В этой семье было десять детей. У старшего и единственного совершеннолетнего ребенка фамилия Стригунов (как и у родителей), двое детей - Загородские, трое Семеновы, одна Ползукова, еще двое Фирсовы и один Калинин. Возраст совершенно разный - от 3 до 20 лет.
Дети всегда были в сопровождении Екатерины, которую они называли «мама». Хотя, как потом выяснилось, у одной дочки все-таки с этим словом были проблемы.
В преддверии главного праздника зимы хочется написать историю о человеке с большим сердцем. Этот рассказ о женщине, которая подарила свою любовь и заботу тем, кто в ней больше всего нуждался.
Екатерине было на вид 45 лет, и она относилась к тем женщинам, про которых говорят, что они и в горящую избу войдут и коня на скаку остановят. Она всегда знала, что ей надо от врача, четко по делу, все вопросы заранее продуманы и записаны в ежедневнике. Если что-то не получалось, она шла и выясняла, как сделать так, чтобы все-таки добиться своего: разговаривала с заведующей, записывалась на прием к главному врачу, писала обращения. Все, что она делала, было в интересах ее детей, даже несмотря на то, что они все были приемными. Как-то один раз она вскользь оговорилась, что ей с мужем не суждено иметь своих детей, поэтому они решили помочь тем, кто растет в детских домах. Ведь чужих детей не бывает, правда же?
С Екатериной и ее детьми мы встречались на приемах достаточно часто: то у половины из них энтеробиоз пришел положительный, то все по очереди начали кашлять, то документы надо оформить. У одной из девочек полгода назад развилось серьезное заболевание почек, требующее частого контроля анализа мочи на фоне принимаемых лекарств.
В один из дней Екатерина ворвалась ко мне в кабинет. Ее сын, который Семенов, был записан на прием, но на более позднее время.
-Анна Петровна, помогите, пожалуйста. Я там в очереди договорилась, они меня вперед пропустили. Степу в полицию забрали, мне нужна справка, чем он болеет!
По моему взгляду я думаю, она увидела, что я не до конца понимала то, что она говорит. Екатерина быстро направилась к стулу рядом со мной, села напротив и стала объяснять:
-Понимаете, мне несколько часов назад из полиции позвонили. Оказывается, Степа после школы пошел гулять, и вся их компания с кем-то там сцепилась. Их поймали, вот он сейчас в участке, мне позвонили, сказали, чтобы я привезла с собой все документы на него.
-А справка им зачем от врача?
-Это мне подруга подсказала, чтобы я захватила данные о его болячках. Чтобы это было как смягчающее обстоятельство.
-Я могу вам выдать выписку из электронной карты, с какими состояниями он обращался за медицинской помощью, в какое время и какие диагнозы у него выставлены узкими специалистами. Также внесу результаты последней диспансеризации и данные о вакцинации.
Степу я не могла назвать серьезно больным подростком: у него была миопия слабой степени, небольшой сколиоз (ортопед даже не взял его к себе под наблюдение) и акне, с которым он однократно обращался к дерматологу в кожвендиспансер. Классический набор диагнозов среднестатического подростка. А еще он гонял на велосипеде по трамплинам, поэтому в электронной карте числился один перелом лучевой кости и двух пальцев.
Написать такую справку - дело ответственное. Поэтому пока я собирала данные по всей электронной медицинской карте, Екатерина начала разговаривать с участковой медицинской сестрой, которая знала эту семью с тех самых пор, как в семье был взят под опеку только второй ребёнок.
-Как там остальные то? Самый старший съехал от вас уже?
-Да, он остался в квартире в Москве, а мы переехали в дом. Достроили наконец! Только вот девчонки у меня начали чудить что-то. Одной не нравится меня называть «мамой», мол, у нее другая мать и вообще она хочет продолжать свой род и свою фамилию. А я что, запрещаю что ли? Другая, наоборот, возмущается, почему мы старшего усыновили, а над остальными только опекунство оформили. Я объясняю, что глупость мы сделали с первым ребёнком. Остальным квартиры в Москве дадут, когда они совершеннолетними станут, а ему нет. Придется нам ему свою однушку дарить, не будет же он один без квартиры. Мальчик же, ему семью свою надо строить. Но Соня этого не понимает, принципиально хочет нашу фамилию, чтобы не знали, что мы не ее родные родители. Предлагаю ей просто ее сменить, но нет!
-Подождите, вырастет. Еще «спасибо» скажет.
-И Степка! Чем он думал?! Потом еще где-нибудь в базах будет числится, что участвовал в драке. А он же служить хочет пойти.
Они с медицинской сестрой еще немного обсудили проблемы подростков и здоровье ее младшей дочки, которой предстояла очередная госпитализация в больницу. Из их разговора было очевидно, что Екатерина каждую минуту своей жизни посвящает детям. При этом складывалось ощущение, что, несмотря на навалившиеся сложности, она как будто и не думает унывать: сейчас одну проблему решит, потом другую, если появится - третью. И была полная уверенность в том, что она совершенно точно со всем справится.