи.
– Будь ты проклята! – выплюнула Лариса, вытаскивая чемодан на лестничную клетку. – Я всем расскажу, какая ты дрянь! Ты у меня еще приползешь прощения просить!
– Не приползу, – Ирина стояла в дверях, наблюдая, как мастер вставляет новую личинку замка. – И, Лариса... пятно на ковре химчистка, может, и выведет. А вот твою наглость уже ничем не отмоешь. Прощай.
Когда дверь захлопнулась, и новый замок мягко щелкнул, отрезая Ирину от воплей на лестнице, она прислонилась спиной к холодному металлу и закрыла глаза.
Мастер собрал инструменты.
– Принимайте работу, хозяйка. Три ключа в комплекте. Никто чужой не войдет.
– Спасибо, – искренне сказала Ирина, протягивая деньги. – Вы даже не представляете, как вы мне помогли.
Оставшись одна, она первым делом открыла все окна, чтобы выветрить запах чужих духов и табака. Потом сняла шторы и закинула их в стирку. Потом свернула испорченный ковер – завтра вызовет клининг.
Телефон разрывался. Звонила Лариса, звонили какие-то общие знакомые, которым Лариса уже успела нажаловаться. Ирина спокойно взяла телефон, зашла в настройки и заблокировала номер подруги. Потом подумала и вышла из всех общих чатов.
Тишина. В квартире наконец-то была тишина. Слышно было только, как гудит холодильник и шумят машины за окном. Ирина прошла на кухню, сварила себе кофе – настоящий, крепкий, как она любит, а не тот растворимый суррогат, который пила Лариса.
Она села у окна, глядя на город. Ей было немного грустно. Все-таки двадцать лет знакомства. Но еще ей было легко. Она поняла одну простую вещь: дом – это не просто стены. Это место силы. И если кто-то приходит в твой дом и начинает разрушать твою силу, высасывать энергию и наводить хаос, то неважно, сколько лет вы знакомы. Гнать надо в шею.
В дверь позвонили. Ирина вздрогнула. Неужели вернулась?
Она подошла к глазку. За дверью стояла соседка, баба Маша.
– Ирочка, – прокричала она через дверь. – У тебя там все нормально? А то шум какой-то был, крики. Я уж думала полицию звать.
Ирина улыбнулась и открыла дверь – теперь уже с чувством полной безопасности.
– Все хорошо, Мария Ивановна. Просто генеральная уборка. Выносила мусор.
– А, ну это дело хорошее, – закивала старушка. – Мусор надо выносить вовремя, а то вонять будет.
– Это точно, – согласилась Ирина. – Теперь точно вонять не будет.
Вечером она заказала себе пиццу. Большую, с двойным сыром. И съела ее одна, сидя в своем любимом кресле, которое вернула на законное место. Никто не просил кусочек, никто не переключал канал телевизора, никто не комментировал ее внешний вид.
Это был лучший вечер за последний месяц.
Конечно, Лариса еще пыталась прорваться. Через неделю она пришла, когда Ирины не было дома, и долго долбилась в дверь, оставив на ручке записку с требованием вернуть забытую расческу. Ирина расческу выкинула, а записку проигнорировала. Потом до нее доходили слухи, что Лариса помирилась с Вадимом через два дня после изгнания, и теперь рассказывает всем, как «спасала подругу от депрессии, жила у нее месяц, готовила-убирала, а та ее выгнала из черной зависти».
Ирина только смеялась, слушая эти истории. Пусть говорит. Главное, что ключи от ее крепости теперь только в ее кармане. А гостеприимство – это прекрасное качество, но только до тех пор, пока гость не начинает путать туризм с эмиграцией.
Подписывайтесь на канал, чтобы читать больше жизненных историй, ставьте лайк, если поддерживаете героиню, и пишите в комментариях, как бы вы поступили в такой ситуации.