Глава 5: Общий фронт
Ощущение было странным, почти сюрреалистичным. На мостике «Красного Октября» теперь в режиме реального времени отображались не только тактические данные советского крейсера, но и биомедицинская сводка с «Свободы». Два мощных корабельных ИИ — «Родник» и «Вергилий» с американской стороны — впервые обменивались не предвыборными угрозами и помехами, а потоками биохимических формул и протоколов стерилизации. Это был неестественный, вынужденный симбиоз.
Производство антидота шло на обоих кораблях, но медленно, слишком медленно. «Химера» оказалась коварнее. Как и предупреждал Арчер, споры вируса, устойчивые к вакууму и радиации, были обнаружены в системе внешней очистки «Красного Октября» — след от буксировочного луча. Карантин был уже не межкорабельным, а внутрикорабельным. Весь экипаж работал в скафандрах с замкнутым циклом, а по вентиляции гуляли плазменные факелы дезинфекции.
Воронов, в своем командном кресле, изучал данные, переданные Григорьевым. «Проект «Янус». Заброшенная земная лаборатория на спутнике Юпитера, Ио. Эксперименты по созданию «интеллектуального» биологического агента, способного адаптироваться к любой иммунной системе и… подчиняться пси-командам. Проект был закрыт и засекречен обоими блоками еще до Великого Исхода, как слишком опасный. Данные должны были быть уничтожены.
— Значит, кто-то их не уничтожил, — пробормотал Воронов. — Или нашел. И решил испытать в полевых условиях. На нас.
— «Родник» смоделировал возможный источник направленного излучения, — доложил Григорьев. — Исходя из траекторий «Стремительного» и нашего патруля, эпицентр находится в поясе астероидов на окраине сектора Z-12. Там есть несколько старых, неиспользуемых станций времен ранней колонизации. И одна, согласно архивным картам, помечена как «объект двойного назначения». Она числилась разрушенной.
— Идеальное прикрытие, — кивнул Воронов. Он вызвал на личный экран капитана Харпера. Тот выглядел еще более измотанным, но в его глазах горел тот же холодный огонь подозрения.
— Капитан, — начал Воронов без преамбулы. — Мы верим, что «Химера» была выпущена умышленно. Из астероидного пояса. Ваш «Вергилий» пришел к тем же выводам?
Харпер нахмурился, затем кивнул. — Да. И он добавил кое-что. Чтобы излучение могло так точно поразить оба корабля почти одновременно, нужен был либо невероятный случай, либо… доступ к нашим текущим маршрутам и протоколам сканирования.
— Диверсант на борту, — мрачно заключил Воронов. Мысль была очевидной и оттого еще более мерзкой.
— Или в наших штабах, — парировал Харпер. — Данные о патрульных маршрутах высокого уровня. Кто-то хочет не просто вспышку болезни. Кто-то хочет, чтобы мы, обнаружив заразу друг у друга, начали палить друг в друга из всех орудий. Классический провокационный сценарий.
— Тогда давайте сорвем им эту провокацию, — сказал Воронов. — У нас есть координаты вероятной базы. У вас — состояние позволяет провести разведку?
Харпер усмехнулся, это было сухое, безрадостное движение губ. — У меня тридцать человек в лазарете, половина систем на карантине, а вы спрашиваете о разведке. — Он помолчал. — «Вергилий» считает, что мы можем выслать два легких истребителя с дистанционным управлением. Без пилотов на борту. Минимальный риск заражения.
— У нас есть разведывательные дроны «Сокол», — предложил Воронов. — Стелс-корпус, активное сканирование. Мы можем запустить совместную миссию. Данные с дронов будут стекаться на общий, изолированный сервер, который создадут наши ИИ. Никто не сможет их подделать в одиночку.
Это было беспрецедентно. Совместная боевая операция. Даже виртуальная.
— Согласен, — после минутного раздумья сказал Харпер. — Координацию пусть берут на себя «Родник» и «Вергилий». Наши операторы будут работать в параллельном режиме, без прямого контакта. И, Воронов… — он посмотрел прямо в камеру, — если это окажется ловушкой, и оттуда выскочат ваши или наши боевые корабли…
— Тогда мы наконец узнаем, кто наш общий враг, — закончил за него Воронов. — Приступаем.
Через час с рельсовых катапультов «Красного Октября» и «Свободы» почти одновременно выстрелили два незаметных силуэта. Советский «Сокол», угольно-черный, и американский «Фантом», покрытый матовой серой краской, слились с космической тьмой и устремились к поясу астероидов. На мостике «Красного Октября» за пультом управления сидел лейтенант Ковальская. На «Свободе», как Воронов узнал из короткого сообщения, — старший офицер связи, лейтенант Рейес.
— Выходим на заданные координаты, — донесся в наушниках Воронова спокойный голос Ковальской. — «Фантом» держится в километре от меня. Совместный канал с «Вергилием» активен. Начинаем сканирование.
На главной голограмме мостика возникло изображение, составленное из данных двух дронов. Гигантский, бесформенный астероид, испещренный кратерами. И в одном из них — неестественно ровные структуры. Не обломки, а ангары. И слабый, но устойчивый энергосигнатур.
— Это не заброшенная станция, — тихо сказала Ковальская. — Это действующая база. Экранированная. Вон видите? Следы недавней работы двигателей на подлете.
Внезапно сенсоры «Сокола» взвыли.
— Обнаружено активное сканирование! Нас пеленгуют! — крикнула Ковальская.
— У нас тоже! — одновременно донесся голос лейтенанта Рейес с «Свободы».
И тут же из-за гребня астероида, как скорпионы из-под камня, вынырнули две небольшие, но явно вооруженные канонерки. Их дизайн был… чужеродным. Ни советская функциональность, ни американская выверенная эстетика. Это была мешанина из технологий, словно собранная из того, что было под рукой. Но на корпусе одной из них, освещенная лучем прожектора, красовалась знакомая и жуткая эмблема: двойной профиль, смотрящий в прошлое и будущее. Символ «Проекта Янус».
— Это они, — прошипел Григорьев.
Канонерки открыли огонь. Не по дронам, а выпустили помехи и сети кинетического захвата.
— Они хотят захватить аппараты! — поняла Ковальская. — Отключаю прямое управление! Перевожу на автономный режим уклонения!
— Делайте то же самое, Рейес! — приказал Харпер где-то в эфире.
На экране начался немой, яростный балет. Два дрона, советский и американский, словно повинуясь единой воле, начали маневрировать в идеальной синхронности. «Сокол» отвлекал огонь на себя, проносясь в метре от скальной поверхности, в то время как «Фантом» зашел с другой стороны и дал залп микрокинетических снарядов по антенному полю базы. Взрывы были неяркими, но эффективными. Сканирование противника ослабло.
— Молодцы, — не удержался от восхищенного шепота кто-то на мостике «Красного Октября».
— Получаем данные с поверхности! — доложила Ковальская. — Считываю остаточные энергосигнатуры… Это та самая частота излучения! И… и следы недавней гиперактивности биореакторов. Они здесь что-то выращивали. Или дорабатывали.
Канонерки, поняв, что захватить дроны не удастся, перешли к попытке уничтожения. Лазерный луч чиркнул по крылу «Фантома», выведя из строя маневровый двигатель.
— «Сокол», прикрой! — раздалась команда Рейес.
И «Сокол», советский разведдрон, совершив немысливый разворот, встал между поврежденным «Фантомом» и очередью рельсотронных снарядов. Его броня выдержала, но системы передачи данных затрещали от помех.
— Отбой! — скомандовал Воронов. — Задание выполнено. Возвращайтесь. Немедленно.
Два дрона, один прихрамывая, рванули прочь от астероида, оставив за собой беспомощно стреляющие канонерки, которые не решались покинуть зону прикрытия своей базы.
На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем. На голограмме теперь красовалась четкая метка: координаты врага. Врага, который не был ни ССГП, ни ААСС. Врага, который играл грязно, с самого начала.
Капитан Харпер снова появился на экране. Его лицо было жестким.
— Итак, капитан Воронов. У нас есть доказательства. И общий враг. Что предлагаете?
Воронов встретился с ним взглядом. Ледяная стена между ними теперь была не просто треснута. Она была взорвана изнутри силой обстоятельств.
— Предлагаю, капитан Харпер, нанести визит. Совместно. И выяснить, кто осмелился бросать нам вызов, прячась в тенях. Протоколы спасения отработаны. Теперь отработаем протокол возмездия.
Харпер медленно кивнул.
— «Свобода» готова. Давайте обсудим план. На равных.
Впервые за долгие годы слова «на равных» прозвучали не как уступка, а как неизбежность. Холодная война отступила перед лицом войны настоящей. И у нее было новое, отвратительное лицо с двойным профилем «Януса».