В тесной квартире на пятом этаже панельной девятиэтажки жил‑был Иван Петрович Замятин — человек тонкой душевной организации и весьма своеобразного таланта. Бывшему инженеру, а ныне безработному, судьба уготовила необычную роль: он стал «литавристом» собственной импровизированной симфонической труппы. В тот день Иван Петрович затеял «генеральную репетицию» — исполнение фрагмента Седьмой симфонии Шостаковича. Разумеется, не всей, а лишь той части, где звучат литавры. Он достал свой «инструмент» — две блестящие крышки от эмалированных кастрюль, бережно протёр их мягкой ветошью и устроился перед стереосистемой. «Вот сейчас… вот-вот… — мысленно приговаривал он, прислушиваясь к звукам симфонии. — Ещё чуть-чуть… Ещё такт…» Он ждал своего момента с почти религиозным трепетом. В голове рисовались картины: Большой театр, оркестр, дирижёр, бросающий на него многозначительные взгляды. «Без меня — никак, — думал Иван Петрович с тихой гордостью. — Кто, если не я, даст этому произведению ту самую, не