Глава 6: План «Тарантелла»
Совещание проходило в виртуальном пространстве, созданном на нейтральном сервере, который «Родник» и «Вергилий» склепали буквально на лету. Это была аскетичная комната без окон, где голограммы капитанов Воронова и Харпера, их штурманов и начальников разведки стояли друг напротив друга. Призраки в синем и сером, лишенные формы, но полные напряжения.
— Название операции — «Тарантелла», — начал Воронов, вызывая на общий экран схему астероида. — Яд паука. Мы должны укусить быстро, ядовито и не дать скрыться в норе.
— Поэтично, — сухо заметил Харпер. — «Вергилий» проанализировал сканы. База имеет щиты средней мощности, рассчитанные на отражение метеоритов и случайных столкновений. Прямой штурм с двух сторон заставит их парировать удары, не давая сосредоточиться. Но есть проблема: мы оба — носители потенциальной биологической угрозы. Мы не можем позволить нашим десантникам встретиться на том астероиде и заразить друг друга.
— Значит, десант должен быть один, — сказала Ковальская. Ее голограмма смотрела на американского штурмана, лейтенанта Рейес. — Но из кого? Ваши люди или наши?
— Не наши и не ваши, — неожиданно вмешался майор Григорьев. Его голос был жестким. — Мы используем автоматику. Беспилотные штурмовые платформы. У нас есть «Кузнечики» с модулем рукопашного боя. У вас, судя по архивам, должны быть «Големы».
На экране появились сравнительные характеристики: советские платформы были быстрыми, прыгучими, с электродубинками и сетями. Американские — тяжелыми, бронированными, с интегрированными дробовиками. Они идеально дополняли друг друга.
— Управление? — спросил американский офицер разведки, Смит.
— Раздельное, но скоординированное, — ответил Воронов. — Как с дронами. Наши операторы будут вести свою группу, ваши — свою. Цели назначают «Родник» и «Вергилий» на основе общего тактического анализа. Никаких прямых приказов друг другу. Только общий план.
— А что с кораблями? — Харпер приблизил изображение базы. — Эти канонерки — не главная угроза. База может иметь скрытые ПВО или даже торпедные шахты. Нам нужно подавить их, прежде чем выпускать десант.
— Предлагаю классику, — сказал Харпер, и в его голосе впервые прозвучало что-то вроде азарта. — «Свобода» выступает как провокатор. Мы выходим на визуальный контакт, ведем себя агрессивно, вызываем огонь на себя. В этот момент «Красный Октябрь», используя наш эфирный шум как прикрытие, скрытно выходит на позицию и наносит удар по энергетическим узлам и ангарам. У вас есть рельсотроны с бронебойными болтами. Идеально для точечных ударов по укреплениям.
Воронов медленно кивнул. Это был дерзкий план. Он требовал невероятной точности и, что важнее, слепого доверия. «Свобода» подставляла свой борт, полагаясь на то, что советский крейсер действительно уничтожит угрозу, а не воспользуется моментом.
— Вы уверены, капитан? — спросил Воронов, глядя на голограмму американца.
Харпер усмехнулся, но глаза его не улыбались. — Нет. Но если вы хоть раз собьетесь с курса, «Вергилий» перенаправит всю мощность щитов на ваш сектор и откроет ответный огонь. Мы не идиоты, Воронов. Мы доверяем, но проверяем. И вам советую сделать то же самое.
— Справедливо, — Воронов повернулся к своим. — Готовим «Кузнечиков». И настраиваем рельсотроны на тихий залп. Без предупредительных выстрелов.
Корабли разошлись на позиции. «Свобода», могучий авианосец, развернулся и двинулся к астероиду широким, вызывающим фронтом, включив все активные сканеры и системы радиоэлектронного подавления. Это был яркий, шумный вызов.
— Неизвестная база, это флагман ААСС «Свобода». Вы атаковали наши беспилотные аппараты на нейтральной территории. Немедленно отключите щиты и приготовьтесь к досмотру. У вас есть три минуты.
Ответа не последовало. Вместо него из складок астероида выдвинулись еще две канонерки и открыли огонь. Лазерные лучи скользили по энергетическим полям «Свободы», высекая снопы искр. Авианосец ответил залпом из ракет малой дальности, но его маневры были нарочито тяжелыми, оборонительными. Он играл роль грубой силы, привлекающей внимание.
В этот самый момент, используя помехи и тень от соседнего астероида, «Красный Октябрь», включив все стелс-системы, как призрак выскользнул на расчетную позицию. На мостике царила гробовая тишина.
— Цели захвачены, — шепотом доложила Ковальская, ее пальцы летали над панелью управления рельсотронами. — Энергоузел… ангарные ворота… коммутационная вышка.
— Огонь, — тихо скомандовал Воронов.
«Красный Октябрь» содрогнулся от едва слышного гула. Три узких, почти невидимых в вакууме снаряда, разогнанные до 3% скорости света, прочертили прямые линии в темноте и поразили базу с интервалом в доли секунды.
Эффект был сокрушительным. Яркая вспышка, затем серия внутренних взрывов — это сдетонировали системы энергоснабжения. Щиты базы погасли. Одна из канонерок, лишившись управления, врезалась в скалу.
— Щиты упали! — донеслось с «Свободы». — Запускаем «Големов»!
— Запускаем «Кузнечиков», — отдал приказ Воронов.
С обоих кораблей ринулись к астероиду десятки механических солдат. На экране тактического отображения, который теперь был общим, замигали синие и красные метки, бесшумно устремляющиеся к намеченным точкам проникновения.
Внутри базы начался ад, лишенный человеческих криков, но оттого не менее жуткий. Камеры на «Кузнечиках» передавали рывками сменяющиеся картины: узкие коридоры, залитые аварийным светом, лабораторные модули с разбитыми колбами, в которых плавало нечто темное и вязкое. «Големы» шли в лоб, вышибая двери и принимая на свою броню огонь охранных дронов. «Кузнечики» прыгали по потолкам и стенам, сбивая врагов с ног и накрывая их сетями.
— Сектор Б-7 очищен. Обнаружены серверные стойки, — докладывал оператор с «Красного Октября».
— Сектор А-3. Находятся… инкубаторы. Биологические. Пустые, — последовал голос с «Свободы».
И тут одна из платформ, «Кузнечик-4», наткнулся на запечатанный отсек. Дверь была нестандартной, усиленной.
— «Родник» анализирует, — сказала Ковальская. — Конструкция двери… земная, середины XXII века. Следы частых открытий. Это может быть хранилище.
— «Голем-5», подойди, взломай, — приказал Харпер.
Тяжелая американская платформа подошла, и ее мощные манипуляторы начали вскрывать шлюз. Советский «Кузнечик» прикрывал его с фланга, отстреливая подбегающего дрона-охранника.
Дверь с шипением отъехала. Камеры заглянули внутрь. Это была не лаборатория. Это был архив. Или святилище. На стенах висели старые, поблекшие знамена и эмблемы: флаг ООН, логотипы давно забытых корпораций, гербы стран, которых не было на картах сотни лет. А в центре стоял подиум с голографическим проектором. На нем, в вечном вращении, парила все та же эмблема «Януса».
И из динамиков раздался голос. Искусственный, нарочито спокойный, звучащий на идеальном, утраченном земном английском:
«Представители ССГП и ААСС. Мы наблюдаем. Мы рады, что наш… подарок… заставил вас наконец-то действовать сообща. Пусть и ненадолго».
На мостике «Красного Октября» все застыли.
— Кто вы? — рявкнул Воронов в микрофон.
«Мы — «Наследие». Последние хранители истинной Земли. Той, что была до вашего великого раскола. Ваши империи — болезнь, мутация человеческого духа. «Химера» была лишь… диагностическим инструментом. Чтобы показать вам, как легко вы возвращаетесь к животной злобе. И как хрупко ваше вынужденное перемирие».
— Вы убили наших людей! — в эфире прогремел голос Харпера.
«Мы ничего не убивали. Мы лишь выпустили зеркало. Вы убили друг друга сами, в панике. А теперь вы здесь, вместе, стреляя в нас. Ирония, не правда ли? Цикл повторяется. Но данные собраны. Эксперимент завершен».
Голограмма «Януса» погасла. Одновременно на всех серверах базы запустился протокол полного стирания. Данные уничтожались с беспощадной эффективностью.
— Останавливайте стирание! Хватайте все, что можете! — закричал Воронов.
Но было уже поздно. «Наследие» уходило, оставляя после себя лишь пепел данных, пустые инкубаторы и горькое, леденящее откровение.
Они сражались не с вражеской державой. Они сражались с призраком собственного прошлого. С фанатиками, считавшими, что лучшее, что можно сделать с человечеством, — это поставить над ним жестокий эксперимент.
Когда последний огонь на базе погас, наступила тишина. Две группы роботов, красные и синие, замерли среди обломков. Они стояли плечом к плечу, добившись тактической победы.
Но в душах капитанов, разделенных космосом, зияла новая, куда более глубокая рана. Война только что изменила свои правила. И противник оказался страшнее, чем они могли представить.