Тридцать первое декабря. Я стою на кухне и режу авокадо для салата. За окном уже темнеет, снег падает крупными хлопьями. В гостиной горят гирлянды на ёлке. Играет джаз. Я в домашнем халате, волосы собраны в небрежный пучок.
Идеальный вечер накануне Нового года.
Мы с Максимом планировали встретить праздник вдвоём. Тихо. Уютно. Никаких толп родственников, никакого безумия. Просто мы двое, бутылка вина, креветки, роллы и фильм, который мы так и не посмотрели в прошлом году.
Я уже купила все продукты. Дорогие креветки. Хороший сыр. Лосось для роллов. Шампанское — не дешёвое игристое, а настоящее. Я потратила на это половину декабрьской премии. Но это того стоило.
Мы оба заслужили спокойный праздник.
Я работала без выходных весь декабрь — дизайнер в рекламном агентстве, дедлайны перед праздниками всегда жесть. Максим тоже выматывался — у него своя небольшая IT-компания, клиенты тоже хотели всё закрыть до Нового года.
Мы договорились: только мы двое. Тишина. Покой.
И вот я стою, улыбаюсь, мечтаю о том, как через пару часов мы сядем за стол, когда...
Звонок в дверь.
Я замираю с ножом в руке.
— Макс, ты кого-то ждёшь?
Он выходит из комнаты с телефоном в руках. Лицо виноватое.
— Слушай, я хотел сказать... Мама позвонила час назад. Они уже выехали. Будут через десять минут.
Я медленно кладу нож.
— Кто "они"?
— Ну... мама, Катя с детьми, дядя Юра...
— Стоп. Твоя мама, твоя сестра с двумя детьми и дядя Юра? Сейчас? В десять вечера тридцатого декабря?
— Ну да. Они решили к нам приехать. Веселее же. Я не мог отказать.
Я стою и смотрю на мужа. На его растерянное лицо. На телефон в его руках.
— Макс. Мы договаривались встретить Новый год вдвоём.
— Ну, это же семья! Ты что, против?
— Я против того, что ты мне об этом сообщаешь за десять минут! У меня продуктов на двоих! У меня нет ни салатов, ни горячего, ничего!
— Ну, они с собой что-то привезут. Не переживай.
Звонок в дверь. Настойчивый, громкий.
Я открываю. На пороге — мама Макса, Татьяна Сергеевна, в шубе и с огромной сумкой. За ней — сестра Катя с двумя детьми лет семи и девяти. За ними — дядя Юра, краснолицый, весёлый.
— Ну что, встречаем?! — гремит дядя Юра, втискиваясь в прихожую. — А я коньячку принёс!
Дети тут же срываются с места, бегут в комнату, где ёлка. Слышится грохот, визг, крики.
— Вань, Кирюха, тихо! — кричит Катя, но без особого энтузиазма. Она уже снимает куртку, бросает её на пуф. — Машка, привет. Ну что, стол накрыла?
Я стою в дверях. Меня никто не спросил, готова ли я к гостям. Никто не предупредил. Никто не спросил разрешения.
Они просто приехали.
Как я за два часа пыталась организовать праздник из воздуха
Татьяна Сергеевна прошла на кухню, критически осмотрела мои креветки и роллы.
— Это что? Еда для птичек? Машенька, ты что, серьёзно думала, что этим можно накормить семью?
— Мы с Максимом планировали...
— Ну ничего, ничего. Сейчас быстренько что-нибудь приготовим. У тебя картошка есть? Курица? Ты же хозяйка, должно быть.
Я молчу. У меня есть две куриные грудки. В морозилке. Я их размораживала для завтрака послезавтра.
— Есть, — говорю я.
— Вот и отлично! Сделаешь салат оливье, пожаришь картошку с курицей. Быстренько. Мы через два часа за стол садимся.
— Через два часа? Уже десять вечера!
— Ну и что? Новый год же! Не будешь же ты людей голодными оставлять?
Максим сидит в гостиной с дядей Юрой, они уже разливают коньяк. Дети носятся, кричат, ломают мои украшения на ёлке.
Катя листает телефон на диване.
А я стою на кухне. И понимаю, что следующие два часа я буду варить, резать, жарить.
Я достаю курицу из морозилки. Пытаюсь разморозить в микроволновке. Варю картошку, яйца, морковь для оливье. Режу лук. Слёзы текут — от лука и от обиды.
Татьяна Сергеевна стоит над душой.
— Лук мелче режь. И майонеза не жалей. А огурцы почему не солёные? Оливье с маринованными огурцами невкусный.
— У меня свежие, — говорю я сквозь зубы.
— Ну ладно, стерпится-слюбится.
К половине первого ночи я еле стою на ногах. Курица жарится. Оливье готов. Я нарезала колбасу, сыр, помидоры. Достала свои дорогие креветки, которые мы с Максом должны были есть вдвоём.
Максим заходит на кухню.
— Маш, ты молодец! Как быстро всё сделала!
Он обнимает меня. Я чувствую запах коньяка.
— Макс, ты пил?
— Ну, с дядей Юрой. Немножко.
— Ты обещал мне помочь.
— Так я помог! Я стол накрыл в гостиной.
Я иду в гостиную. "Стол накрыл" — это значит, что он просто постелил скатерть. Криво. Даже тарелки не расставил.
Я расставляю тарелки, приборы, бокалы. Ставлю салаты. Несу горячее.
Куранты бьют в 12. Все уже сидят за столом. Меня никто не ждал.
— Машка, давай быстрее! — кричит Катя. — Мы уже голодные!
Я сажусь. Усталая. Злая. Обиженная.
Дядя Юра разливает шампанское.
— За Новый год! За семью! За Максима, который нас всех собрал!
Все чокаются. Пьют. Едят.
Я сижу и смотрю на креветки. На дорогой сыр. На всё, что я покупала для нас двоих.
Это должен был быть наш вечер. Наш тихий, романтичный праздник.
А вместо этого — шумная толпа, которая жрёт мою еду и даже спасибо не говорит.
Как я стала невидимой
После полуночи началось веселье. Точнее, началась работа.
Дети пролили сок на ковёр. Катя сказала:
— Ой, ничего страшного. Вытрешь потом.
Дядя Юра разбил бокал. Осколки разлетелись по всей комнате.
— Маш, давай тряпку! — крикнул он.
Я принесла тряпку. Убрала осколки. Вытерла пятно от сока.
Кстати, если вы тоже что-то разбили и хотите купить вещи со скидкой, то рекомендую чат товаров с ВБ с огромными скидками:
Вернулась на кухню. Там уже гора грязной посуды.
Татьяна Сергеевна заглянула:
— Машенька, а чай будет? С тортиком?
— Какой торт? — не понимаю я.
— Ну как какой? Новый год же! Испеки что-нибудь. Или купи хотя бы.
Я молчу. Сейчас два часа ночи. Магазины закрыты. Где я возьму торт?
— У меня есть мороженое, — говорю я.
— Мороженое? Зимой? — Татьяна Сергеевна морщится. — Ладно, давай хоть что-то.
Я достаю мороженое. Раскладываю по креманкам. Несу в гостиную.
Катя уже дремлет на диване. Дети носятся по квартире. Максим с дядей Юрой смотрят какое-то шоу по телевизору.
Татьяна Сергеевна съедает мороженое, кривится:
— Кисловатое. Ты бы варенья добавила.
Я возвращаюсь на кухню. Смотрю на гору посуды. Думаю: сейчас это всё помою, потом лягу спать.
Татьяна Сергеевна заходит:
— Машенька, а ты не забыла, что завтра, то есть уже сегодня, первого января, нужно обед готовить? Я люблю запечённую утку. Максим знает рецепт.
— Обед?
— Ну конечно! Мы же тут до вечера. А потом поедем к тёте Вале. Ты с нами, конечно.
Я смотрю на неё.
— Я никуда не еду. Я устала.
— Устала? — Татьяна Сергеевна возмущённо фыркает. — Девочка, ты молодая! Какая усталость? Вот я в твои годы семерых человек за столом обслуживала и не жаловалась.
Она уходит. Я остаюсь на кухне. Одна. С горой посуды. С осознанием, что завтра мне нужно готовить обед. Для людей, которые даже спасибо не сказали.
И тут я поняла: меня здесь никто не видит.
Я не человек. Я функция. Я прислуга.
Я нужна, чтобы готовить, убирать, подавать. Меня никто не спросил, хочу ли я этого праздника. Меня никто не поблагодарил.
Максим даже не подошёл. Не обнял. Не сказал: "Спасибо, Маша, ты молодец, помочь тебе чем то?".
Он сидел с дядей Юрой, пил коньяк и смеялся. Все отдыхают.
А я стояла на кухне. Уставшая. Злая. Невидимая.
И я приняла решение.
Как я легла спать и не стала извиняться
Я выключила воду. Сняла фартук. Повесила его на крючок.
Посмотрела на гору посуды. На жирные сковородки. На липкие тарелки.
И сказала себе: нет.
Я не буду это мыть. Не сегодня.
Я прошла в спальню. Закрыла дверь на ключ.
Легла. Укрылась одеялом.
И впервые за весь вечер почувствовала облегчение.
Утро началось с крика.
— МАРИЯ! ТЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ?!
Я открыла глаза. Часы показывали одиннадцать утра. Я проспала десять часов. Впервые за полгода.
В дверь стучали.
— ОТКРОЙ НЕМЕДЛЕННО!
Я встала. Открыла дверь.
На пороге стояла Татьяна Сергеевна. Красная. Трясущаяся от возмущения.
— Ты... ты как посмела?! Там на кухне свинарник! Мы встали, хотели позавтракать, а там ГРЯЗЬ! ТЫ НИЧЕГО НЕ УБРАЛА!
— Я легла спать, — спокойно сказала я.
— КАК ТЫ МОГЛА?! Ты хозяйка! У нас гости!
— Я не приглашала гостей.
Татьяна Сергеевна открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
Максим появился за её спиной.
— Маш, ты чего? Мама права. Ты должна была убрать.
— Почему я?
— Ну как почему? Ты хозяйка.
— А ты кто? Гость в собственной квартире?
— Маша, не начинай, — Максим попытался изобразить строгость. — Это моя семья. Ты должна их уважать.
— Уважать? — Я засмеялась. — Максим, ты предупредил меня за десять минут, что приедет куча народа. Я два часа готовила одна. Ты даже не помог. Ты сидел, пил коньяк и веселился. А я должна уважать?
— Но это же... это семья!
— Я тоже семья, — сказала я тихо. — Но меня никто не спросил, хочу ли я этого праздника.
Татьяна Сергеевна всхлипнула:
— Максим... она меня оскорбляет... Я твоя мать...
— Мам, подожди, — Максим растерянно смотрел на меня. — Маш, ну извинись. Ну помой посуду, сделай завтрак. Давай не портить праздник.
— Праздник уже испорчен. Для меня он был испорчен вчера, когда ты сказал, что приедут гости.
— Ну так что теперь? Я должен был выгнать семью?!
— Ты должен был спросить меня. Заранее. Не за десять минут до их приезда.
Катя появилась в коридоре, зевая:
— Что тут за ор?
— Твоя невестка отказывается убирать за собой! — возмутилась Татьяна Сергеевна.
— Серьёзно? — Катя уставилась на меня. — Маш, ты чего? У меня дети голодные. Приготовь что-нибудь.
— Приготовь сама.
— ЧТО?!
— Я сказала: приготовь сама. Холодильник там. Продукты там. Плита работает. Готовь.
Повисла тишина.
Дядя Юра высунулся из гостиной:
— Чего случилось?
— Она бунтует! — прошипела Катя. — Отказывается готовить!
Дядя Юра почесал затылок:
— Ну... может, она и правда устала? Вчера же пахала...
— ТЫ НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ?! — взвизгнула Татьяна Сергеевна.
— Я ни на чьей... Просто говорю...
Максим взял меня за руку, потянул в спальню.
— Маша, хватит. Ты ставишь меня в неловкое положение перед семьёй.
— А ты меня поставил в неловкое положение вчера. Когда привёл толпу людей без предупреждения.
— Ну извини! Но я не мог отказать маме!
— А мне ты отказать смог?
Максим замолчал.
— Макс, — я посмотрела ему в глаза. — Ты выбираешь. Либо ты объясняешь своей семье, что они приехали без приглашения и должны вести себя адекватно. Либо ты едешь с ними. Но я больше не буду прислугой.
— Ты что, ставишь ультиматум?!
— Нет. Я просто говорю, как будет.
Максим вышел из спальни. Я слышала, как он что-то объясняет матери. Как она возмущается. Как Катя кричит.
Через двадцать минут раздался звук захлопнувшейся двери.
Тишина.
Я вышла. Квартира пустая. На кухне — гора посуды. В гостиной — разбросанные фантики, крошки, пятна.
Максим сидел на диване. Растерянный.
— Они уехали, — сказал он.
— Вижу.
— Мама сказала, что пока ты не извинишься, она сюда не придёт.
— Хорошо.
Максим посмотрел на меня:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но... это моя семья...
— И я твоя семья. Но ты выбрал их. Вчера. Когда не спросил меня. Когда не защитил. Когда не помог.
Он молчал.
— Макс, я не против твоей семьи. Я против того, что меня используют. Что меня не уважают. Что я должна готовить, убирать, обслуживать, а никто даже спасибо не скажет.
— Ну... мама просто привыкла...
— К чему привыкла? К тому, что женщины — это прислуга?
— Нет, но...
— Макс. Я больше не буду этого терпеть. Если твоя семья приедет в следующий раз — пусть предупреждают заранее. Пусть помогают. Пусть убирают за собой. Иначе я просто не впущу их. Представь ты очень хочешь отдохнуть со мной вдвоем, а потом приходят мои родители и ты им собираешь мебель три часа, пока все отдыхают. Ты же мужчина! Понравится?!
Максим сидел. Обдумывал.
Потом встал. Подошёл к раковине. Посмотрел на гору посуды.
— Давай вместе помоем? — сказал он тихо.
Я улыбнулась:
— Давай.
Что изменилось после того Нового года
Прошло три недели. Татьяна Сергеевна не звонила. Катя тоже.
Максим переживал. Говорил, что мама обиделась. Что я должна извиниться.
Я сказала: нет. Я ни в чём не виновата.
Ещё через неделю Татьяна Сергеевна позвонила. Голос холодный.
— Максим? У меня день рождения через две недели. Приезжайте.
— Мам, а Маша...
— Пусть приезжает. Но чтобы она знала своё место.
Максим передал мне трубку.
— Татьяна Сергеевна, — сказала я спокойно. — Я приеду. Но если вы будете разговаривать со мной в таком тоне, я уйду. И Максим уйдёт со мной.
Пауза.
— Ты... ты мне угрожаешь?
— Нет. Я просто объясняю правила. Вы можете обращаться со мной с уважением. Или не общаться вообще.
Она повесила трубку.
Максим смотрел на меня испуганно:
— Маш... ты серьёзно?
— Да.
— Но она же моя мама...
— И я твоя жена. Ты выбираешь, кто важнее.
День рождения Татьяны Сергеевны прошёл... спокойно.
Она не просила меня готовить. Не отпускала колкости. Даже спросила, как у меня дела на работе.
Катя смотрела на меня с недоумением. Но промолчала.
После праздника Максим обнял меня:
— Спасибо, что приехала.
— Я приехала не ради неё. Я приехала ради тебя.
— Я понял. Я правда понял. Прости, что тогда, в Новый год... Я был не прав.
Я прижалась к нему:
— Главное, что ты это понял.
Прошло полгода. Теперь, когда родственники Максима приезжают, они предупреждают. Заранее. Спрашивают, удобно ли нам.
Они помогают на кухне. Убирают за собой. Благодарят.
А я больше не чувствую себя прислугой.
Я научилась говорить "нет". И это лучшее, чему научил меня тот новогодний скандал.
Главный урок: Никогда не позволяйте другим людям ездить на вашей шее. Даже если это родственники. Даже если это "семья". Уважение должно быть взаимным. Иначе это не семья. Это эксплуатация.
И если вам приходится выбирать между тем, чтобы угодить всем, и тем, чтобы сохранить своё достоинство — выбирайте второе.
Потому что люди, которые вас любят, поймут. А те, кто не понял — не заслуживают вашего времени.
*Публикация нашей подписчицы
А вы сталкивались с подобным? Как решали конфликты с родственниками? Делитесь в комментариях!
