Декабрь 1941 года, блокадный Ленинград. По ледяной дороге жизни через Ладожское озеро мчится грузовик. За баранкой едет 22-летний шофёр Максим Твердохлеб, сжав окоченевшие пальцы на руле. В кузове машины – фанерные ящики с надписью “Детям блокадного Ленинграда”. В них лежат мандарины – солнечные фрукты из далёкой Грузии, новогодний подарок для измученных голодом ленинградских ребятишек.
Полпути позади, но внезапно в небе появляются два “Мессершмитта”. Пронзительный вой пикирующих самолётов – и очереди пулемётов прошивают лёд и кузов машины. Пули разбивают лобовое стекло, пробивают радиатор, задевают водителя в руку.
– Не останавливаться! – шепчет раненый Максим самому себе, давя на газ. Грузовик срывается вперёд, лавируя между воронками. Радиатор парит, двигатель вот-вот заглохнет, но водитель не сдаётся. – Только бы довезти... За спиной гремят разрывы, но впереди уже огни Осиновецкого причала.
Вечером 31 декабря 1941 года в нескольких ленинградских детских домах и больницах произошло маленькое чудо: на праздничных столах появились яркие оранжевые мандарины. Обстрелянный грузовик Твердохлеба прибыл как раз вовремя – в кузове насчитали 49 пробоин, но ни один ящик не пропал по пути.
Многие дети впервые в жизни держали в руках этот сладкий фрукт, вдыхали незнакомый аромат. Голодные малыши недоверчиво смотрели на диковинные “солнышки”, а нянечки ласково уговаривали: – Это вам, ешьте, не бойтесь. С Новым годом!
Так начинался первый блокадный Новый год.
Новый год 1942: праздник вопреки голоду и холоду
8 сентября 1941 года вражеские войска захватили Шлиссельбург и замкнули кольцо окружения вокруг Ленинграда. Началась блокада. К началу зимы в городе не осталось запасов продовольствия и топлива. Нормы хлеба снизились до ужасающих величин: рабочим – 250 граммов в сутки, детям и нетрудоспособным – лишь 125 граммов.
От истощения люди падали без сознания прямо на заводах и улицах. В тёмных промёрзших квартирах не было ни света, ни тепла – топить печки приходилось мебелью и книгами. На улицах города лежали сотни безжизненных тел, и это уже никого не удивляло. От голода и отчаяния некоторые теряли человеческий облик: в Ленинграде фиксируются случаи каннибализма. Казалось, не осталось ни сил, ни надежды.
Однако ленинградцы не утратили веру. Чтобы поддержать сограждан, особенно детей, городские власти решили организовать празднование Нового 1942 года.
Это была отчаянная попытка отвлечь людей от кошмара блокады хотя бы на несколько часов, подарить им чувство нормальной жизни. Несмотря на нехватку горючего, из окрестных лесов в город привезли около тысячи ёлок. Зелёные новогодние деревца установили в школах, детских садах, клубах, госпиталях – везде, где удавалось собрать детей и взрослых для праздника.
Вопреки войне и бомбёжкам по всему осаждённому городу прошли новогодние утренники. Худенькие, измождённые дети впервые за долгое время оживились, увидев украшенные ёлочки. Даже постоянные сирены воздушной тревоги, прерывавшие представления, не могли омрачить их радости.
В одном детском саду малыши, заворожённо глядя на лесную гостью, захотели сделать для неё игрушки своими руками. На кухне воспитательница выпросила горсть драгоценной муки, сварила на воде жидкий клейстер и разлила его по блюдцам – планировалось склеивать цветные бумажки в фигурки.
Но едва тарелочки поставили на стол, голодные крохи выпили тёплый клейстер, приняв его за сладкий кисель. – Простите… мы больше не будем… – малыши испуганно смотрели на воспитательницу, вылизывая тарелки. Пришлось идти на кухню за новой порцией муки. В тот вечер, напившись клейстера, дети всё же нарядили свою ёлку бумажными цепочками и вырезанными звёздочками. Голод не отменил детского праздника.
Новогодние представления устраивали и для больных ребят в госпиталях. Школьник Исаак Базарский вспоминал, как их класс накануне 1942 года привели на ёлку: “Сначала нам показали концерт, а потом дали суп – лапшинки плавали в почти прозрачной воде, и второе – немного вермишели и крошечную котлетку”, – рассказывал Исаак.
Для голодных детей такой обед был роскошью. “Так как я был совсем доходяга, наша учительница Алевтина Андреевна разделила одну добавочную порцию между мной и ещё одним таким же мальчиком”, вспоминал он. Видимо, кто-то из учеников не смог дойти до школы, и их пайка досталась самым слабым.
"Эта лишняя тарелка супа спасла мне жизнь", – признавался потом Базарский – после новогоднего ужина он впервые почувствовал силы, болезнь отступила.
Даже взрослые, едва державшиеся на ногах, пытались отпраздновать Новый год. Заводской мастер Владимир Фокин описывал один из таких вечеров: “Полина напекла по одной лепёшке из картофельной кожуры – где она достала эту кожуру, ума не приложу. Я принёс две плитки столярного клея, из которого мы сварили студень. Ну и по тарелке бульона каждому”, – перечислял он скромное меню.
Казалось бы, похлёбка из столярного клея – сомнительное угощение, но в ту зиму даже клеевой холодец считался деликатесом.
“Лепёшки из картофельных очистков, жидкий суп, студень из клея, кусочек хлеба и ложка желе – такие “деликатесы” стояли на праздничных столах 31 декабря 1941 года. Но для изголодавшихся жителей это было настоящим пиршеством”, – отмечалось в одном из блокадных очерков.
Владимир Фокин продолжает свой рассказ: “Вечером ходили в театр – смотрели спектакль “Машенька”. Но смотреть было мучительно: в зале холод такой же, как на улице, все зрители сидели покрытые инеем”.
Тем не менее ленинградцы шли и в театры, и в кино – в новогодние дни 1942 года в городе давали несколько праздничных спектаклей и концертов. Худые, обессиленные люди сидели в промёрзших залах в тулупах и ватниках, слушали музыку, стараясь отвлечься от мыслей о еде. Для многих сама возможность посидеть вместе, как раньше, и увидеть ёлку уже значила больше, чем дополнительный кусочек пайка.
Власти подготовили для детей особенные подарки. На всех ёлках ребята получали маленькие наборы угощений. Конечно, это были не конфеты и игрушки, как до войны – у города не осталось таких ресурсов.
Главным “сюрпризом” стал хлеб. Каждый ребёнок на утреннике получил стеклянную баночку, а в ней – самый ценный клад: кусочек ржаного хлеба (около 50 граммов) и тонкий кружочек конской колбасы. Эти крохи высокопитательного хлеба с мясом доставали из последних резервов специально для детишек.
“Лучшего подарка нельзя было придумать!” – писал позднее школьник Валентин Звонарёв. По его словам, дети понимали цену такого угощения и относились к нему “как к самому драгоценному лакомству”. Многие съедали свой хлеб не сразу, а берегли и отламывали по маленькому кусочку – старались как можно дольше насладиться этим удовольствием.
Для десятков тысяч малышей эти новогодние праздники стали спасением. Всего в начале января 1942 года около 50 тысяч ленинградских ребят получили подарки и горячее питание на городских ёлках. После утренников детей ждал самый желанный момент – обед. Им давали миску тёплого супа и чашку сладкого чая.
Многие маленькие ленинградцы благодаря этому празднику получили первый за долгие недели сытный приём пищи. Один из выживших потом вспоминал: “После этого новогоднего вечера я начал выкарабкиваться из предсмертного состояния. Эта встреча и угощение меня спасли”.
Новогоднюю радость пытались подарить и взрослым. 31 декабря 1941 года по радио впервые прозвучало новогоднее обращение к советскому народу – его произнёс Михаил Калинин, “всесоюзный староста”. Многие ленинградцы с трудом дожили до этой ночи, но когда пробил двенадцатый час, они встретили 1942 год как могли: тихо поздравили друг друга, пожелали счастья и мира.
Студентка Валентина Кшенина записала в дневнике: “Ровно 12 ночи. Ура! Прошёл этот 1941 год… Поздравили друг друга и пожелали счастья. А теперь надо торопиться ложиться спать, а то скоро погасит свет – угля в Ленинграде всё нет… Спокойной ночи всем в эту первую ночь 1942 года”.
Через несколько минут после полуночи в холодных квартирах отключили электричество – город погрузился во тьму. Засыпая под вой далёкой тревоги, ленинградцы мечтали проснуться в новом, более счастливом году.
Не для всех, однако, наступление Нового года означало радость. Многим уже нечего было праздновать – силы кончились. “Впервые мы так встречали новый год – даже не было ни крошки чёрного хлеба, и вместо того чтобы веселиться вокруг ёлки, мы спали, потому что нечего было есть”, – записал в своём дневнике 16-летний Боря Капранов 1 января 1942 года.
Когда вечером 31 декабря Боря пытался приободрить родных: “Вот и уходит старый год…”, кто-то горько отозвался: “Чёрту бы этот год – провалиться ему пропадом!”. “И действительно, я того же мнения. 41-й год я никогда не забуду”, – написал подросток.
К сожалению, его слова оказались пророческими: Борис Капранов умер от истощения в феврале 1942-го, не дожив всего несколько месяцев до весны. В Ленинграде за первую блокадную зиму погибло около 500 тысяч человек – каждый третий житель города. Но Новый год 1942-го показал: те, кто выстоял, не потеряли человеческого достоинства и веры.
Несмотря на голод, холод и смерть вокруг, ленинградцы сумели встретить праздник и пожелать друг другу победы.
Новый год 1943: возвращение надежды
Весной 1942 года блокадный кошмар начал понемногу отступать. Морозы спали, по Ладожской дороге жизни стали поступать дополнительные продукты. Отважные партизаны прорвались через вражеское окружение и привезли в город целые обозы продовольствия – хлеб, картофель, крупу.
Эти бесценные подарки от жителей деревень помогли пережить лето и подкрепить силы рабочим и детям. В окрестностях Ленинграда разбили огороды и подсобные хозяйства, чтобы выращивать овощи. Постепенно в городе стало чище: бригады жителей расчистили улицы от снега и мусора, вывезли тела погибших.
К концу 1942 года жизнь в осаждённом городе заметно ожила. Зазвонили на улицах трамваи, пошли по разбитым дорогам грузовики. Зловещие сугробы, заваленные мусором, исчезли с проспектов. В домах снова зажглись лампочки – пока лишь на пару часов в день, но после кромешной тьмы прошлой зимы это было счастьем. Остеклили окна, вместо сожжённых стульев и книг в печи начали класть настоящие дрова.
Главное – ленинградцы перестали умирать от голода тысячами. С октября 1942 года власти постепенно увеличивали нормы питания. Хлебные пайки выросли почти вдвое. Если в 1941-м иждивенцы выживали на 125 г хлеба, то к декабрю 1942 детям и нетрудоспособным уже полагалось по 400 г, служащим – 400 г, рабочим – 500 г в сутки.
Накануне Нового года горожане даже получили по небольшому подарку от государства: по карточкам выдали немного масла (100–200 граммов) и сухофруктов – небывалое изобилие по блокадным меркам. “Ленинградцы к празднику уже не страдали от жестокого голода, как в 41-м”, – отмечали современники. Люди окрепли, стали энергичнее и бодрее.
Поднимаясь из мрака, город готовился встретить Новый 1943 год. По заводам и учреждениям вновь решили провести новогодние вечера. Особое внимание – детям: в конце ноября 1942-го исполком Ленгорсовета постановил устроить ёлки во всех школах, детских домах и садах.
57 тысяч маленьких ленинградцев должны были увидеть праздник и получить подарки. Для этого со всего фронта собирали дополнительные продукты. По распоряжению военного совета выделили мясо, жиры, муку и сахар – чтобы приготовить для ребят полноценный обед. Из резервов достали даже сладости: печенье, шоколад, орехи и изюм для детских подарков.
Учителя и воспитатели сутками украшали залы – рисовали плакаты, вырезали гирлянды из бумаги. “Настроение у ребят было праздничное, приподнятое, они воодушевили и учителей – праздник же!”, – вспоминала блокадная учительница Надежда Строгонова.
31 декабря 1942 года по всему городу вспыхнули огоньками сотни ёлок – больших и маленьких. В каждой семье старались поставить хотя бы еловую ветку, украсив её чем придётся. На веточках висели самодельные звёздочки из картона, серебряные полоски фольги от старых обёрток, фигурки из проволоки. Дети сияли от счастья, водя крошечные хороводы прямо на кухнях коммунальных квартир.
Многие ленинградцы смогли впервые за долгое время надеть чистую праздничную одежду, пусть и висевшую мешком на исхудавшем теле. Люди встречали Новый год уже не в холодном одиночестве, а в кругу родных, друзей. Грели чай в жестяных чайниках, делились друг с другом спасёнными от голода кусочками.
На скромных столах стояли заветные ломтики хлеба, разрезанные на всех, редкая картофелина, ложечка варенья – у кого что нашлось. Но главное – за этим столом сидели живые люди, близкие, кто вместе пережил самую страшную зиму.
В новогоднюю ночь 1943-го улицы Ленинграда уже не казались мёртвыми. “Не похожа нынешняя новогодняя ночь на прошлую. И город наш выглядит не так – полнокровней бьётся пульс жизни, звенят на улицах трамваи, снуют машины… Военными темпами работают фабрики и заводы. И люди наши теперь не те – окрепли физически, стали бодрее, опытнее”, – писала газета “Ленинградская правда” в конце декабря 1942 года.
Это преображение города и людей называли самым большим успехом минувшего года. Пережив нечеловеческие испытания, ленинградцы наконец воспряли духом. Многие даже могли позволить себе потанцевать и попеть песни – конечно, без пышных гуляний, но с улыбками и шутками, которых так не хватало год назад.
В клубах и домах культуры прошли новогодние вечера для рабочих и фронтовиков. В госпиталях санитарки украсили ёлочками палаты для раненых бойцов. Даже на передовой защитники города не забыли про праздник: солдаты собрались в землянках, чтобы обменяться рукопожатием, выкурить по трофейной папироске и налить в кружки по глотку разбавленного спирта – за победу.
В Дворце пионеров на Фонтанке состоялось большое городское детское мероприятие: ёлка для 1500 лучших учеников ленинградских школ. Туда пригласили ребят, которые даже в блокаду учились на отлично или совершили подвиги.
В нарядном зале горела высоченная ёлка, принесённая студентами из пригородного леса. Дети, затаив дыхание, смотрели представление – на сцене их поздравлял сам Дед Мороз, рядом с которым была Снегурочка с голубой ленточкой “Ленинград”. Артисты пели и разыгрывали сказочные сценки.
Потом каждый ребёнок получил новогодний подарок – небольшой кулек, в котором лежали несколько конфет, горстка изюма, орехи, пряник и игрушка. Для ребят, переживших голодную зиму, это было воплощением мечты. Многие плакали от радости, держа в руках эти лакомства.
Повсюду звучали поздравления по радио. В декабре 1942-го и январе 1943-го сводки Совинформбюро радовали слух ленинградцев сообщениями о крупных победах Красной Армии. С восточного фронта пришли вести, в которые хотелось верить: под Сталинградом советские войска окружили гитлеровскую армию – началось великое контрнаступление.
В честь этих успехов по всему СССР выпустили праздничные плакаты, на которых Дед Мороз был изображён с автоматом наперевес, а рядом с ним сияла радостная Снегурочка. В блокадном городе новости с фронтов слушали затаив дыхание. Каждая победа давала надежду: если наши смогли там, значит, и Ленинград скоро дождётся своего звёздного часа.
31 декабря 1942 года в 6 утра ленинградское радио сообщило потрясающую новость: советские войска освободили город Керчь и порт Феодосию в Крыму. Услышав это, семья 20-летней Веры Ильяшевой, ещё лёжа на своих нарышках, вдруг радостно закричала и начала подпрыгивать на постелях. “Какое счастье!” – вспоминала потом Вера тот миг. Эта победа была словно новогодний подарок всем ленинградцам.
В новогоднюю ночь 1943 года по местному радио выступил писатель-фронтовик Всеволод Вишневский. Его пламенное обращение к осаждённому городу транслировали через репродукторы. "Готовить удар – днём и ночью, не жалея сил… 1943 год вступил в свои права. И этот год будет наш!” – гремел голос Вишневского над заснеженными улицами. В этих словах была уверенность: время перелома близко.
После боя курантов ленинградцы поднимали свои скудные тосты. За что пили в ту ночь? Не за благополучие и здоровье – за скорейшее наступление Красной Армии, за разгром фашистов в новом году.
Друг другу и самим себе люди обещали, что 1943 год будет более светлым и радостным, чем уходящий. История показала, что так и случилось.
Всего через три недели, в январе, советские войска начали операцию “Искра” под Ленинградом. 18 января 1943 года блокадное кольцо было прорвано – Ленинград вновь получил сухопутную связь с Большой землёй. А 7 февраля в осаждённый город прибыл первый поезд с продовольствием. Блокада ещё продолжалась, но смертельная хватка врага ослабла навсегда. Ленинград выжил.
Новый год 1944: на пороге освобождения
Третий блокадный Новый год стал для Ленинграда последним. К концу 1943-го город уже поднялся с колен. После прорыва блокады жизнь заметно улучшилась: заработала железная дорога, по Ладоге непрерывно шли караваны барж, доставляя еду, топливо, одежду.
Магазины получили муку и сахар, и хотя карточки никто не отменил, голод отступил. За 1943 год в Ленинград вернулись десятки тысяч эвакуированных – семьи воссоединялись после долгой разлуки. Фронт постепенно отодвигался от города: артиллерийские обстрелы случались всё реже, воздушные тревоги – не каждый день, как раньше. Ленинград готовился встретить 1944 год с твёрдой уверенностью, что победа близка.
Настроение горожан было приподнятое и волнующее. “В этом году январь был встречен совсем другим народом, совсем в другом настроении”, – писал поэт Николай Тихонов о ленинградцах. “Скоро, скоро произойдёт перемена, длинный путь испытаний озарится новым светом… События – на перевале времени”, – эти слова Тихонова как нельзя лучше отражали обстановку конца 1943-го. Ленинградцы верили: самый тяжёлый этап войны позади.
В ночь на 1 января 1944 года по всем радиотрансляторам страны произошло историческое событие: впервые прозвучал новый Государственный гимн Советского Союза. Торжественная мелодия сменила прежний “Интернационал”, которым открывали каждый новый год с 1920-х.
Теперь советские люди слушали совсем другую песню – о великой Руси и грядущей победе. В Ленинграде многие не знали о замене гимна и были удивлены, услышав незнакомые слова. Но когда диктор объявил: “Звучит новый гимн Советского Союза!”, по холодным комнатам прокатилась волна тихих радостных возгласов. – С новым гимном, с новым годом! – говорили люди друг другу.
Символично, что начало 1944 года ознаменовалось новой песней – как надежда на новую жизнь.
В осаждённом городе тем временем не забывали про обычные праздничные радости. В канун Нового года 1944 по радио для ленинградцев передавали концерты – звучала классическая музыка, популярные довоенные песни. В перерывах диктор зачитывал сводки информбюро, каждая из которых обнадёживала.
30 декабря 1943 года сообщили о крупной победе: Красная Армия освободила Житомир, наступление на запад набирало ход. Весь декабрь на улицах города встречались стенды с ободряющими стихами и рисунками: ленинградские поэты слагали “новогодние песни”, призывая верить в победу.
В самом Ленинграде тоже прошли новогодние торжества. Например, 1 января 1944 года в Большом зале Ленинградского университета состоялся студенческий бал. Это была первая за годы блокады массовая ёлка для молодёжи. Зал украсили электрическими гирляндами, огромную ель нарядили звёздами и серпантином до самого потолка.
Туда пригласили не только студентов, но и моряков-балтийцев – шефов университетских групп. Девушки появлялись в зале в невероятных нарядах: кто-то надел сохранившееся вечернее платье яркого цвета, аккуратно перешитое под похудевшую фигуру, у другой даже оказался кружевной веер – несмотря на ледяной холод, царивший в помещении.
Юноши-моряки в отглаженных форменках, при орденах, галантно цокали каблуками, приветствуя дам. Живые глаза, смущённые улыбки – казалось, ещё чуть-чуть, и здесь забудут про войну.
“Откуда только взялись эти платья? Каким чудом сохранились?” – недоумевала писательница Вера Инбер, наблюдавшая за балом. Действительно, многие девичьи наряды пролежали больше двух лет в укромных тайниках, переждав бомбёжки и холод, чтобы в эту ночь вспорхнуть мотыльками под гирляндами.
Некоторые пришли в карнавальных костюмах: маленький Юра бегал по залу в наряде Пьеро, надетом прямо на ватник – первая зима блокады едва не убила его, а теперь мальчуган резвился между танцующими парами. “Будет и живая музыка!” – захлёбываясь от возбуждения, кричал Юра гостям. И действительно, в разгар вечера в зал прибыли настоящие музыканты: валторна, скрипка, саксофон.
Джаз-оркестр начал играть модный фокстрот – и по залу закружились десятки пар. Студенты смеялись, бросали друг в друга горстями конфетти. Обстрела не было. Ни один немецкий снаряд не упал на Ленинград в ту новогоднюю ночь – словно и не война совсем. До двух часов ночи город наслаждался редкой тишиной и весельем. Этот студенческий праздник запомнился всем как вечер настоящего чуда среди суровых будней блокады.
Не менее яркими были и семейные праздники. В декабре 1942 года была учреждена медаль “За оборону Ленинграда”, и к концу 1943-го тысячи горожан получили эту награду за своё мужество. Многие ленинградские семьи встретили 1944 год с новым боевым “украшением” на груди – медалью под новогодней ёлкой.
Так и произошло. Через несколько недель, 27 января 1944 года, прогремел долгожданный салют – Ленинград был полностью освобождён от блокады.
872 дня ада остались позади. Для исстрадавшихся жителей наступал новый, мирный отсчёт времени. Ленинградцы встретили 1944 год с улыбкой и слезами радости, веря, что впереди их ждёт только счастье и победа – и они не ошиблись.
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.