27 марта 1987 года авиационный завод № 412 в городе Комсомольске-на-Амуре работал в штатном режиме. Третья смена заканчивалась в 6 утра.
В цехе номер 7 собирали топливные баки для истребителей Су-27. Запах авиационного керосина и металлической стружки висел в воздухе постоянно. Трансляционные установки гудели монотонно, прогоняя через фильтры отработанный воздух.
Начальник службы безопасности Григорий Семенович Волков получил распоряжение от заместителя директора по режиму в 17 часов 30 минут. Документ за номером 341, гриф «Секретно», красная печать отдела режима.
— Охрану с периметра цеха номер 7 снять с 22 часов 27 марта до 6 утра 28-го.
Причина не указана. Подпись неразборчивая, но штамп заместителя директора Кочетова стоял чётко. Волков проработал на заводе 12 лет. Начинал контролером отдела технического контроля, дослужился до начальника службы безопасности. Подобных распоряжений не видел никогда.
Цех номер 7 относился к особо режимным объектам первой категории. Круглосуточная охрана, пропускная система с двойной проверкой документов, металлоискатели на входе и выходе. Снимать охрану, означало нарушить инструкцию Министерства авиационной промышленности номер 200-87 от 15 февраля 1979 года
---
В кабинете Волкова горела настольная лампа с зелёным абажуром. На столе лежали вечерние сводки дежурных постов. Всё в порядке, нарушений не зафиксировано. Телефон молчал, за окном начинался снег с дождём, температура опускалась к нулю.
Волков взял трубку внутренней связи и набрал номер поста номер 4.
— Старший лейтенант Косых, доложите обстановку, — сказал Волков.
— Пост номер четыре. Охрана снята согласно приказу номер 300-41. Ключи от цеха номер 7 переданы дежурному инженеру смены Рыбакову Анатолию Петровичу. Контрольный обход территории завершён в 21 час 40 минут. Нарушений периметра не выявлено. Сигнализация на основных входах отключена согласно техническому регламенту, — доложил Косых.
За окном административного корпуса мерцали оранжевые огни ночной смены. Прожекторы освещения периметра работали в штатном режиме. Температура воздуха минус 8 градусов по Цельсию. Снег с дождём усиливался. Ветер северо-восточный, порывы до 15 метров в секунду. Влажность воздуха 83%.
Волков записал время в журнал происшествий красными чернилами: «22 часа 00 минут. Охрана с цеха номер 7 снята по распоряжению руководства».
28 марта, 4 часа 20 минут.
Дежурный диспетчер центральной электростанции завода Михаил Иванович Кружков зафиксировал резкий скачок потребления электроэнергии в секторе цеха номер 7. Стрелка амперметра дёрнулась с обычных 250 А до 470 А за 3 секунды. Затем показания вернулись к норме.
Кружков проработал на заводе 17 лет. Энергетик третьего разряда знал каждую линию электропередач. Подобные скачки случались только при включении сварочного оборудования повышенной мощности или электропечей для термообработки металла. Но в 4 утра работы такого типа не проводились согласно сменному графику.
Диспетчерская находилась в подвальном помещении административного корпуса. Бетонные стены, покрашенные масляной краской цвета хаки. Два ряда контрольных панелей с аналоговыми приборами. Запах трансформаторного масла и озона от высоковольтных линий. Температура в помещении держалась на уровне плюс 18 градусов благодаря теплу от электрооборудования.
Кружков поднял трубку прямой связи с цехом номер 7. Длинные гудки. Никто не отвечал. По регламенту дежурный инженер смены должен был находиться на рабочем месте круглосуточно. Кружков попробовал дозвониться еще три раза с интервалом в две минуты. Результат тот же.
В 4 часа 31 минуту произошел второй скачок потребления. На этот раз стрелка амперметра подскочила до 520 А и зафиксировалась на этом уровне на 8 секунд. Затем резко упала до нуля. Полное отключение электроснабжения цеха номер 7. Кружков включил резервную линию электропитания. Система автоматически переключилась на запасной трансформатор мощностью 300 кВА. Показания вернулись к норме через 40 секунд.
В журнале происшествий энергослужбы Кружков записал: «4 часа 31 минута. Причина – неисправность основного трансформатора цеха номер 7».
На улице дождь со снегом прекратился. Ветер стих до 5 метров в секунду. Температура воздуха поднялась до минус 2 градусов. Видимость улучшилась до 300 метров. В окна диспетчерской пробивался тусклый свет предрассветных сумерек.
Кружков заварил себе чай в алюминиевой кружке и продолжил наблюдение за показаниями приборов.
В 5 часов 10 минут на пульт диспетчерской поступил сигнал пожарной тревоги от автоматической системы обнаружения дыма. Датчик номер 17, установленный в восточном крыле цеха номер 7. Красная лампочка мигала с частотой 2 раза в секунду. Звуковая сигнализация включилась автоматически.
5 часов 10 минут утра 28 марта.
Красная лампочка пожарной тревоги мигала на центральном пульте диспетчерской. Кружков нажал кнопку вызова пожарной службы завода. Автоматическая система передала сигнал на пост пожарной охраны, расположенный в 200 метрах от административного корпуса. Одновременно сработала система оповещения всех служб завода.
Начальник пожарной охраны, старший лейтенант Семен Григорьевич Тарасов, получил вызов через 3 минуты после срабатывания датчика. В депо находились две пожарные машины ПМГ-119 на базе автомобиля ЗИЛ-131. Первая машина несла 1200 литров воды и 400 литров пенообразователя ПО-6. Вторая была оснащена оборудованием для подачи углекислого газа под давлением.
Расчет из 7 человек был поднят по тревоге за 4 минуты. Водители, старшина Коваленко и сержант Петухов, запустили двигатели. Дизельные моторы ЯМЗ-238 прогревались в течение 2 минут согласно инструкции по эксплуатации при отрицательных температурах.
Выезд состоялся в 5 часов 17 минут. Расстояние от пожарного депо до цеха номер 7 составляло 480 метров по асфальтированной дороге. Скорость движения ограничивалась 20 километрами в час согласно правилам безопасности на территории завода.
Время прибытия к месту вызова – 5 часов 21 минута. Тарасов первым увидел дым. Серо-черные клубы поднимались из вентиляционных шахт восточного крыла цеха. Дым имел характерный запах горящих нефтепродуктов с примесью жжёной резины. Видимость в районе цеха снижалась из-за дымовой завесы. Ветер практически отсутствовал, дым поднимался вертикально вверх на высоту до 50 метров.
Тарасов дал команду развернуть пожарные рукава и подготовить пенную атаку. Пожарные проложили магистральную линию диаметром 77 миллиметров от первой машины к восточному входу в цех. Давление в системе составило 6 атмосфер. Ствольщик-старший сержант Волошин получил приказ войти в здание для разведки очага возгорания.
Главный вход в цех номер 7 был заперт на внутренний замок. Ключи находились у дежурного инженера Рыбакова, но связаться с ним не удавалось уже полтора часа. Тарасов принял решение вскрыть дверь аварийным инструментом. Слесарь пожарной команды, старшина Бугаев, использовал гидравлические ножницы для резки металла. Стальная дверь толщиной 4 миллиметра была вскрыта за 8 минут.
Внутри цеха царила полная темнота. Аварийное освещение не работало. Дым усиливался. Волошин включил переносной фонарь мощностью 6 вольт и вошел в помещение в сопровождении еще двух пожарных. Температура воздуха внутри цеха была выше наружной на 10-12 градусов. Влажность повышенная из-за конденсата на металлических конструкциях.
В 5 часов 32 минуты Волошин обнаружил источник дыма. В дальней части цеха у стены с технологическим оборудованием тлели остатки деревянных ящиков и промасленные ветоши. Площадь очага возгорания не превышала 3 квадратных метров. Огня не было, только густой дым от медленного тления органических материалов.
— Очаг найден. Восточная стена цеха, 12 метров от главного входа, между станками номер 14 и 15. Тление, открытого огня нет, — передал Волошин по рации.
Тарасов дал команду подать пенную струю под низким давлением. Тление было локализовано за 7 минут.
После ликвидации очага пожарные начали осмотр помещения. Цех номер 7 представлял собой прямоугольное здание длиной 80 метров и шириной 40 метров. Высота потолков 12 метров. Металлический каркас, стены из железобетонных панелей, покрытых изнутри звукоизоляционным материалом. Пол выложен керамической плиткой серого цвета. Технологическое оборудование размещалось в 4 ряда: токарные станки модели IT-1000, фрезерные станки серии FP-400, сварочные посты с трансформаторами TDM-300. Между рядами оборудования проходили транспортные коридоры шириной 3 метра. Над станками на высоте 4 метра висели подъемные краны грузоподъемностью до 2 тонн.
Волошин обратил внимание на странную деталь. Ящики, которые тлели у восточной стены, были аккуратно сложены в штабель высотой 1,5 метра. Сверху лежала промасленная ветошь, пропитанная авиационным керосином. Такая укладка материалов не соответствовала правилам противопожарной безопасности и выглядела преднамеренно.
В 6 часов 15 минут к месту происшествия прибыл заместитель директора завода по безопасности Владимир Николаевич Кочетов. Мужчина средних лет, в темном пальто и меховой шапке. Кочетов осмотрел место тления и задал Тарасову несколько вопросов.
— Когда обнаружили возгорание? Какие ваши действия?
— Сигнал поступил в 5:10. Очаг ликвидирован в 5:39. Тление органических материалов на площади три квадратных метра, — доложил Тарасов.
Кочетов распорядился оцепить цех до прибытия комиссии по расследованию происшествия. Пожарным было приказано покинуть помещение после завершения проливки места возгорания. Тарасов получил указание составить подробный рапорт о выезде и передать его в отдел безопасности до 10 утра.
В это время на завод прибыла бригада электриков во главе с мастером Иваном Семеновичем Гудковым. Они должны были проверить состояние электрооборудования цеха после аварийного отключения питания. Гудков проработал на заводе 21 год. Имел четвертый разряд электромонтера и допуск к работам на высоковольтных установках.
Электрики вошли в цех в 6 часов 40 минут. Гудков сразу обратил внимание на состояние главного распределительного щита, расположенного у северной стены помещения. Металлический корпус щита был покрыт копотью, а вокруг на полу лежали осколки керамических изоляторов. При детальном осмотре выяснилось, что два автоматических выключателя на напряжение 480 вольт находились в промежуточном положении. Контакты были покрыты нагаром, а изоляция проводов оплавлена на участке длиной до 30 см. Запах озона и жжёной резины указывал на возникновение электрической дуги высокой мощности.
Гудков измерил сопротивление изоляции основных силовых кабелей. Прибор М417 показал нулевое сопротивление на линии питания станков номер 14 и 15. Это означало короткое замыкание в электрической цепи. Место повреждения находилось в районе того же участка, где произошло возгорание ветоши.
7 часов утра, 28 марта.
Мастер Гудков обнаружил следы вмешательства в электрическую систему цеха. На силовом кабеле, проложенном под полом между станками номер 14 и 15, изоляция была повреждена не случайно. Резиновая оболочка кабеля имела ровный разрез длиной 8 см, выполненный острым инструментом.
Электрик 2-го разряда Пётр Андреевич Сухов, работавший в бригаде Гудкова, обратил внимание на металлические опилки возле поврежденного кабеля. Стружка имела характерный блеск нержавеющей стали и была рассыпана по площади примерно 1 квадратный метр. Такие опилки образуются при сверлении или резке металла высокооборотным инструментом.
В 7 часов 20 минут в цех прибыла комиссия по расследованию происшествия. Председатель комиссии – главный инженер завода Анатолий Викторович Серегин. Члены комиссии: начальник отдела охраны труда Козлов, представитель профсоюзной организации Мишина, инженер по технике безопасности Борисова.
Серегин имел 25-летний стаж работы в авиационной промышленности. Окончил Казанский авиационный институт в 1962 году по специальности инженер-механик. Работал на заводах в Казани и Иркутске. Последние 8 лет возглавлял техническую службу завода номер 412.
Комиссия начала осмотр с места тления горючих материалов. Серегин сфотографировал остатки деревянных ящиков фотоаппаратом «Зенит-Э» со вспышкой. Снимки делались с разных ракурсов: общий план места происшествия, крупные планы обгоревших материалов, фрагменты электрооборудования.
Анализ обгоревших остатков показал, что деревянные ящики были изготовлены из сосновых досок толщиной 20 мм. По маркировке на торцах досок удалось установить, что древесина была заготовлена на лесопилке города Комсомольска-на-Амуре в январе 1987 года. Ящики использовались для упаковки запасных частей к авиационным двигателям.
Промасленная ветошь, которая лежала поверх ящиков, представляла собой обрезки хлопчатобумажной ткани, пропитанные авиационным топливом марки «РТ». Количество ветоши составляло приблизительно 5 килограммов. Степень пропитки топливом была очень высокой, ткань буквально источала пары керосина.
В 8 часов 10 минут Серегин обнаружил металлический предмет под остатками сгоревших ящиков. Это была стальная пластина размером 10 на 15 сантиметров, толщиной 2 мм. На поверхности пластины были видны следы воздействия высокой температуры и электрической дуги. Один край пластины имел характерное оплавление.
Борисова, инженер по технике безопасности, измерила температуру металлических конструкций в районе возгорания. Показания пирометра составили плюс 43 градуса при температуре окружающего воздуха плюс 2 градуса. Это указывало на то, что металл длительное время подвергался нагреву от источника высокой температуры.
При детальном изучении стальной пластины Серегин обнаружил на ней маркировку, выполненную методом электрогравировки: «СТ320+ТО7 14.03.87». Такая маркировка соответствовала системе учета металлопроката на заводе.
8 часов 30 минут утра
Серегин передал стальную пластину с маркировкой в лабораторию металловедения для детального анализа. Заведующий лабораторией Виктор Иванович Стрельцов должен был определить марку стали, способ обработки и возможное назначение детали в производственном процессе.
Тем временем в цех прибыл дежурный инженер смены Анатолий Петрович Рыбаков. Мужчина 42 лет, среднего роста, в синем рабочем комбинезоне.
— Где вы были ночью? Почему не отвечали на вызовы? — сразу спросил его Серегин.
— Объясняю свое отсутствие вызовом на аварию в цех №3, где произошла поломка кран-балки грузоподъемностью 5 тонн. Ключи от цеха №7 я получил в 22 часа от старшего лейтенанта Косых. Провел плановый обход помещения в 22:30. Все оборудование было отключено, никаких нарушений не обнаружил. В 23:15 я получил вызов в цех №3 по внутренней связи. Мастер смены Громов сообщил о заклинивании кран-балки с грузом 300 кг. Я запер цех №7 и отправился устранять аварию. Ремонт крана занял 4 часа 20 минут, — доложил Рыбаков.
Серегин поинтересовался, кто еще имел доступ в цех №7 в ночное время. Рыбаков назвал три категории персонала – дежурные электрики, слесари аварийной службы и уборщицы. Всего 8 человек по спискам, утвержденным отделом кадров завода.
Председатель комиссии распорядился вызвать для опроса всех лиц, имевших доступ в цех. Первым был вызван электрик дежурной смены Леонид Степанович Кравец. 54 года, электрик 5-го разряда, стаж работы на заводе 28 лет.
— В цех №7 ночью не заходил, — сообщил Кравец. — Но около 3-х часов ночи я видел свет в окнах восточного крыла цеха №7. Это показалось мне странным, поскольку работы в цехе не планировались согласно сменному заданию. Я решил, что включилось аварийное освещение из-за срабатывания датчиков движения.
В 9 часов 20 минут была опрошена уборщица Валентина Ивановна Сидорова. Женщина 60 лет работала на заводе с 1968 года.
— Я убирала административные помещения в ночную смену. В производственные цеха после снятия охраны не заходила по инструкции, — сказала Сидорова.
Но она сообщила важную деталь: около половины четвертого утра она выносила мусор к контейнерам, расположенным за административным корпусом. В это время увидела мужчину в темной одежде, который выходил с территории завода через проходную №2. Человек шел быстро, нес в руках небольшой чемодан или сумку.
Охранник проходной №2, старшина милиции Федор Васильевич Попов, подтвердил факт прохода через контрольно-пропускной пункт в 3 часа 42 минуты.
— Завод покидал сотрудник с удостоверением серии А. Но в темноте разглядеть лицо не удалось. Документ был предъявлен в установленном порядке, — показал Попов.
Записи в журнале пропусков сделаны в 9 часов 45 минут утра 28 марта. Серегин потребовал предоставить журнал пропусков проходной №2 за период с 22 часов 27 марта до 6 утра 28 марта. Попов передал толстую тетрадь в клеенчатой обложке, прошитую и пронумерованную отделом режима завода.
Запись за номером 473 гласила: «3 часа 42 минуты. Выход сотрудника по удостоверению серии А №3281». Подпись неразборчивая, состоящая из нескольких волнистых линий. В графе «Примечания» стояла отметка: «При себе чемодан коричневого цвета размером примерно 40х30 см».
Серегин немедленно связался с отделом кадров для установления владельца удостоверения №3281. Начальник отдела кадров Лидия Михайловна Ершова сообщила, что данное удостоверение выдано 21 февраля 1987 года слесарю-сборщику 4-го разряда Николаю Андреевичу Чернову. Чернов работал в цехе №9, занимался сборкой агрегатов шасси для истребителей. 36 лет, холост, проживал в общежитии завода в комнате №112. Характеристика положительная, дисциплинарных взысканий не имел. На работу в смену 27 марта не явился по причине болезни, предоставил больничный лист.
Комиссия немедленно направилась в общежитие завода для встречи с Черновым. Здание общежития находилось в 200 метрах от проходной №2. Пятиэтажное кирпичное строение постройки 1973 года. В здании проживали 230 холостых рабочих и инженеров завода.
Комендант общежития Раиса Петровна Журавлева проводила комиссию в комнату №112. Помещение площадью 12 квадратных метров, окно на восток, железная кровать, письменный стол, шкаф для одежды. На столе лежали технические справочники по авиационному оборудованию и тетрадь с конспектами.
Чернова в комнате не было. Журавлева сообщила, что последний раз видела его вчера вечером около 19 часов.
— Чернов спускался с четвертого этажа с небольшим чемоданом в руках. На мой вопрос ответил, что едет к родственникам в город на несколько дней по семейным обстоятельствам, — сказала комендант.
Серегин осмотрел личные вещи Чернова. В шкафу висела рабочая одежда, зимняя куртка, костюм для выходных дней. На полке лежали документы: паспорт, трудовая книжка, военный билет, справки из медицинской части завода. Больничный лист был выписан 27 марта врачом-терапевтом Смирновой по поводу острого респираторного заболевания.
В ящике письменного стола комиссия обнаружила переписку Чернова с родственниками. Письма приходили из города Владивостока от сестры Марии Андреевны Черновой. В последнем письме от 15 марта сестра приглашала брата приехать на празднование дня рождения их матери, которое планировалось на 30 марта.
Под кроватью лежала дорожная сумка из коричневой кожи размером 45 на 35 сантиметров. Сумка была пустой, но на внутренней стороне крышки сохранились следы машинного масла и металлической стружки. Запах напоминал смесь трансформаторного масла и растворителя для обезжиривания металлических поверхностей.
10 часов 30 минут
Серегин связался по телефону с отделением милиции для розыска Чернова. Дежурный следователь старший лейтенант Ковалев принял заявление о необходимости установления местонахождения гражданина в связи с производственным происшествием на заводе. Ориентировка была передана на все транспортные узлы города.
Одновременно начальник отдела кадров Ершова проверила трудовую биографию Чернова. Он поступил на завод в октябре 1985 года после окончания профессионально-технического училища №47 в городе Хабаровске по специальности «слесарь механосборочных работ». Рекомендации от преподавателей положительные.
11 часов утра 28 марта
В лабораторию металловедения завода поступили результаты первичного анализа стальной пластины, обнаруженной на месте возгорания. Заведующий лабораторией Виктор Иванович Стрельцов установил, что деталь изготовлена из конструкционной стали марки «Сталь-45» с содержанием углерода 0,45%. Пластина подвергалась термической обработке при температуре 850 градусов по Цельсию. Такая обработка применялась для изготовления крепежных элементов, работающих под высокими механическими нагрузками.
По структуре металла Стрельцов определил, что деталь была изготовлена на заводе не позднее двух недель назад. Маркировка СТ-320+ТО-7 соответствовала системе учета металлопроката в заготовительном цехе №4. Начальник цеха Игорь Семенович Дроздов подтвердил, что под таким номером 14 марта была выдана заготовка для изготовления крепежной пластины топливного бака истребителя Су-27. Заготовка была выдана слесарю-сборщику Николаю Андреевичу Чернову по требованию №1471.
— Чернов должен был изготовить крепежную пластину согласно чертежу ДТ-7412-05-87. Готовая деталь подлежала сдаче в цех №7 для установки на изделие, — пояснил Дроздов.
Он предоставил комиссии копию требования на выдачу металла. Документ был оформлен правильно, имел подпись Чернова и штамп мастера участка Василия Петровича Кулакова. В графе «Назначение» указано: «Крепежная пластина для топливной системы, количество 1 штука, срок изготовления до 20 марта».
Мастер Кулаков сообщил, что Чернов получил заготовку 14 марта в 10 часов утра.
— Работу планировалось выполнить в течение трёх дней с учётом необходимых технологических операций: резка, сверление отверстий, термообработка, контрольные измерения. Готовая деталь должна была пройти приёмку отдела технического контроля, — сказал Кулаков.
12 часов дня
Комиссия обратилась в отдел технического контроля для выяснения судьбы изготовленной Черновым детали. Начальник отдела Клавдия Ивановна Фролова проверила журнал приёмки готовых изделий за период с 15 по 27 марта. Записей о приёмке крепёжной пластины по чертежу ДТ-7412-05-87 не обнаружено.
Контролёр третьего разряда Анна Сергеевна Павлова, которая должна была принимать работу Чернова, находилась в отпуске с 23 марта по 2 апреля. Замещающий её контролёр Михаил Иванович Соколов заявил, что Чернов к нему с готовой деталью не обращался и работу на приёмку не сдавал.
Серегин попросил мастера Кулакова показать рабочее место Чернова в цехе №9. Участок располагался в западной части помещения, включал токарный станок модели ИТ-1000, сверлильный станок НС-12, слесарный верстак с тисками и полный комплект измерительного инструмента.
На рабочем месте Чернова был обнаружен чертеж крепежной пластины, технологическая карта изготовления и заготовка из той же стали «Сталь-45». Заготовка была обработана частично: выполнена резка по размеру, просверлены два отверстия диаметром 8 мм. Термообработка и финишная обработка поверхности не проводились.
Кулаков объяснил, что Чернов работал над деталью до 26 марта включительно.
— 27 марта он не явился на работу, предоставив больничный лист. По плану работу должен был завершить после выздоровления, — сказал мастер.
Он не знал о том, что Чернов изготовил вторую, аналогичную деталь сверх требования. В тисках на верстаке лежала стальная стружка, образовавшаяся при сверлении отверстий. Стружка имела характерный блеск и завитую форму, типичную для обработки конструкционной стали резцами из быстрорежущей стали. Количество стружки соответствовало объему металла, удаленного при изготовлении двух деталей вместо одной.
В ящике рабочего стола Чернова комиссия обнаружила записную книжку в клеенчатой обложке. На страницах были записаны размеры различных деталей, технологические режимы обработки, адреса и телефоны. Среди записей выделялась одна: «Номер телефона 8-4-12-30-7-09» и рядом инициалы «В.М.».
13 часов 20 минут, 28 марта
Серегин поручил секретарю комиссии Борисовой выяснить, кому принадлежит телефонный номер 8-4-12-30-7-09. Обращение в справочную службу городской телефонной станции показало, что номер зарегистрирован на Виктора Михайловича Белова, проживающего по адресу: улица Пионерская, дом номер 23, квартира 6.
Продолжение следует...