Глава 4: Синтез и тень сомнения
Тридцать минут. Это был новый отсчет, навязанный реальностью, более жестокий, чем все расчеты «Родника». На мостике «Красного Октября» царила тихая, сфокусированная ярость. Ярость против времени, против болезни, против собственного бессилия.
— «Родник», — голос Смирновой в наушниках Воронова был подобен натянутой струне. — Перераспредели 80% вычислительной мощности с второстепенных систем на биосинтез. Отключи прогнозы по гиперпространству, оптимизацию расхода воздуха, все, кроме жизнеобеспечения и обороны. Ускорение любой ценой.
— Подтверждаю, — отозвался ИИ. — Синтез переведен на аварийный режим. Риск ошибки в структуре полипептидной цепи возрастает на 17,3%. Время до получения тестовой партии: 28 минут.
— Принимаем риск.
Внутри карантинного «пузыря» время текло иначе. Доктор Арчер не отходил от Чена, его пальцы в перчатках то и дело касались сенсорных панелей, вводя микродозы разных препаратов, чтобы удержать хрупкий баланс. Советские и американские манипуляторы двигались теперь в еще более тесном, почти опасном танце, передавая пробирки, анализируя кровь в режиме реального времени.
— Капитан, — к Воронову подошел Григорьев. Его лицо все еще было каменным, но в глазах появилась новая, озадаченная складка. — Разведка «Родника» провела углубленный анализ обрывков данных с «Стремительного» до момента заражения. Там есть… аномалия.
— Какая?
— Корабль выполнял рутинный патруль у края туманности Ориона. Никаких контактов, никаких аварий. Но за шесть часов до первого случая болезни их внешние сенсоры зафиксировали кратковременный всплеск неизвестного излучения. Не похоже на природное. И не похоже на наши или их технологии. Оно было точечным, направленным.
Воронов почувствовал, как холодная тяжесть опускается ему в желудок. — Диверсия? Со стороны третьей силы?
— Не знаю. Но это излучение… «Родник» сопоставил его с очень старыми, засекреченными земными архивами. С обрывками данных об экспериментальных проектах XXII века. «Проект «Янус». Биологическое оружие с адаптивным геномом.
— Вы хотите сказать, что «Химера» — это наше? Или их? — голос Воронова стал опасным, тихим.
— Я хочу сказать, что ее происхождение может быть общим. И забытым. И что кто-то, возможно, решил ее… разбудить. И бросить нам под ноги, как кость собакам, чтобы мы передрались из-за нее.
Эта мысль была страшнее открытого нападения. Она означала, что их противостояние — всего лишь сцена в чужой, безразличной игре.
— Никому ни слова, майор. Особенно сейчас. Доклад мне позже, со всеми деталями.
В это время на связь вышел капитан Харпер. Его голос звучал еще более надломленно.
— Воронов. У нас… новая вспышка. На «Свободе». Не изолятор. Один из техников, который работал с внешней обшивкой после буксировки «Стремительного». У него те же симптомы. Вирус… он передается не только через прямой контакт. Возможно, через системы вентиляции, через пыль на скафандрах. Он в моем корабле.
Это был кошмар, становящийся реальностью. «Химера» перепрыгнула через вакуум.
— Ваш карантинный протокол? — резко спросил Воронов.
— Активирован. Но мы не уверены в его эффективности. Нам нужен этот антидот не для троих. Нам он может понадобиться для всего экипажа. И… — Харпер сделал паузу, — и для вас тоже. Если споры могли попасть к вам через капсулу или буксировочный луч.
Мостик «Красного Октября» замер. Эта мысль посетила всех, но прозвучав вслух, она обрела леденящую конкретность.
— Наши биодатчики чистые, — автоматически ответил Воронов, но это была слабая защита. Против «Химеры» стандартные датчики оказались слепы изначально.
— Наши тоже, — мрачно констатировал Харпер. — До поры до времени. Воронов… есть еще одна вещь. Мои люди в аналитическом отделе нашли тот же странный всплеск излучения в наших logs. Мы его проигнорировали, сочли помехой. Теперь я не уверен.
Их взгляды, разделенные тысячами километров и экранами, встретились в догадке, которая уже перестала быть паранойей Григорьева. Кто-то стрелял по обеим сторонам из теней.
— Синтез завершен, — вдруг раздался ровный голос «Родника», нарушив тяжелое молчание. — Первая партия ингибитора «Омега-Тета» готова. Объем: три дозы.
Три дозы. Для Чена, для двух в изоляторе на «Свободе». И все.
— Доктор Смирнова, — приказал Воронов, отбрасывая все остальные мысли. — Испытание на пациенте Чене. Немедленно.
В карантинном модуле засуетились. Манипулятор с тонкой, как игла, инъекционной головкой подвел к предплечью молодого американца пробирку с жидкостью цвета тусклого серебра.
— Ввожу, — произнесла Смирнова.
Все затаили дыхание. Прошла минута. Две. На экране биомониторов показатели Чена, которые едва держались на грани, вдруг дрогнули. Но не вниз. Частота сердечных сокращений стала чуть ровнее. Спазм дыхательных мышц ослаб. Темные прожилки на его шее не исчезли, но перестали расползаться.
— Это… работает, — прошептал доктор Арчер, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме профессиональной сдержанности. Это была надежда. — Нейронная активность стабилизируется. Цитокиновый шторм затухает.
На мостике «Красного Октября» кто-то сдержанно выдохнул. Первая победа. Крошечная, но реальная.
— «Родник», — сказал Воронов. — Запускай полномасштабный синтез. Все ресурсы. И передай формулу и производственные спецификации на «Свободу». По открытому, но зашифрованному каналу.
— Капитан? — даже Григорьев не смог скрыть удивления.
— Если вирус уже на их борту и может передаться нам, то наш единственный щит — чтобы они выжили и помогли нам, если понадобится. Мы в одной лодке, майор. Хотим мы того или нет.
Через несколько секунд Харпер снова был на связи. Он получил данные.
— Воронов… Я не знаю, что сказать. Спасибо.
— Не благодарите. Производите. И изолируйте свой корабль лучше. Мы делаем то же самое. И, капитан Харпер… — Воронов понизил голос. — Позже мы должны поговорить. О том всплеске излучения. Я думаю, у нас есть чем поделиться.
Пауза на том конце провода затянулась, став красноречивым ответом.
— Понял, — наконец сказал Харпер. Его голос стал тверже, собраннее. — Мы поговорим. Когда справимся с этим адом.
Связь прервалась. Воронов обернулся к мостику. На голограмме парили три серебристые пробирки с антидотом. Первые три капли надежды в море общей беды. А где-то в глубине космоса, в тенях за пределами их сенсоров, возможно, притаился тот, кто эту беду на них наслал. Холодная война не закончилась. Она просто обрела нового, невидимого и куда более страшного участника. И теперь, чтобы выжить, двум врагам предстояло сделать немыслимое — по-настоящему объединиться.